Вернём честь Слизерину

      Диппер редко обращал внимание на почтовых сов, прилетающих во время завтрака. Не видел смысла, так как нечасто что-то получал. В основном письма. И те Пухля часто приносил сразу к нему в комнату. В этот раз обратить внимание всё-таки пришлось.       Перед ним приземлилась золотисто-персиковая сипуха с небольшой, но крайне вызывающей коробкой. Она была вся в блёстках, максимально девчачьего розового цвета и с огромным красным бантом. Подчерк Мэйбл был налицо. И вот не повезло же Дипперу получить её сейчас. В Большом зале, на глазах у всей школы. Ещё и не в день Святого Валентина, что хоть как-то оправдало бы внешний вид коробки, а просто во вторник.       С самых разных сторон уже доносились смешки. Завтрак был бесповоротно испорчен. Пришлось оторваться от вкусных вафель и бежать с коробкой в комнату, а то ещё кто-нибудь додумается открыть её и выпустить на волю салют из конфетти или стадо белок.       Билл провожает стремительно удаляющуюся фигуру Сосны задумчивым взглядом и пихает Гидеона в бок, чтобы не смеялся так заливисто. Приходится снова прочесть друзьям лекцию о том, как им повезло, что они вышли сухими из истории с Запретным лесом, и что ни в чём неповинный Сосна за них две недели наказание отрабатывал. Гидеон бурчит что-то в полголоса, а Пасифика только закатывает глаза и говорит, что когда-нибудь Пайнсу это зачтётся.       Сам Диппер в этот момент уже был в своей комнате и на цыпочках приближался к коробке, держа на готове палочку. Тонна сжиженного конфетти всё-таки не вырывается наружу, когда он приоткрывает крышку. Теперь перспектива открыть коробку полностью кажется не такой пугающей.       Первое, что бросается в глаза — тёплый жёлтый шарф. Под ним лежали аккуратно сложенные зелёная клетчатая рубашка и тёмно-серые джинсы, а на самом дне коробки — письмо. Диппер открывает конверт и садится на кровать.       Он почти успел забыть, как скучает по Мэйбл. Раньше они всё делали вместе. Болтали на переменах, писали домашку, опаздывали на уроки, искали приключений на выходных. У кого ни спроси, скажут, что их редко видели поодиночке. Теперь они видятся только во время каникул. Нужно только дождаться Рождества.       Диппер дочитывает письмо и, подняв взгляд, видит сипуху, мирно выжидающую, пока на него обратят внимание. Он убирает конверт в коробку, щурится от сияния розовых блёсток и меняет цвет на более удобоваримый коричневый, прежде чем спрятать презент сестры под кровать. Затем смотрит на сипуху и похлопывает по кровати, подзывая.       Пухля слетает с окна, на котором сидел, приземляется рядом с Диппером и благодарно трётся о его руку перед тем, как устроиться на ночлег. Не без помощи Мэйбл, птиц приучился спать с комфортом. Он брал одеяло и заворачивался в него так, чтобы снаружи оставалась только довольная жизнью мордочка. В данном случае материалом для гнезда стало одеяло Пайнса, которому пришлось встать, чтобы не мешать строительным работам.       Засмотревшись на умилительные приготовления Пухли, Диппер совсем забыл, что не поел и мог опоздать на урок.

