Кукольница

      После того случая с нагой прошла ровно неделя. Ровно. Я уже и забыть успела о том неприятном для сухопутной рыбы дне, когда моя кукла Мария своевольно выбралась из Ларца Пространства и защитила свою хозяйку! Да я буду величайшей кукольницей в истории!       Однако моему триумфу существовать оставалось считанные минуты, ведь прямо посреди урока зельеварения заявился никто иной, как сам директор Кварц. Он поздоровался с нашим учителем и ме-е-едленно зашагал вдоль класса. Все молчали. Стояла настолько гробовая тишина, что я подумала: «Почему я до сих пор жива?». Директор шагал тихо, словно парил над землёй. Глаза его прочёсывали учеников своим холодным взглядом, будто он был вовсе не Сфинксом, а самым злобным фантомом в этой школе. И вот когда напряжённая атмосфера накалилась до предела, его взгляд остановился на мне. Я почувствовала взгляды всех присутствующих, видимых и невидимых, и моё сердечко пропустило удар. Раз, два, три… Я буквально слышала как к ушам приливает кровь и уже представляла, как директор Кварц меня растягивает на дыбах. — Мисс Долл, я полагаю? — ну не может быть у существа из жарких краёв столь холодный голос. — Д-да…- пропищала я, буквально вжимая голову в плечи. — Не соизволите пройтись со мной по школе? — уже теплее спросил директор. — Н-нет… — я зажмурилась, ибо мне сейчас было страшно как никогда. — А придётся, — сказал, как отрезал.       Я почувствовала как мою руку сжала чья то когтистая лапа. Потом рывок вверх, и вот меня уже тащат по тускло освещённым коридорам третьего этажа школы Святого Лукаса. Только когда мы поднялись на четвёртый этаж, Кварц меня отпустил.       Четвёртый этаж не использовался как остальные — для классов. Тут в основном были склады или пустые комнаты, в которые никого не пускали. Он не был освещён, а окна выходили только на север, откуда солнце могло светить только отражаясь от других окон боковых корпусов.       Директор подошёл к окну и устремил свой взгляд в даль. Туда, где за школой рос лес, над которым парил утренний туман. Его взгляд был направлен в то место, где никогда не пели птицы, где даже самый на вид безобидный зверёк мог отгрызть тебе ногу.       Страшный своей аурой Сфинкс молчал. В то время как я уже успела попрощаться со всей родней. Почему же я его так боюсь? Потому что я уже видела, как выглядят ученики, общавшиеся с директором. Сначала они исчезали на дня три, а когда возвращались, то ходили бледные, постоянно что-то бормотали и шугались каждого резкого звука. Вот что мне теперь думать? Однако прерывать тишину Кварц не спешил. Он плавно вилял своим хвостом, в его золотых крыльях отражались маленькие солнечные зайчики, видимые только благодаря окружающей нас темноте. Плавные движения прекратились, зайчики исчезли, сердечко остановилось. Он медленно, словно пытаясь ещё больше запугать жертву, повернулся в мою сторону и вдохнул пыльный воздух: — Как вы думаете, почему вы сейчас здесь? — Совесть моя чиста, — отчеканила я. Ну вот почему? Почему всякий раз как я влипаю в неприятности, у меня включается режим стервы? — Да? А вот мне доложили обратное. — Кто? — Конь в пальто, — и это была не шутка. У нас в школе и правда ходил конь в пальто. И он заместитель директора. — И что же он Вам поведал? — решила усомниться я. Хотя внутри всё комом сжалось. — О-о-о… Он мне многое рассказал… Но мне больше всего понравилась история, где некий человек, напал на нагу и лишил его рассудка. — Её. — Что? — Это была девушка нага с во-о-от такими сиськами, — «что я блять несу?» — Хм, ясно. Итак, мисс Долл, у вас есть на то оправдания? — А как же!       И тогда я поведала историю о том, как эта сухопутная рыба припёрла меня к стенке, как она в меня ватерболом швыранула, и, конечно, как моя кукла своевольно защитила хозяйку. Директор выслушал меня, хмыкнул, и ушёл восвояси. Когда он скрылся за углом коридора и его шагов не стало слышно, я стала себя ощупывать. Ноги, руки, голова… Я цела и невредима! От той радости и отходняка от адреналина, я осела на пол. И до-о-олго сидела. А потом на ослабевших ногах отправилась к себе в комнату, по пути чуть не свалившись с лестницы и ударившись об дверной косяк. Придя в свою каморку, что называется комнатой, я сразу завалилась спать, ибо меня больше ни на что не хватило.

***

      После душевной беседы с директором я на время забыла как надо жить. Чувство было странное: казалось, вот она — моя рутина. Сплю, ем, иду на уроки, делаю домашнее задание, сплю… Меня совершенно ничего не интересовало, я совершенно ничего не чувствовала, будто всё в моей жизни перестало иметь какой-либо смысл. Единственным чувством, что у меня оставалось была тревога.