Драконьи Грезы

Лес окружал эту покинутую деревушку подобно разверзнувшейся пасти какого-то хищного зверя. Еще совсем немного, и она сомкнется в укусе, навсегда окутывая деревянные постройки зеленым мхом и взращивая на месте покосившихся обветшалых сараев величественные дубы. Тогда, неутомимая растительность обовьет дома бесчисленными стеблями, и порушит чуждые природе рукотворные сооружения, сравняв их с землей. Через сотни лет, никто даже и не посмеет подумать, что когда-то давно тут стояли дома, а в стенах их размеренным чередом протекала чья-то жизнь. Или же, все сложится иначе? Человек волен самостоятельно вершить историю, и его поступки, способны изменить если не весь этот огромный мир, то хотя бы самую малую его часть. Янтарные листья осыпались с многочисленных деревьев, и на порывах несмолкаемого осеннего ветра прилетали в оставленное поселение, укрывая желтым настилом покореженные крыши и заросшие травой тропы. Около пятнадцати осевших избушек, внушительное складское помещение и деревянная церквушка с поломанной верхушкой – все, чем могла похвастаться эта крошечная деревушка на самом дальнем отшибе Империи. Светловолосая девочка в черном платье беззастенчиво бегала среди домов, шурша навалившейся под ноги листвой. Сейчас, абсолютно вся деревня была в ее распоряжении, и она была вольна делать все то, что ей заблагорассудится. Бывшие сады и заросшие сорняками огороды оборачивались замысловатой игровой площадкой, а заброшенные плуги, высящиеся среди бывших грядок, становятся гребнями молчаливых великанов, что беспробудно дремлют под земляной толщей. Когда-нибудь, они обязательно восстанут, стряхнув с себя грубую почву, а сейчас, можно было поговорить с ветром или дождем. Может показаться, что из них получится крайне плохой собеседник, но на самом деле это не так. Протяжный вой путешествующего всюду ветра несложно разгадать, и он, способен поведать многие интересные тайны - нужно лишь запастись терпением и истинным желанием стать его другом. Дождь же, был более редким гостем, но зато его можно было не только почувствовать, но еще и увидеть собственными глазами. Размеренный стук его капель всегда дарил умиротворение, нашептывая на ухо какую-нибудь интересную мысль. Семья двенадцатилетней Дианы последней покинула это безнадежное селение, позабыв о ней самой. Однажды утром девочка проснулась, осознав, что никого рядом нет. С первыми лучами солнца ее родители, братья и сестры втихую ушли прочь, оставив ее одну на верную гибель. Ее с самого рождения нарекли странной из-за постоянной задумчивости и непонятливости, и в новой жизни, им не нужен был лишний рот, не приносящий ровным счетом никакой пользы. Диана в слезах оббежала все опустевшие к тому времени дома соседей, проверила тот участок леса, куда можно было заходить, и осмотрела все луга – нигде не было ни единой души. Девочка плакала несколько долгих дней, поедая оставшиеся в погребе запасы, а затем, переборола шок и постаралась сделать все, чтобы протянуть хотя бы еще немного. Она рыскала по опустевшим огородам, вытягивая уцелевшую чахлую морковь, научилась быстро рубить небольшие ветки для печки и по возможности с умом запасала оставшиеся ягоды и яблоки. Вопреки всему, она сумела продержаться несколько месяцев, пока в забытый всеми край не ступила мрачная вестница грядущего холода и снега — осень. Именно от нее бежали все прочие жители. Они были уверены, что попросту не выдержат еще одну суровую зиму, и дело было вовсе не в морозной стуже. Когда на землю падал первый снег, солнце на небе показывалось все реже, а ночи, становились мрачней и длинней. Диана с самого детства помнила, как родители постоянно запирали двери на несколько засовов, а окна, даже самые маленькие и незначительные застилали непомерным количеством толстой ткани. Каждый вечер они повторяли это, и раскрывали ставни только тогда, когда через плотную занавесь просочатся золотистые лучи дневного светилы. В деревне ночи боялись все. Тьма – это смерть, говорили они, и испуганная девочка не осмеливалась противиться этому неоспоримому утверждению. Даже когда она осталась совсем одна, она не находила в себе отваги вглядываться в ночной мрак. Как только солнце начинало скрываться за окружившими деревню деревьями, она тут же испуганно бежала домой, закрывала дверь, застилала окна и растапливала очаг, довольствуясь приятным потрескиванием дров и дарящим уют согревающим пламенем. В тепле ей было хорошо, и перед тем как уснуть, она всегда вспоминала рассказы родителей о зловещей тьме. Перед ее внутренним взором, как и в детстве, представала картина ужасающей дымчатой черноты, что медленно подступает к деревне из близлежащего леса и окутывает собой все дома до единого. Стены и завешенные окна способны были сдержать ее натиск, но малейшая прореха позволит мраку войти внутрь, и на утро, вместо людей в кроватях будут лежать охладелые мертвецы с застывшей гримасой ужаса. Мама говорила, что днем тьма скрывается в раскинувшемся вокруг деревни пугающем лесе, и поэтому, внутрь страшились заходить даже самые смелые взрослые. Стоит сделать несколько шагов вглубь – оттуда никогда уже не вернешься. Гибельный лес перенесет тебя в самые глубокие свои чащобы, и там, тебя будет поджидать та самая смертоносная первородная тьма. Дрова, грибы и ягоды всегда собирали у самой кромки, и практически всегда старались взять с собой кого-то еще для пущей подстраховки. Но почему-то, вопреки всем рассказам родителей и том страхе, который охватывал жителей каждым вечером, Диане иногда казалось, что тьма, выходящая из леса и окутавшая улицу, взывает к ней. Ей казалось, что эта тьма вовсе не сулит погибель, и с ней, можно подружиться, так же, как и с дождем или ветром.