Вернём честь Слизерину

      Билл часто бывал в кабинете директора. Из-за поведения, нарушения школьных правил, жалоб преподавателей. В этом году он здесь впервые. Ещё и из-за такой мелочи. Они с компанией миллион раз выбирались куда-то после отбоя. Пару раз их даже ловили, но не больше.       Сейчас ситуация совсем другая. Он в кабинете директора не один, не с подельниками, не с врагом каким-нибудь. Он здесь с человеком, который буквально просто проходил мимо. Пайнс ещё и молчит. Не обвиняет Билла, что из-за него оказался здесь, не жалуется, что теперь накажут. От этого неуютно и неприятно. Совесть у Сайфера маленькая, как мышь, и спит постоянно. Но, когда всё-таки кусается, сил не жалеет. — Вот зачем нужно было идти в лес? — ворчит Билл. — Могу задать тебе тот же вопрос. — У меня был план! К полуночи нас бы уже там не было. А вот какого Мерлина ты там забыл… — У меня, может, тоже был план. — Да ну? Что за план? — План по спасению одного слизеринца от отчисления. Но, похоже, я действительно зря в это влез.       Билл затыкается. Знает же, что неправ, а всё равно лезет и усугубляет.       Макгонагалл возвращается вместе с деканами их факультетов. Те сонные и недовольные. Ругают своих учеников, но делают это как-то лениво. Директор добавляет, что уж от Пайнса она такого не ожидала. Он бормочет извинения и продолжает с виноватым видом рассматривать пол.       Билл не понимает, как их преподы могут злиться на Сосну. Он сидит перед ними такой виноватый и беззащитный. Какими нелюдями нужно быть, чтобы продолжать его упрекать? Пайнс скоро в комок перед ними сожмётся, а они ещё и смотрят на него осуждающе. Как будто один промах отменяет все предыдущие заслуги. Учителям пора смириться, что идеальных учеников не бывает.       Сайфер встаёт со своего места и загораживает Сосну от взгляда директора. Сил его нет на это смотреть. — Он здесь не при чём, во всём виноват я.       Преподаватели несколько удивляются, однако стараются не подавать виду. «Ты что творишь», — шепчет Диппер, но Билл его не слушает. — Сожалею, что нарушил комендантский час, хоть это и вышло совершенно случайно. Такое иногда случается, когда забалтываешься с другом.       Пайнс давится своим новым статусом и еле сдерживается, чтобы не закашляться на самом деле. — Неужто вы нарушили только комендантский час? — удивляется Макгонагалл. — Конечно — продолжает Билл — Мы были на улице в столь позднее время, это точно нарушение. — А что вы скажете по поводу посещения вами Запретного леса?       Сайфер пожимает плечами: — У нас тут куда ни глянь Запретный лес. Тяжело будет прогуляться по территории не пройдя мимо.       Сонные деканы подхватывают идею Билла. Макгонагалл вынуждена признать, что в словах слизеринца есть смысл. Профессора договариваются о вычете из копилки обоих факультетов пятидесяти баллов и приговаривают студентов к каторжно-полевым работам в теплицах в течение двух недель. На том и расходятся.       Уже в коридоре Диппер выразительно смотрит на Билла, намекая на оставшиеся вопросы. «Не спрашивай», — качает головой Сайфер. Каждый возвращается в свою комнату.

***

      Сразу после занятий оба провинившихся оказываются в теплицах. Профессор Стебель сказала им раскидать везде драконий навоз. Хотя, судя по запаху, он и так уже был везде. Потом посадила к многочисленным горшкам. Это пересадить, то обрезать, третье полить — работы было много.       Биллу скучно. Они с Сосной не разговаривают со вчерашнего дня. Но вчера говорить было рано. У него своя то голова ещё не определилась, что произошло. О переговорах с чужой не могло быть и речи. — Сосна, давай дружить?       Диппер отвлекается от своего растения. Поднимает взгляд, выглядит недовольным. — Вчера ругался, а сегодня на мировую идёшь? Я тебя не понимаю, Сайфер.       «Снова по фамилии». — Я не хотел ругаться. Просто характер такой вредный. Ты вон тоже иголки неплохо выпускаешь. — Допустим. Но извинение всё ещё так себе. — Прости-ии меня — тянет Билл и протягивает руку — Мир?       Диппер недоверчиво смотрит на чужую ладонь и притворяется, что просчитывает, чем ему это грозит. — Мир — соглашается Пайнс и пожимает протянутую руку. — И мы теперь друзья. — Надеюсь, я не пожалею об этом. — Надейся — отвечает Сайфер и начинает изливать на бедного когтевранца всё, что накопил за день молчания.

