Во благо будущего

Осатанелый омега, держа своего семнадцатилетнего сына за рукав куртки, вёл его к той самой поликлинике, в которой некогда местные врачи, включая спокойного бету с равнодушными глазами, пытались установить, какой Филипп имел пол. Василий Иванович был в ярости, стоило ему узнать, что сын является омегой. Нет, конечно, он был рад, но в документах, что поднял муж-альфа благодаря своим связям, эта информация была опровержена. Как позже выяснилось, мальчику делали УЗИ, но никакого намёка на матку не обнаружили, и этот вердикт был вынесен лично тем самым бетой, который на протяжении всего времени лечения успокаивал семью. Залетев в поликлинику, Василий Иванович, не слушая окриков регистратора и пациентов, ворвался в кабинет старика, консультировавшего в данный момент какого-то молоденького паренька. Взглянув на него, омега зло и насмешливо выплюнул: — Я бы не советовал ходить к этому шарлатану! Паренёк удивлённо глянул на совершенно спокойного врача, смотрящего на него омегу, а потом, извинившись, тихонько встал и выскользнул за дверь под заинтересованным взглядом Филиппа. Последний вообще не понимал, почему папа так злился, ведь ему, семнадцатилетнему юнцу, даже не удосужились ничего рассказать, и он очень надеялся, что назревающий скандал всё прояснит. — Как вы посмели? — рычал Василий Иванович. — Как вы посмели, я спрашиваю?! Почему?! За что?! Разве мы когда-нибудь обижали вас? Мало платили? Нет! Единственное, что нас волновало, так это здоровье и благополучие нашего малыша, которому вы практически разрушили жизнь! — Разрушил? — предельно вежливо и спокойно произнёс доктор. — У него она ещё впереди. — Изломанная и изуродованная! — кричал омега. — Вы посмели скрывать от всех нас это! С самого начала вам было известно, кем является наш мальчик, а теперь посмотрите на собственное творение! Взбешённый взгляд родителя и спокойный — врача, упали на ничего не понимающего Филиппа, который стоял в углу и надеялся просто наблюдать со стороны и не влезать в разборки. — Он уже принял себя альфой и бетой! Хотите сказать, это не ваша вина? — Я говорил, чтобы вы воспитывали его, как многогранную личность, — выразительно глянув на омегу, проговорил бета. — Вы сами виноваты. — Ах, мы виноваты, что всё это время вы скрывали от нас правду?! — истерил Василий Иванович, норовясь что-нибудь тяжёлое кинуть в старика. — Да я вас засужу! Вы знаете, кто мой муж?! Ещё некоторое время папа психовал, и Филипп смотрел в холодные глаза доктора, который, казалось, совершенно своей вины не чувствовал. Парень теперь тоже не понимал, почему тот так поступил, почему скрывал всё это время его истинный пол. Диагноз, получается, был самым обыкновенным. «Задержка созревания» — простые слова, распространённый случай, которому многие подвержены. Доктор же убедил всех, что перед ними — уникальный случай. Пикантности добавляло то, что ребёнок был от кузенов. Это почти инцест. Филипп всех подробностей не знал, но помнил, как папа говорил ему, что он такой один на миллион. — Мне было интересно, как далеко это зайдёт, — внезапно произнёс доктор, когда Василий Иванович немного угомонился. — Очень печально, что у него всё-таки пошла течка. Наверное, стоило давать ему больше блокирующих гормонов. Я так и знал, что вы начнёте пропускать приёмы таблеток. Филипп с непониманием смотрел на старика, пока папа, взвывший от боли и ярости, не бросился на него голыми руками. Очень скоро подоспели регистратор и охрана, дабы унять омегу, у которого перед глазами стояла кровавая пелена. Когда Филиппа уводили, он всё-таки бросил на потрёпанного и расцарапанного бету быстрый взгляд. Тот, опираясь на стол, глядел прямо на него своими холодными и бесцветными глазами. Этот взгляд он запомнил на всю жизнь, потому что более нигде таких безумных глаз не встречал. Конец апреля выдался феноменально тёплым. Жители города давно ходили в шортах и тоненьких маечках, хотя это было в какой-то степени даже опасно, ведь, несмотря на прекрасную и теплую погоду, дул освежающий ветерок, который ненароком мог надуть так, что потом целую неделю оставалось температурить. Невысокий омега с закравшимися мелкими морщинками