Ночные провокации.

Проснулась она уже под утро. С первой минуты пробуждения в голове всплывали события вчерашней ночи, его последние слова, его загадка... зачем он пришёл... Да, наверное, этот вопрос она задаёт уже в сотый раз, но ответа на него так найти и не смогла. Ну нет. Она добьётся своего. Он ей скажет. В размышлениях прошло несколько минут. Сообразив на ещё сонную голову, что если не позвать - никто не придёт, она села на кровати и громким, грозным тоном начала свою речь: - Фахрие! Эсма! - первой в покои влетела молоденькая служанка своей Госпожи, Эсма. Следом за ней, калфа гарема и доверенная самой Хюррем Султан, Фахрие. - Где вас носит! - тон женщины больше походил на рык льва, которым можно было бы сразить несколько легионов врагов Османской Империи. - Госпожа, - первой решилась открыть рот калфа, - Вы долго спали и мы не стали Вас будить. К слову, солнце за окном уже давно стояло в зените. Уже приближалось обеденное время. - Госпожа моя! - в комнату со своим обыкновенным жестом влетел уже оповещённый Сюмбюль ага, - прикажете принести платья? Распоряжением послужил короткий кивок головы. В общем, целый концерт в покоях рыжеволосой тем утром собрался. Но а от утра нужно переходить и к обеду! И так, что же тем временем происходило за пределами Топкапы: В Манисе Султан наслаждался приятным времяпровождением с семьёй и Фирузе хатун (здесь акцент следует сделать на статусе фаворитки, ах да, взял всё же горемыка Султан эту тощую проныру!) которая только и рада, в отличие от законной супруги Падишаха четырёх континентов. Но конкретно сейчас местонахождение мужа её собственно, волновала меньше всего. Махидевран Султан суетилась, стараясь создать максимально комфортные условия для когда-то любимого ею человека и для его нового "утешения". Как никак, но победу над Хюррем обязательно нужно отпраздновать и позлорадствовать. Ну, традиции у них такие, понимаете? Я думаю, что да. Его Величество (Шехзаде Мустафа собственной персоной! И да, там с сарказмом было, если что) пребывало в состоянии транса, возможно и некой эйфории по непонятным причинам. Но и этому можно попробовать найти некое объяснение. В недавнее время, в гареме уже бурлили слухи о чудесной Трынь-траве и её великолепных свойствах. Говорили сплетницы и о том, мол, Династическая черта начала тоже употреблять её. Каковы же были свойства этой травы? Поистине чудесные. При курении такая трава вызывала спокойствие, отвлечение от всех мыслей, может вводила человека в состояние некого опьянения. Дааа. Теперь «о главном»: Дела у Иранского шаха обстояли хорошо. Шах Тахмасп с радостью разделял бы затеи Хюррем Султан по поводу уничтожения Шехзаде Мустафы, так как тот отказался в осуществлении идеи по смещения Сулеймана с престола. Но они, к сожалению, не знакомы лично. Но это пока. Она до него ещё доберется. * * * Кое - как прошёл день. Она с нетерпением ждала его окончания, но одновременно и боялась Визиря. Иногда, сомнения в правильности таких "авантюр" не давали покоя в течении дня. Но он обязан был прийти, она это знала. Ждала. Так женщина полулежала на своей тахте, пытаясь отогнать от себя сон. Наврятли это получилось. - Хюррем. - хрипловатый голос раздался прямо над ухом. Ветерок прошёлся по оголённой коже её плеча. - Хюррем. - голос уже доносился откуда-то со стороны балкона. Тот, кого она ждала дал о себе знать. С просони не сразу сообразив, что произошло, женщина нехотя открыла глаза и села. - Александра.. - Ибрагим словно пробовал её имя на вкус. Хюррем соскочила с места и медленно прошла к окну. За окном барабанил дождь. Сильные порывы ветра буквально сносили на своём пути всё то, что