Сборник праздничных драбблов

      — Что смертные находят в этом безумии? — Кассандр ворчал и фыркал, ему совсем не нравился снег, сугробами укрывающий обочины и беспардонно вылезающий на тротуары, не нравились толпы пьяного и веселого народа, вездесущие дети — свои, хвала Тьме, уже повырастали!       — Не так уж часто у них случается это безумие, — хохотал обычно сдержанный и серьезный Вер, которого уже не раз и не два приняли за девушку из-за длиннющей косы и намотанного по самый нос пушистого оранжевого шарфа.       Он в кои-то веки изменил своей привычке одеваться в черное и красовался в пуховике вырвиглазного салатового цвета и ультрамариновых джинсах. И только он и Тьма знали, чего ему стоило заставить Кассандра тоже переодеться в местную одежду. Правда, некромаг пригрозил упокоить супруга, если только тот вздумает напялить на него такие же нелепые одежды, в которые собирается облачиться сам, поэтому сейчас был одет в строгое темно-серое в зеленовато-бурую клетку пальто-тренч и прятал горло под темно-зеленым шарфом. Правда, строгие серые брюки и мягкий темно-синий кашемировый свитер ему понравились. По крайней мере, их он принял благосклонно.       — Эй, держи! — пробегающие мимо девушки с охапкой блестящей разноцветной мишуры накинули ему на шею одну — золотистую, с мелкими трепещущими звездочками на концах блестинок и умчались прежде, чем некромаг успел нарычать и скинуть шелестящую «мерзость».       — Перестань, Касс, оставь! Пусть будет хотя бы один признак праздника, — снова рассмеялся Верлинн, крепко сжимая его ладони и не позволяя избавиться от украшения. — Идем скорее, кажется, скоро будет полночь.       — Да? И что в этом такого необыкновенного?       — В этом мире сменится год, — пояснил Вер. — Начнется новый по их календарю. Именно это они и празднуют.       — Что? Каждый год? — недоуменно приподнял брови Кассандр.       — Именно.       — Пф-ф-ф! Смертные!

***

      Кассандр проснулся поздно, лениво потянулся, вытягивая лапы, и недовольно зафыркал, не чувствуя рядом мужа. Потом услышал его голос: Вер негромко намурлыкивал незатейливую песенку, чем-то шурша и позвякивая. Барс неохотно приоткрыл глаза и тут же распахнул их, недоуменно обозревая преобразившуюся гостиную. На камине, поблескивая стеклянными шариками и шишками, красовалась сплетенная из чего-то хвойного гирлянда, перемигиваясь разноцветными магическими огоньками, под потолком, закрепленные магией, болтались пучки незнакомого ему растения, собранные золотистыми и алыми бантами. Пахло хвоей, свечным воском и специями. Он снова фыркнул.       — Проснулся, шерстяное чудовище? — Верлинн плюхнулся рядом на ковер, потормошил его за уши, поплатившись тем, что барс уронил его и смачно облизал несколько раз. — Фу, хватит! Касс! Я уже умывался!       Оборотень перетек в человеческий вид и хмыкнул:       — Ничего, умоешься еще раз. Что это ты тут устроил?       — М-м-м… Помнишь, в прошлом году я вытаскивал тебя на одну забавную Грань?       Кассандр вздрогнул: он помнил. Особенно громыхающий салют, последовавший за боем часов на башне здания, возвышавшегося над заполненной народом площадью. Нет, было красиво, но ведь предупреждать же надо!       — Я подумал — сегодня, вроде бы, канун равноденствия, то есть, у нас наступает астрономический новый год… Было бы забавно отпраздновать его.       — Что? — изумился Касс. — Зачем?       — Просто так. Разбавить скуку. Я уже смотался туда, правда, или хронопортал сбоит, или время на наших Гранях различается, но там сейчас… — Верлинн прикусил губу, чтоб не рассмеяться, — там сейчас лето! Знал бы ты, чего мне стоило разыскать новогодние украшения!       — Это — украшения? — некромаг махнул рукой на нечто на потолке.       — Угу. Это называется «омела». Смертные считают, что если пара проходит под ней, обязательно нужно поцеловаться, чтобы любовь была вечной…       Кассандр хмыкнул, но ничего не сказал.       Не то, чтобы у них в этот день были какие-то неотложные дела, но в гостиную до самого вечера ни один так и не заглянул: то Касс умчался по срочному вызову в Храм, то Вер — укокошить очередной «заказ». И только почти в полночь оба сошлись у камина, чтобы отдохнуть. Кассандр устроился в любимом кресле, Вер — на подушке у его ног. На столике стояла бутылка вина и пара бокалов, огонь потрескивал, облизывая дрова, зачарованная музыкальная шкатулка, притащенная наемником с очередной Грани, тихонько играла незнакомую композицию, вполне приятную для слуха. Верлинн потянулся, запрокидывая голову, его глаза удивленно расширились и тут же сощурились в предвкушении. Через мгновение он уже устроился на коленях у Касса, обнимая его.       — Посмотри-ка наверх, мой др-р-рагоценный.       Некромаг поднял голову, хмыкнул, вспоминая утренний разговор, и поймал его за косу, втягивая в неспешный, глубокий поцелуй.       Точно над креслом на потолке серебрился неярким магическим свечением венок из белой омелы. Мы не считаем минуты, часы и года… Мы с тобою бессмертны и не умрем никогда. Пока держишь ты руку мою, пока вижу я свет твоих глаз — Время ленивой рекой все течет и течет мимо нас. Мы как алмазы, и пусть изменяется мир — Он, как искусный, жестокий порой ювелир Новые грани откроет, заставив сверкать и сиять вопреки, Если в ладони моей я тепло твоей чую руки.