у глаз и складок губ неспеша шёл по обочине широкой асфальтированной дороги, размахивая снятыми сандалями. Здесь, практически на краю города, в лесополосе, под тенями высоких могучих деревьев, было невероятно свежо и красиво. Маленькие камешки и небольшая зелёная травка создавали необычный констраст под уверенной походкой босых ног. Для полноты ощущений можно было пройтись по горячему сухому асфальту и через минуту спуститься на обочину с ее прохладной свежей зеленью. Никого поблизости не было, ибо машины здесь редко ходили, а люди — и подавно, поэтому можно было по-настоящему расслабиться. Омега шёл к самой последней остановке при выезде из города, и самой первой — при въезде. Если пройти немного на юго-запад, можно попасть на кладбище, но обычно те, кто добирался на машине или автобусе, предпочитали раньше выходить и не доезжать до этой остановки. Последняя из-за игнорирования её людьми за столько лет вся покрылась плющом и вьюном. Омега подошёл к ней и всмотрелся в горизонт, ожидая. Скамейки здесь давно не было, но он и не хотел садиться. Спустя некоторое время показался небольшой красный автобус, и ожидающий омега приготовился. Тот, кого он ждал, должен был выйти на этой остановке. И вот, машина останавливается, а из салона с тяжёлыми объемными сумками выходит такая же невысокая фигура, останавливающаяся на обочине. Водитель, убедившись, что пассажир успешно вышел, тронулся, и автобус поехал дальше, оставляя на остановке двух людей, долго рассматривающих друг друга, не решающихся сделать первый шаг. Когда машина скрылась, тот, который ожидал, улыбнулся и первым прильнул к приехавшему, слыша, как тот бросает сумки и жадно обхватывает его руками. Сухие горячие губы принялись судорожно покрывать лицо омеги, и спустя мгновение последний услышал чуть приглушенный сладкий запах инжира и кокоса, по которому скучал целый год. Молчаливые объятия и поцелуи длились долго. Каждый будто стремился насытиться друг другом спустя столько времени расставания. Егор жался и ласкался, не уступая своему возлюбленному и не понимая, как всё это время жил без него. — Спустя столько времени, всё те же тёплые объятия, — медленно, будто спустя сто лет молчания, проговорил Филипп, отрываясь от омеги, чтобы взглянуть тому в глаза и вновь поцеловать. — Всё жду того момента, когда приеду и уставлюсь на пустую развалюху, называемую остановкой. — И не мечтай, — шутливо толкнув того ладонью, сказал Егор, вновь заключая любимого в объятия. — Я скучал. — Ты не представляешь, как я скучал… Возвращение домой было долгим. Казалось бы, за год разлуки омеги должны были разговаривать без умолку, но они молчали. Егор помог Филиппу с сумками и теперь спокойно шёл рядом, касаясь иногда плечом последнего. Никто не знал, с чего начать, да и боялся лишних разговоров. Несмотря на то, что у них обоих произошло много событий, они не спешили ими друг с другом делиться. И только когда оставалось всего пятьсот метров до нового дома, который был куплен относительно недавно вдали от города, там где можно было отдохнуть и заняться домашним хозяйством, Филипп начал: — Как у вас дела? Как там Артур? — Нормально, — пожал плечами Егор, смотря на свой участок. — Работает. Недавно им пригнали ещё парочку машин, так что теперь он чуть бы не ночует в гараже с другими механиками. Приходится ездить к нему и привозить обеды. Я, вот, тоже нормально. Несколько раз в неделю занимаюсь репетиторством. Местная ребятня сама к нам домой ходит. А ты? Что нового у тебя? — Я? — задумчиво протянул Филипп. — Наверное, тоже нормально. Всё так же работаю в том ресторане. Взял несколько отгулов, спихнув все обязанности на су-шефа. На следующих выходных поеду в командировку в Италию, так что подумал приехать к вам пораньше на случай, если придётся там задержаться. Егор понятливо закивал и спустя некоторое время, когда оставалось лишь сто метров до дома, спросил: — Как Кирилл поживает? Вы всё ещё вместе? — Да, — сухо ответил Филипп, явно не радуясь такому вопросу. — Мы вряд ли в ближайшее время расстанемся — хорошо друг друга понимаем. Боюсь, не найду ещё такого же понимающего любовника. Он, кстати, передавал тебе