не было плотно приковано к месту. А она находилась сдесь. На едине со свои заклятым врагом. Быстро обернувщись женщина медленными шагами прошлась по комнате. Его не было. Но ведь послышаться ей такое не могло. Поэтому, подумав пару секунд она неуверенно произнесла: - Ты со мной в прятки играешь? - Ну что вы, моя Госпожа! Кареглазый стремглав вылетел из-за ширмы в дальнем углу покоев. Моментально преодалев расстояние между ними, он очутился в шаге от Рыжей Бестии. Ей же такое поведение кровного врага в обличии призрака не понравилось и она инстинктивно отступила шаг назад. Такими действиями она лишь вызвала наглую ухмылку на лице темноволосого. Мужчина сделал ещё один шаг вперёд, она же — назад. - Ты боишься меня, Госпожа. Ты хитра, словно шайтан, но тебе страшно. Страшно, Хюррем. Не вопрос — утверждение. - Нет! - гордо вскинув голову твёрдо произнесла рыжая, - я не боюсь тебя! - Чтож, хорошо... - задумчиво сказал мужчина. - И что? - спросила Хасеки, вопросительно изогнув бровь. - Что? - выпалил Паргалы, пребывая в полном недоумении. - Ничего. Прекрасное начало беседы. - Зачем ты пришёл? - Как это, зачем. Мы с тобой не закончили, да и, должно быть, тебе скучно проводить ночами время в одиночку, пока повелитель приятно его проводит на едине с Фирузе хатун, - усмешка. - не так ли? - Должно быть и тебе там не сладко, раз ты соизволил прийти. Женщина медленно оглядела своего личного дьявола. Всё такой же Ибрагим, как и прежде. На шее следы удушья. - Ну, я к тебе всё-таки по делу, моя дорогая. - сказал мужчина удобно устраиваясь в мягком кресле. - а как дела в гареме? Как та наложница, что сейчас находится в темнице? Призрак решил завести диалог с вопроса о состоянии Эмрин хатун. Временного, как хотелось бы считать всемогущей Хюррем Султан, увлечения Повелителя. В общем, пребывала супруга Султана тогда в наивысшей стадии своего гнева. А эта девчушка стала перед всеми кичиться своим положением, да ещё и Султаншей себя возомнила. То ли глупа совсем была, что решила стоят поперёк горла у Рыжей, то ли не представляла, какова Хасеки в гневе. А зря. Вот и в отсутствии Султана своего сердца, что «слишком много себе позволял», как решила управительница гарема, она бросила в темницу новую «отраду очей» Сулеймана. - А что с ней не так? - наигранно обеспокоенно спросила Хюррем. - Ничего, если не считать, что бедняжка сидит сейчас в сырой холодной темнице, наедине с крысами. Ты ведь не забыла, как там? - Пускай радуется, что жива! Пока. - уточнила зеленоглазая, напустив на лицо самое злорадное выражение, которое только можно было сделать. - А я бы тебе не советовал... Мало ли, что может произойти. Выпусти ты её, от греха подальше. - И не подумаю. - Зря. Пауза. О чём же пойдёт разговор? - Как другие дела? Как твой верный, как смеешь ты думать, Рустем? Много узнала? - Слушай, можно подумать, что тебя с того света это больше всего волнует. Что тебе нужно? - А что, я не могу поинтересоваться, как идут дела в Государстве, какие интриги ты плетёшь в моё отсутствие? - Айяз Паша занимает пост Великого Визиря, на котором когда-то сидел ты. И замечу, что не хуже некоторых. В скором времени будет свадьба Михримах и Рустема. Как ты и сам знаешь, с Повелителем всё прекрасно, он не сколько не жалеет в принятом по отношению к тебе решении. - Как и принятом в твой адрес. - перебил её кареглазый. - В каком это смысле? - гневно спросила рыжая, мало по малому начиная закипать. - О, я говорю о любви нашего правителя к тебе. - с издевкой сказал Гость. - Можешь в ней не сомневаться. - решила уверить покойника Рыжая, хотя и у самой в душу запали сомнения по этому поводу. Они были очень