Вернём честь Слизерину

      Вся школа снова ополчилась на слизеринцев. «Бедного» Робби жалели, а Сайфера обвиняли в том, что он хотел убить гриффиндорца. Никакие объяснения без доказательств народ не слушал, но это только полбеды. Над слизеринцами начали по-просту издеваться: каждому проходящему мимо человеку с зеленой нашивкой на мантии нужно было напомнить об их проигрыше, а ещё лучше вылить ведро помоев, пусть знают своё место. Доставалось всем слизеринцам и ото всех. Больше всех пострадал, конечно же, Билл, уставший в течение дня смывать с себя перья, удалять хвосты и нарывы после заклинаний, что в него прилетали.       Первым, кто не выдержал и сорвался, оказалась Пасифика, которая прямо перед последним уроком попала под дождь из сгущённого молока. Нортвест редко видели довольной, но сегодня даже самые несведущие убирались с её пути к гриффиндорскому столу. — Эй, Валентино, не хочешь рассказать всем правду? — прогремел голос блондинки на весь Большой зал. — Какую правду? — Робби даже испугался неожиданного нападения. — Заканчивай придуриваться. Билл же ничего тебе не сделал на матче. Так расскажи, что произошло на самом деле. — Какое право ты имеешь принуждать его это делать? — Вмешался в разговор один из когтевранцев. — Я не принуждаю, пока что просто прошу, — Ответила Пасифика. — Слизеринцы не умеют просить, — Вставил кто-то из-за стола Гриффиндора. — Да, под такими просьбами кто угодно скажет что угодно, — Подключился ещё кто-то из Когтеврана.       Слизеринцы в перепалку не вмешивались, но внимательно слушали и наблюдали, в надежде, что у Пасифики что-то получится. Диппер же понимал, что всё это может зайти очень далеко, но ни к чему не приведёт, так что решил прервать спор, пока не стало слишком поздно. — Ребята, хватит, — вступил Пайнс, встав рядом с Пасификой. — Не лезь, Диппер, — Отреагировали на его попытки когтевранцы, — За кого ты вообще? — Да, Пайнс, на чьей ты стороне? — Поддержала тему Пасифика. — Ни на чьей, — Ответил брюнет. — Так не подойдёт. Здесь нужно выбрать сторону, — Нортвест по привычке переключила напор на самого слабого соперника. — Пас, оставь его в покое, — вступился за друга Билл. — Не встревай, Билл. Я хочу знать, на чьей он стороне.       «Помоги увести Пасифику отсюда» — шёпотом говорит Диппер, и они всё-таки заканчивают перепалку, уводя главную зачинщицу из Большого зала.       В пустом и тихом коридоре ребята отпускают вырывающуюся Нортвест: — Наконец-то. И что это было? — Всё ещё протестует Пасифика. — Этим спором ты бы ничего не добилась, — Начинает Диппер. — Откуда ты знаешь? Ты даже не решил за кого ты, — Отвечает Нортвест. — Да за вас, я, конечно! — Уже не выдерживает Пайнс, — Просто эти наши споры на людях кто за кого ничего не решат, нужно действовать по-другому. — А у тебя есть план, гений? — Да, есть. И, если ты не будешь меня перебивать, я его расскажу, — Отвечает Диппер. — Только давайте не здесь, — Вступает в диалог Билл.       Этим вечером в гостиной Слизерина Пайнс посвящает всех в план действий. Завтра Большой зал превратиться в зал суда.