привет. — Спасибо, — вежливо улыбнулся Егор. Омеги медленно дошли до дома с большим участком, который был поделён на две локации: огород и сад. В первом росло множество овощей и фруктов, а во втором — исключительно цветы. И между ними двумя стояла большая белая беседка. Егор первым делом пропустил Филиппа в дом. Спустя почти год внутри ничего не поменялось. Ну, разве что чуть-чуть. Тем более дом омеге нравился: большой, уютный и двухэтажный. Построенный специально для семьи. Причём из кухни раздавался умопомрачительный запах яблочных пирогов и овощного рагу. — Ждал меня? — улыбнулся Филипп, проходя в столовую и ставя сумки на пушистый ковёр. — Знал бы я в прошлом, что ты так хорошо будешь готовить, устроил бы тебя к себе су-шефом вместо того балбеса. — У меня просто был хороший учитель, — метнувшись на кухню, проговорил Егор, подготавливая всё к обеду. — Да и некогда говорить «не умею» — всех нужно накормить. — А где… мальчики? — Филипп на последнем слове запнулся. Он на какую-то секунду забыл про детей. — Скоро из школы приедут. К счастью, Олег, наш сосед на пикапе, не против их вместе со своим сыном подвозить, хотя я предлагал платить ему за дорогу — не берёт. Я нашёл альтернативу и теперь вожу мальчиков каждые выходные то в аквапарк, то на батуты за свой счёт, конечно же. — Да, здорово… — омега осматривал гостиную, будто впервые видел её. На вопрошающий взгляд Егора, он быстро ответил: — Ничего, просто давно у вас не был. — Так приезжай почаще! Малыши будут довольны, — мужчина принялся раскладывать столовые предметы. — Как они, кстати, там? — Ну, Денис хулиганит и не всегда слушается. Мне кажется, вторым автомехаником растёт, потому что любит к отцу на работу ездить и смотреть, как тот с машинами возится. Стоит ли говорить, что уроки он не всегда делает и порой пытается хитрить? Я его, конечно, наказываю, но этого недостаточно. Я говорил Артуру быть с ним построже, и что ты думаешь!.. Спустя час, после того, как мы его вместе наказали, он приходит и прощает его, хотя Ден даже не успел осознать свою вину за это время! — возмущался Егор, расставив несколько тарелок. — Взять Веню, к примеру. Вот он всё делает по школе, учителя его хвалят, сам он любит играть в куклы, хоть и жутко скромничает перед своими одноклассниками. Недавно попросился танцевать. Для меня это только радость! Пусть малыш чем-то увлекается, а не сидит дома за компьютером. Хоть навыки коммуникации будет развивать. Филипп кивал, но в какой-то момент, явно не вытерпев, неуверенно спросил, когда Егор вернулся с большим блюдом рагу: — А Женя? — А с ним другой разговор, — спокойно проговорил Егор. — Учится хорошо, умеет за себя постоять, из-за чего мы с Артуром частенько ходим к директору. То Женя одного побил, то другого. Не ладит он со сверстниками, и всё тут. Пытались с ним на эту тему поговорить, но тот закрывается в себе, сопит и отворачивается. Друзей у него нет. Мне их классный рассказывал, что он ни к альфам, ни к бетам, ни к омегам в компанию не входит, предпочитая находиться в одиночестве. Он только с братьями, да с Володькой, сыном Олега, общается. Ну, хоть с ними. В общем, к каждому нужен свой подход. Филипп кивнул. Рассказ Егора его не порадовал. Конечно, за Дениса и Вениамина душа болела, но не так сильно, как за Женю. За последнего будто всё тянуло и разрывалось внутри. Хотелось, чтобы у малыша не было никаких проблем. Со стороны улицы послышалась музыка и шум подъехавшей машины. Егор встрепенулся, и Филипп замер, слыша разговор детей снаружи. — Олег с детьми приехал, — омега подошёл к двери, открывая последнюю. В дом через некоторое время вошло три фигурки, и Егор, махнув рукой соседу, закрыл дверь. — Ну что, как дела в школе? — Хорошо! — с готовностью ответил Веня, снимая маленький рюкзачок с плеч. У малыша были тёмные, как у отца, волосы и карие глаза. — Мы сегодня на уроке рисовали дом. Смотри, что у меня получилось! — Он сунул руку в карман и достал небольшой листок, сложенный пополам. — Это тебе! Нравится? — Ого! — Егор улыбнулся. — Да у тебя талант. — А Денис, — продолжил Веня, — нарисовал и выбросил свой рисунок. Это всё потому, что Игорь не захотел его