похожи. Оба из простых рабов были вознесены на не возможные высоты. Оба питали ненависть друг к другу. Но и пламенную любовь к словесным баталиям подобного рода. - Как жестоко повелитель обошёлся со своей, некогда, единственной любовью... Встав с места и начав измерять шагами комнату, «обеспокоенно», с нотками «глубокого сожаления» сказал Ибрагим. Двуличный змей! Хюррем молчала. - Можно переходить к сути. Ты должна мне помочь.... - Тебе? С чего это вдруг?! - возмущенно воскликнула Султанша. - Да погоди ты. Послуш.. - она не дала ему дороворить. - Что тебе нужно?! - Вернуться в мир живых. Глаза Хасеки стали к походить на «блюдца». - Зачем?.. - с лёгкой, но предательской дрожью в голосе спросила женщина. * * * - Всё же, послушай меня. Выпусти ты эту рабыню! - Паша уже выходил из себя от упрямства женщины. - Почему я должна тебя слушать? - Давай представим, какова будет реакция Сулеймана на то, что его любимицы не окажется на месте. - Да он и отсутствия её не заметит! Я всё продумала. Сулейман меня снова полюбит, а я просто брошу Эмрин в Босфор. Я.. Поток её речи был остановлен движением руки Паргалы, призывавшего её к молчанию. - Надо сказать, Госпожа, ты прекрасно тешишь себя надеждами. И ты глубоко ошибаешься... Также, как и я когда-то ошибся, посчитав Повелителя другом, братом, доверившись ему, а он после отплатил мне за верность казнью. Да ещё и так подло. Сознание отчётливо показало Хюррем события прошлой ночи, его воспоминания, его казнь. - А ты, Хюррем? Что ты почувствовала, узнав о наличии новой наложницы? Это ты называешь любовью? Пламенными чувствами Повелителя к себе? Подскочив со своего места, Рыжая бестия с энтузиазмом принялась перечислять все те чувства, что испытавала на тот момент: - Боль, обида, отчаяние, страх, разочарование, ненависть. Визирь приблизился и стал внимательно смотреть в глаза Султанши, словно пытаясь там что-то отыскать. - И ты всё ещё считаешь его чувства к себе правдивыми? Восхваляя их, словно в стихах, в которых и лягушки могут взлететь до небес? Хюррем не ответила, а лишь упорнее вгляделась в стоящее перед собой явление. - Очень опрометчиво, Госпожа. - Да что ты знаешь? Что ты знаешь о настоящих чувствах? Что? Ответь, Ибрагим! Может, свою измену Хатитже Султан ты хочешь назвать чувствами? Внезапный всплеск эмоций и в Пашу летит книга. Тот не успевает отстранить от предмета, как в прошлый раз и книга звонко ударяется об его руку и... отлетает. Рыжеволосой стало страшно. Падение книги было не через него, нет. Всё было, словно он стоял перед ней живой. Сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Покойник, даже и не совсем призрак. Кареглазый вплотную подошёл к женщине и попытался прижать бъющееся в истерике существо к себе. Та упорно пыталась вырваться, но что она может против сильного воина? И вот, спустя пару минут безмолвной борьбы она оказалась плотно прижатой к его груди. Впервые находилась в объятиях своего врага. Все чувства рвались наружу: обида и злость на Падишаха, что так скверно поступил с ней. Внезапно вспыхнувшая искра к разговорам с Паргалы, который плотно сжимал трепещущее тело в объятиях и что-то шептал ей на ухо... * * * Солнце уже клонило к закату. А ей нужно было думать. Думать упорно и усиленно, как же поступить. Принятие такого решения не терпит ошибок. Ты или будешь идти вперёт, через все трудности и приграды, выполняя задуманное, или тебя опустят на такое дно, что вовек не поднимешься. А решение было трудным. Слова Паргалы о сущности Сулеймана были справедливы, но пути обратно не будет. « - Зачем?... - Месть... Месть Султану. Только ты сможешь помочь вернуться мне в мир живых. »