***

      Диппер был сыт по горло постоянными нападками на слизеринцев. Что тогда зимой, что сейчас никто не разбирался в том, на кого нападает. Им было наплевать на то, какой Билл. Важен только цвет нашивки на мантии.       Иногда Диппер боится, что и сам вёл бы себя так же, не будь они знакомы. Вступился бы он за Пасифику или Гидеона так же, как старался защитить Билла? Наверное, нет, не так же. Эти двое тоже формально его друзья, но Билл не просто друг. Билл — его зона комфорта.       Место, которое не хочется покидать ни при каких условиях. Человек, от которого не хочешь отходить без причины. Дипперу не важно, где они, но важно, чтобы вместе. Здесь всё просто. Когда он с Биллом — декорации вокруг не просто не имеют значения, они размываются. Он уже не вспомнит, в каком кабинете они сидели, когда показывали друг другу своих патронусов. Даже про кабинет не вспомнит. С тем же успехом это могло быть где-то на улице — это не имеет значения.       И дело не в плохой памяти. Скорее в абстрагировании от деталей, чтобы больше запомнить других мелочей. Пайнс готов поклясться, что видел у патронуса Билла пятна. Он хочет поговорить об этом, спросить, рассказать о своих «проблемах с памятью», которая не запоминает людей, но отмечает каждое изменение в настроении Сайфера. Только вот обстоятельства не те.       Робби как обычно всё испортил. У него, видимо, предназначение в жизни такое — портить отношения Диппера. Поэтому план Пайнс продумывает с особым старанием. Чтобы Валентино мучился ещё желательно.

***

      Погода сегодня была прекрасна. Светило солнце, дул лёгкий ветерок. Дуб радостно шелестел ветками над головами студентов, которые смеялись, вспоминая свою проделку.       Их план был прост до безобразия. Как ещё можно вывести на чистую воду лжеца, как не сывороткой правды? Можно было бы, конечно, попросить профессоров самих это сделать, но, во-первых, вряд ли они согласились, а, во-вторых, тогда бы не было шоу и унижения.       Самой сложной частью плана было как раз-таки выкрасть сыворотку правды. Но нужно же было как-то Гидеону отработать желание. После этого оставалось самое лёгкое. Подлить сыворотку в тыквенный сок и подменить бокал. Робби, как и весь Большой зал, был занят в это время новым спором с Пасификой, так что ничего не заметил.       Спустя пару минут, как раз, когда специально подговорённые слизеринцы привели Макгонагалл, Валентино уже вовсю отвечал на вопросы Сайфера. Он про всё рассказал. И что с метлы на самом деле сам упал, и что палочку заранее выкрал и колданул заклинание. И выронил её из рукава тоже он, а не Билл.       Именно выражения лица Робби, когда он понял, что сам же себя и сдал на глазах у всей школы, вспоминали ребята. Из-за этих воспоминаний, а ещё чувства, что всё наконец позади, им и было так весело. — Сосна, мне нужно с тобой поговорить, — Вмиг становится серьёзным Билл.       Диппер обращает на Сайфера самый полный внимания взгляд. — Знаешь, благодаря тебе в моей жизни многое изменилось за этот год. Не только мои оценки, но и общее качество жизни в целом. Спасибо тебе за это, но, должен признаться, кое-где ты всё же перестарался, — Билл немного нервно усмехнулся и сделал паузу, — Честно признаться, я понятия не имею, что мне теперь делать без тебя. Не то чтобы я это прям не переживу, но возвращаться к тому, как всё было, не хочется, ведь я… Умудрился в тебя влюбиться, — На этот раз блондин улыбнулся спокойно и искренне.       Диппер молча сидел напротив. Он потупил взор, и не решался ничего сказать. Чего-то такого и ожидал от него Билл. И всё же теплилась надежда на совсем другую реакцию: — Да, я знаю, что совсем не это ты хотел услышать… — С чего ты взял? — Тихо спросил Пайнс. — Ну просто… Или, стоп. Что ты хочешь сказать?.. — Что ты… тоже… мне нравишься, — Не спеша договаривает Сосна, начиная превращаться в красное дерево. — Правда? — Чуть не подпрыгивая от радости спрашивает Сайфер. — Нет, я шучу с таким серьёзным лицом, — Максимально саркастично произносит Диппер.       Не смея больше скрывать переполняющие чувства, Билл накидывается на Сосну с объятиями. — Только не торопи события, хорошо? — Говорит Диппер, обнимая в ответ. — Хорошо, хорошо. Но сидеть я больше не могу, так что пойдём прогуляемся. — Что насчёт конной прогулки? — Не порть наше первое свидание, Сосенка. — Хорошо, не буду.