брать. — Неправда! — вскрикнул мальчишка с каштановыми волосами и зелёными глазами. — Он всё врет, папа! — Так, я не хочу во всём этом разбираться. Быстро отнесите рюкзаки в комнату, переоденьтесь и помойте руки, сейчас обедать будем. Но прежде… Смотрите, кто к нам приехал. Егор прошёл в столовую, ведя за собой детей, где уже стоял Филипп, ожидая малышей. Стоило им его увидеть, как они радостно завопили и кинулись к нему на шею, крепко обнимая и целуя. Омега, смеясь, подхватывал ребят, чмокая их в ответ. Самым последним к нему подошёл Женя, и Филипп, смотря в серо-голубые яркие глаза сына с тёмными волосами, доставшимися ему от отца, готов был заплакать. Малыш так вырос! Подойдя к нему, ребенок крепко прижался к омеге, и тот в ответ почувствовал, как у него дрожат руки и слезятся глаза. — Дядя Филипп, а почему ты так долго не приезжал? — спросил Женя, чуть отпрянув и взглянув в глаза родителя. — У меня были дела, маленький, — следя за тем, чтобы не дрожал голос, кивнул головой мужчина, осторожно проведя ладонью по щеке ребёнка. — Обещаю приезжать почаще. Женя закивал и тут же отстранился, и на его месте появился радостно пищащий Веня, обнимающий и целующий Филиппа. Дети рады были его видеть и это показывали все, кроме родного сына, от равнодушия которого хотелось выть. — Так, ану быстро мыть руки! Оставьте дядю Филиппа хоть на минуту в покое, — рыкнул Егор, и ребятня тут же отлепилась. Когда дети поднялись на второй этаж, отправляясь по комнатам, омега бесшумно стёр непрошенные слёзы, но это не утаилось от возлюбленного. Последний, отложив полотенце, которое минуту назад держал в руке, подошёл к Филиппу, нежно обнимая. Он давно знал, из-за чего мужчина грустил, и старался его всеми силами поддерживать. Не Егора идея была скрывать от Жени его настоящего папу, и омега не одобрял её всё это время, но понимал, что это было необходимо. Для ребёнка был бы больший стресс знать, что его родитель, вместо того, чтобы забрать с собой и быть рядом, постоянно уезжал и появлялся раз в год. Жене лучше было здесь, со своими братьями по отцу в большом доме, где всегда царили уют и спокойствие. Почти девять лет назад, после того, как Филипп родил маленького альфу, он недолго пробыл в семье. Как оказалось, ему было безумно тяжело всё это время находиться рядом с Егором и Артуром. Он чувствовал себя в их компании чужим и спустя полтора года уехал, чтобы иногда навещать и присылать деньги с подарками. Это решение далось омеге безумно тяжело. Поначалу он не хотел расставаться с ребенком, но обстоятельства явно дали понять, что будет намного лучше его оставить с Артуром и Егором. Последний воспринимал мальчика, как собственного сына, и никогда не делил детей на «своих» и «чужих». Женя считал омегу папой и вряд ли бы уже принял тот факт, что всеми любимый «дядя Филипп» является его настоящим родителем. Возможно, когда-нибудь он узнает, но точно не сейчас, не тогда, когда у него идёт счастливое детство в кругу семьи. Жизнь у Филиппа сложилась неплохо, ведь он устроился шеф-поваром в дорогой ресторан, жил в комфортабельных апартаментах почти в центре города, встречался с довольно известной моделью по имени Кирилл. Причём последний знал про ребёнка парня и Егора, того человека, по которому Филипп порой тосковал так сильно, что не хотел больше никого видеть. Но Кирилл оказался на редкость понимающим и спокойным. В свои двадцать три он был мудрее некоторых стариков, за что мужчина его и уважал. Нельзя было сказать, что омеги любили друг друга, но между ними были согласие и понимание, благодаря которому и держался их союз. — У меня есть подарки для малышей, — пробормотал Филипп, взглянув на Егора. — Может, сейчас их достать? — Нет, лучше позже. Пусть сперва поедят и сделают уроки, прежде чем кайфовать. Через некоторое время вся семья собралась у большого стола. Приехал даже Артур, который, узнав о прибытии Филиппа, решил сегодня пораньше освободиться. Альфа всегда уважал отца своего ребёнка и оставался с ним в хороших отношениях. Артур за восемь лет заметно заматерел и превратился в достойного и сильного мужчину. Он, поприветствовав гостя, крепко того обняв, первым сел за стол. За обедом