***

— Почему эти цветы постоянно пытаются нас убить?! — спрашивает Билл в субботу.       Позавчера в одной из теплиц на них напала лиана, вчера они обстрекали ноги о какой-то волшебный аналог крапивы, а сегодня его цапнула за палец мухоловка. Последнее не столько болезненно, сколько обидно. — Может, они чувствуют, что мы их недолюбливаем? — предположил Пайнс, переходя к следующему растению. Сегодня профессор сжалилась над ними и попросила просто подстричь кусты. Задание сложное только из-за количества этих самых кустов. — Сосна, как ты можешь говорить такое о своих собратьях?       Биллу повезло, что Диппер необидчивый. А то за такие шуточки можно получить мешком с навозом по лицу. — Вообще, мне больше зверушки всякие нравятся. — У тебя есть кто-нибудь?       Диппер отвлекается. Смотрит на Сайфера прищурившись и с чётко просматриваемым «Чё?» в глазах. — Питомец, в смысле — добавляет слизеринец, нервно размахивая руками — Я имел в виду питомца. Это же очевидно, Сосна. — Сипуха сестры считается? — Не знаю. Наверное, если вы часто взаимодействуете, то да. А чисто свой кто-нибудь есть? — Есть Тайрон, но он, вроде как, общий питомец всей нашей семьи. Хотя забочусь о нём в основном я, значит, видимо, он мой. — Почему не берёшь его с собой в школу? — В нашей школе не любят рептилий — Диппер улыбается и как бы невзначай бросает взгляд на Билла. Тот подбирается, как будто хочет возразить, но понимает, что бесполезно, и только выпускает из лёгких бесполезно набранный воздух. — Не могу поверить, что твой питомец змея. Или ящерица. Или крокодил. Или кто там ещё к рептилиям относится? — Черепахи. — А нет, теперь могу поверить. Про них то я и забыл. — Что насчёт тебя? — А? Меня? — У тебя есть питомцы? — Я всегда хотел кошку, чёрную. Чёрный — мой второй любимый цвет, кстати. Но бабушка сказала, что они бесполезные и купила мне сову. — Не знал, что у тебя есть сова. — Фактически, её нет. Я как-то попытался превратить её в кошку, и ей это, мягко говоря, не понравилось. Она до сих пор делает вид, что не знает меня. — Жёстко, но справедливо. — Я не спорю, — Билл осматривает фронт работ — они почти закончили, — Какие планы на после каторги? — Упражняться с заклинаниями. — Сосна, ты хоть иногда устраиваешь себе отдых от всей этой учёбы? — Я считаю это за отдых. — А с тобой можно? — загораются глаза у Билла. Точно задумал что-то.       Диппер не уверен, хочет ли соглашаться, но отказаться у него точно не получится. Он мысленно прощается с местом под дубом и планирует в какой из пустых кабинетов переедет со своими еженедельными занятиями, после чего кивает.       В итоге тренировка заклинаний получается интересной. Даже забавной.       Началось всё с того, что Диппер поднимал камни в воздух, а Билл возвращал их обратно на землю. Так у них получилась вариации игры с перетягиванием каната. Потом было задание на «розжиг костра», усложнённое тем, что кто-то постоянно его тушил. Диппер уже думал, что придушит это блондинистое недоразумение, которое ему мешает, но потом понял, что ему довольно весело, и просто отвлёк Сайфера, чтобы наконец-то наколдовать огонёк. «Так нечестно!», — запротестовал Билл, и Диппер был в шаге от того, чтобы показать ему язык. Далее последовало соревнование «Кто обездвижит больше лягушек», закончившееся, кстати, со счётом 23:7, в пользу Пайнса.       Возможно, дружить со слизеринцем не так уж и плохо.