***

      На завтрак он, конечно же, не успевает и плетётся голодный в сторону кабинета зельеварения. Мысли о вафлях дразнят желудок. Диппер облокачивается на одну из стен и замечает направляющегося к нему Билла. Где-то за его спиной недовольно хмурятся Гидеон с Пасификой, но ничего не предпринимают. — Завтрак сегодня был просто фантастический, да, Сосна? — Прошу тебя, не напоминай — хмурится Диппер. — А вафли какие пышные и золотистые… — Билл! — Прям как вот эти, да? — Сайфер поворачивает запястье с палочкой, и в руки когтевранца приземляются завёрнутые в салфетку вафли. Скорее всего подогретые с помощью заклинания, потому что от них идёт тепло — Уж извини, что без сиропа, салфетки плохо справляются с удержанием жидкостей.       Диппер не слушает. У него желудок урчит от предвкушения, потому что вафли сегодня действительно особенно вкусные. Ему такие никогда не наколдовать даже трансфигурацией. — Спасибо — говорит он где-то в переходе ко второй вафле, и Билл только вежливо кивает на его благодарность.       После зельеварения у ребят был один из самых скучных уроков — история магии, на котором они обычно играют во что-то. Например, сегодня это были крестики-нолики. Билл выигрывал со счётом 7:3, но, к несчастью для него, их заметил профессор Бинс. — Сайфер, Пайнс, чем это вы там занимаетесь? — Ничем, — в один голос ответили студенты. — Даже если и так, вы определённо меня не слушаете, — Сказал профессор, уже «подплывая» к нарушителям спокойствия, — А ну показывайте, что там у вас.       Призрак схватил со стола лист бумаги, на котором Билл и Диппер играли. Сайфер в это время пытался представить, в какое дурно пахнущее место их отправят на этот раз, а Пайнс очень тихо что-то бубнил. — И что тут у нас? — Торжествующе спросил Бинс, — Пустой лист бумаги?! — Профессор перевернул лист и внимательно осмотрел с обеих сторон, — И зачем он вам? — Извините, профессор, но разве это запрещено? — Спокойно спросил Диппер. — Нет, — Разочаровано и не без злости ответил Бинс, — Продолжим, — Громко сказал он и направился обратно к своему месту. — Фух. Пронесло, — Сказал Билл, когда преподаватель был достаточно далеко, — Это ты сделал? — Возможно, — Ответил Пайнс, слегка улыбаясь. — Круто ты. Даже я ничего не заметил. Но. Подожди. Ты ведь просто всё стёр, не так ли? — Именно. — Там же было двадцать партий! И я выигрывал! — Ну, нам придётся начать всё заново. — Я тебе это припомню, Сосна.       Далее расписание когтеврана и слизерина расходилось на два предмета, после чего они снова встречались на последнем уроке — защите от тёмных искусств. Сегодня был как раз один из тех дуэльных уроков, где они отрабатывали изученные заклинания. Билл собирался как обычно встать в пару с Сосной, но его отвлёк Гидеон. Он был всё ещё недоволен дружбой своего товарища и когтевранца, а Сайфер так увлёкся объяснениями, какой Пайнс хороший и почему Глифулу тоже нужно с ним поладить, что не заметил, как в пару Сосне досталась Нортвест. Сложно сказать, кто был недоволен этим больше: Пасифика, Диппер или Билл.       Несколько минут эта пара просто сверлила друг друга взглядом — каждый ожидал подвоха от другого. Видно, досверлившись до нужного места, Диппер прервал тишину: — Можешь нападать первой. — Нет уж, лучше ты. — Ладно. — Ладно!       Первая часть тренировки прошла без происшествий, Пасифика очень хорошо справлялась с защитными и отражающими чарами. После настала очередь Нортвест, и Диппер узнал интересную вещь — Пасифика лучше защищается, чем нападает. Лёгкие заклинания у неё получались приглушёнными, а более сложные, например, обездвиживающее, выходили слишком слабыми. Что было неудивительно. — Да что ж вы все руки то сгибаете, как будто в рукопашную собрались драться, — бурчит себе под нос Пайнс и оборачивается, чтобы посмотреть на Билла и Гидеона, которых за недостатком когтевранцев поставили в пару. Рука Глифула тоже была кривой, как бумеранг, и Сайфер как раз рассказывал ему, что так делать нельзя. Видимо, стремление держать все конечности при себе — это такая слизеринская черта.       Пасифика слышала слова Пайнса, и для уровня её возмущения не существовало подходящей цифры. Люпин постоянно говорит ей что-то про прямую руку. Но с какой стати она должна слушать оборотня? А теперь ещё и этот любимчик учителей заводит ту же шарманку. — Петрификус тоталус — раздражённо бросает Нортвест и назло Пайнсу выпрямляет руку.       Диппер не ожидал атаки. Он не успевает произнести ни слова, и всё же «петрификус» не достигает цели, а отлетает куда-то в потолок. По выброшенной вперёд руке с палочкой Пасифика догадывается. Всё это время Пайнс мог произносить заклинания невербально. — Меньше отвлекайся на Сайфера, и, возможно, останешься целым к концу урока — всё ещё раздражённо цедит блондинка.       Диппер рассеянно кивает. Пасифике тошно от его правильности, но её гнев медленно сходит на нет. С этого момента все её атаки идеальны. Люпин хвалит её, и подкидывает в копилку факультета десять очков. В центре внимания Нортвест как рыба в воде. Похвала профессора и аплодисменты других слизеринцев приятно тешут эго. Однако от причастности Пайнса к этому ей не по себе. — Что с твоим Пайнсом не так? — спрашивает Пасифика, подходя к Биллу сразу после занятия.       Сайфер запутывается, что ему нужно доказывать. Что Сосна не «его» или что всё с ним так. — Всё это время он мог произносить заклинания невербально и застать меня врасплох, но нет, вместо этого он решил поиграть в благородство и озвучивать каждое своё действие, и при этом ещё советы врагам раздавать. — Так, во-первых, — находится Билл, — Сосна не играет в благородство, он просто по натуре своей такой. Во-вторых, никакой он не враг. Вы мои друзья, и он тоже мой друг, поэтому перестаньте цапаться без повода и попробуйте поладить. Это ни разу не сложно. Ах, да, и, в-третьих, Пас, именно благодаря Сосне ты получила сегодня баллы. — Ага, круто. Я как-нибудь ему это припомню — фыркнула блондинка.       Билл обессиленно вздохнул и пошёл в сторону библиотеки. Сосна, скорее всего, уже сидит там и ждёт его.