всё было тихо и спокойно. Филипп что-то рассказывал из работы, вообще о жизни, получая в ответ такие же рассказы о быте молодой семьи. И только вечером, после того, как «дядя» раздарил всем подарки и получил кучу ласки от маленьких и прозорливых малышей, Филипп и Егор, оставшиеся на кухне мыть посуду после семьи, смогли продолжить разговор. — Я, вот, всё жду того момента, когда Женя узнает о тебе всё. Ты же понимаешь, что рано или поздно правда всплывёт на поверхность? Тогда ты, да и мы, получим тонну негатива, ведь это неправильно, ну, скрывать всё это. — Я знаю, Егор, знаю! Я рассматривал все исходы, но ничего поделать всё равно не могу, — Филипп покачал головой. — Что поделать, если даже мои родители не знают, что у меня есть сын? Я хотел бы, чтобы это осталось в тайне, понимаешь? Отец родной рядом, так что он не приёмный. Единственное, в чём он может догадываться, так это в цвете глаз, но и это можно объяснить генетикой. — А то, что ты приходишься Артуру двоюродным братом? Не боишься, что Женя в будущем может с лёгкостью узнать всю свою родословную? Впрочем, надеюсь, правда никогда не всплывёт, если, конечно, ты сам этого не захочешь. Омеги промолчали. Филипп задумчиво вытирал тарелки и ставил на полки, в то время, как Егор их мыл. Никому из них не верилось, что прошло девять лет с того момента, как их жизнь кардинально поменялась. Тогда много чего произошло. К примеру, у отца Егора не выдержало сердце, и он умер. Костя всё же начал серьезные отношения с омегой, о котором рассказывал, и у них недавно родился сын-омега, ухаживать за которым им помогал папа. Родители Филиппа все так же жили вместе в незнании, иногда созваниваясь с сыном. Они вообще предпочли отправиться в путешествие, и вот уже как второй месяц находились в турне по Европе. — Знаешь, я так скучал по тебе за весь год, — усмехнувшись, проговорил Филипп, заставив Егора весело фыркнуть. — Думал, приеду и задушу тебя в объятиях. Но, несмотря на то, что вижу тебя всё реже, не могу выкинуть из головы. А ещё мне часто снится наша маленькая квартирка с уютным балкончиком. Вот по чему я действительно скучаю. Скажи, ты на меня что-то наслал, заворожив? — Я? — весело ухмыльнулся омега. — Возможно, ведь я тоже часто ее вспоминаю. Там, казалось, была вся наша с тобой жизнь. Она, возможно, так и осталась где-то там, на балкончике. Но… Видишь, моё лицо сорокадвухлетнего старика? Что ещё в мои годы остаётся, как не ворожить молоденьких мальчиков? Филипп рассмеялся и сгреб мужчину в объятия. Не увидев посторонних глаз, он сладко поцеловал любимого, положив руку на ягодицу. — Знаешь легенду про омегу в бело-черной маске? Уж у него в своё время поклонников не много было. Вот и я когда-нибудь нацеплю на тебя такую, чтобы всякие левые личности на тебя не пялились, — мужчина нежно цапнул зубами нижнюю губу возлюбленного. — Тогда я сбегу в бордель «Афродизиак» и буду предаваться там пошлостям! — подразнил того Егор. — Но, а как же Артур? От него тоже скроешь моё «прекрасное» лицо? — Усмехнулся, нежно гладя Филиппа по плечам и торсу. — Ему я дам ключик от твоей масочки. Это будет работать, как с поясом верности. — Вот как? Значит, уже не ревнуешь к нему? — Глупо было бы это делать спустя столько времени. Тем более я даже не против, если мы попробуем все вместе… Егор удивлённо уставился на мужчину, чтобы через секунду лукаво улыбнуться и пошло прикусить нижнюю губу. Как же долго он этого ждал! — Ты правда хочешь этого? — поймав утвердительный кивок, омега раззадорился не на шутку. — Тогда я срочно уложу детей и… — Давай лучше я? — Филипп улыбнулся и, получив одобрение, собрал малышей, объявив, что уже давно минуло детское время. Мальчики, устало зевая, сперва не соглашались, но позже сдались под грозным взглядом отца. Тем более маленький Веня, смотревший с родителем вечерние новости, уже давно видел девятый сон. Осторожно забрав омежку у передавшего его Артура, Филипп повёл за собой двух альфочек. Все трое спали в одной комнате, благо последняя была большая, и внутри помещалось сразу три кровати. Слева стояла постель Жени, посередине Вени, а справа, почти у двери, — Дениса. Положив омегу на кровать и