Blood and flowers

Почему Джон Ватсон, преподаватель литературы в университете высокого уровня, регулярно посещал такое место, про которое в основном говорили с гримасой презрения? Светловолосый мужчина прошёл мимо охранника, слегка кивнув тому в качестве приветствия. Мужчина-гора дружелюбно улыбнулся человеку, который воспринимался уже как старый друг. И почему этого охранника, который, казалось, состоял из одних лишь мышц, боялся каждый случайный прохожий и посетитель? Эди ведь в душе был божий одуванчик. Любил до одури своего парня Тома и пил пина коладу исключительно с зонтиком. Ватсон всегда задавался этим вопросом, а через пару секунд всегда вспоминал и свое первое знакомство с мужчиной. Тогда он решился врезать Эди лишь только потому, что проспорил. Но это уже совсем другая история. В самом помещении к Джону сразу же подскочил Крис Келнер, владелец сего места и любитель ярких галстуков. Преподаватель думал, что мужчина любит подобные вещи с цветом вырви-глаз лишь потому, что они светятся в неоновом цвете. — Воробушек, тебя только и ждали, — расплылся в довольной улыбке Крис, приобнимая Ватсона за плечи и ведя по краю комнаты в сторону раздевалки. — Каждый раз я надеюсь, что вы забудете когда-нибудь это дурацкое прозвище, и придумаете что-нибудь получше, — сказал Джон, поглядывая на ринг, который окружила забором толпа людей. — А, что, думаешь «Фродо» было бы лучше? — спросил галстук, приподнимая бровь, быстро продолжил, не давая собеседнику ответить: — И там скука смертная. В начале, они неплохо друг друга мутузили, но потом совсем сдулись и никто из них не может другого отправить в нокаут. На вопросительный взгляд Ватсона, он ответил: — Мы сейчас с ними поговорим, и к твоему выходу, их уже не будет. «Поговорить», то есть выкинуть этих недо-драчунов на улицу и ещё попросить возместить убытки за испорченное представление. Раздевалка в отличие от зала не тонула в красном неоновом цвете. Это было простое помещение с голубой отваливающейся штукатуркой и с металлическими шкафчиками для одежды. Здесь всегда было прохладно. Такая температура, по мнению Келнера, способствовала быстрому переодеванию бойцов. Казалось, зачем клубу раздевалка, приходи в чем хочешь и бей морду в какому угодно виде. Но для заведения такого статуса, который предполагает для себя нехилого охранника и строгий вход, раздевалка являлась важной составляющей. Так почему же Джон Ватсон участвовал в боях и являлся чуть ли не звездой этого клуба? Причин было много. Первая из них, это методичное обматывание кистей бинтами, чтобы уберечь свои костяшки. Джон всегда аккуратно заматывал руки лентами, наслаждаясь чистой прохладной тканью, которая должна была через несколько минут окраситься в алый цвет. Когда Ватсон выходил в зал с обнаженным торсом, в черных спортивных штанах и с перебинтованными руками, он любил чувствовать на себе восхищённые взгляды из толпы. В университете он предпочитал прятать свое тело, кожу под толстой тканью одежды и вообще не привлекать внимание к своей низкорослой фигуре. Это вторая причина. А третья – это, конечно же, сам бой. Когда ты можешь не сдерживаться, можешь позволить адреналину кружить голову и быть тем, кем ты и являешься на самом деле. Оголять свою старую, как время, животную сущность и бить, бить, бить…. Профессор почти всегда уходил с победой, порой сильно побитый, но с высоко поднятым кулаком вверх. Быть побитым – не являлось для Ватсона чем-то необычным, быть побитым он привык и ко всем синяками, растяжениям и прочим наградам относился без удивления. Но удар в челюсть стал для него неожиданным. А все из-за того, что Джон заметил знакомую шевелюру в толпе. Толпа взволнованно вздохнула вместе с самим бойцом, люди никак не ожидали подобного промаха Воробья, но уже снова подняли подбадривающий пьянящий шум, когда Джон ответил более сильным хуком и его противник, покачнувшись, упал на пол. Джон ощущал на своей спине поздравляющие похлопывания людей, но не обращал на них внимания. Он смотрел на своего студента, который, маленький сученыш, все ещё стоял на своем месте и не прерывал зрительный контакт. Блять.