накрыв его одеяльцем, Филипп заметил на себе заинтересованные взгляды оставшихся малышей, что теперь требовали от дяди сказки на ночь. Не став им отказывать, мужчина взял с полки какую-то увесистую книгу и, открыв на первой попавшейся страничке, сел в кресло у двери, почти у кровати Дениса. — Гадкий утёнок, — огласил название истории Филипп, начиная читать. Первым предался царству снов Денис. Женя держался до самого конца, и омега, подняв на малышей глаза, удивился, что тот ещё не спит. Медленно встав со своего кресла и отложив книгу, он, прикрыв Дениса одеялом, поцеловал его в лобик, то же самое проделав и с Веней. Когда же Филипп дошёл до Жени, то присел на его кроватку, видя, как у ребенка потихоньку закрываются глаза, но тот, упрямо не желая засыпать, смотрел на дядю. — Пора спать, — мягко проговорил мужчина, погладив сына по мягким волосам. — Завтра ещё успеешь набегаться и наиграться, а сейчас время для отдыха. — А я в будущем тоже превращусь в лебедя? — внезапно спросил ребёнок, и Филипп даже сперва не понял, как на такое ответить, но быстро нашелся: — Ты уже маленький лебедь, моя прелесть. Красивый и умненький. Не слушай завистливых одноклассников, но если они не успокоятся, я лично пойду и разберусь с ними. — Нет, не надо, я сам, — быстро залепетал тот. — Я не ябеда. — Я знаю, спи. Прошло несколько минут после того, как Женя закрыл глаза, и Филипп, погладив ребенка по чуть пухлым щечкам, встал, собираясь уйти, но его остановился сонный голос малыша: — Дядя? — Да? — он вновь присел, и ребёнок, чуть приподнявшись, обнял омегу за шею, тихо прошептав: — Я люблю тебя. Филиппа будто чем-то стукнули. Он, погладив сына по голове, почувствовал, как по щекам побежали слёзы. Хотелось во всём признаться, закричать"я твой папа", но мужчина держал себя в руках. Он знал, что, признавшись сейчас, когда Женя был ещё ребенком, было намного проще избежать непонимания и злобы от родной крови, нежели позже, когда он станет подростком или же молодым человеком, но нужно было держаться ради сына. Эта тайна должна навсегда остаться нераскрытой. — Я тоже тебя люблю, дорогой, и ты представить себе не можешь, как сильно, — прошептал Филипп, видя, что сын уже закрыл глазки, заснув. — И буду любить всегда, даже тогда, когда ты меня возненавидишь. — Омега положил ребенка на подушку. — Когда назовёшь предателем, отказавшись от родства. — Осторожно прикрыл одеялом, погладив по голове. — Я всегда буду любить тебя больше жизни, моё сокровище. Филипп встал, взглянув на маленькие, округлые, но правильные черты лица, которые с возрастом заострятся, превратив своего обладателя в настоящего красавца, и тенью вышел, преодолевая желание остаться. Уйти было лучшим выбором в данной ситуации. Филипп никогда не считал себя сильным. Он всего лишь был обычным человеком, пытающимся бороться за своё счастье. Да, он совершал много ошибок, искушался и часто заблуждался, отступая и считая это правильным выбором. Несмотря на характер, который больше подходил альфе, нежели омеге, Филипп считал себя слабаком. Даже сейчас он бежал, дабы не упасть на колени перед сыном, признавая все свои ошибки. Но он надеялся исправиться, пересмотрев все свои неправильные поступки. Егор был прав — где-то там, в маленькой квартирке с крошечным балкончиком осталась их прошлая и беззаботная жизнь, которая казалась трудной. Теперь же Филипп скажет, что по сравнению с нынешними проблемами, те были ерундой. Рано или поздно все тайны всплывут, но к этому времени омега будет готов. Он стойко примет последствия своих ошибок, потому что все они были сделаны во имя любви и лучшей жизни сердцу любимых. Happy End? (Оставляю это на суд читателям) Вот и закончился фф. Переделывать его я не буду, ибо у этой истории больше нет иных альтернатив, да и сил много было на неё потрачено. Не фф, а энергетический вампир какой-то! Зато любимый... Хочу поблагодарить всех тех людей, которые были со мной во время написания фф! Каждому автору нужна даже минимальная, но поддержка, ибо фф пишутся обычно не для себя, а для читателей. И их мнение важнее прочего. Надеюсь, ещё пересечёмся на фикбуке как-нибудь с вами) Всем удачи и вдохновения!