Группа риска.

      Дженни разливает виски по бокалам. Кубики льда от соприкосновения с едва ли прохладным Джеком Дэниэлсом начинают раздраженно потрескивать. Ноги Джен безумно болят. Весь день беготни на каблуках сказывается лишь сейчас, когда она обессилено рухнула на высокий стул у бара кухни.       В доме горит ярко красным лишь подсветка самого бара. В доме никого нет, кроме Дженни и Чонгука. Охрана в своем домике у поста мирно поигрывала в карты, изредка поглядывая в камеры видеонаблюдения на территорию дома Губернатора Чона. — Болит? — Джен подталкивает стакан с выпивкой брату. — Не-а, — лениво тянет Чон, делая глоток живительного напитка. — Они затолкали в меня столько обезболивающих, что лошадь можно было убить. Не парься.       Дженни тоже отхлебывает из своего запотевшего ото льда стакана и морщится от горькости. — В холодильнике есть кола, — тыкая себе за плечо большим пальцем, говорит Чонгук. — Разбавь.       Джен так и поступает. Молча, бредет к огромному черному холодильнику по прохладному полу и достает двухлитровую бутылку с напитком. Закрывает холодильник ногой и возвращается на свое место напротив брата, ставя колу слева от себя.       Чонгук негромко включает на аудиосистеме Tory Lanez. Разминает шею, не спеша, поворачивая ее во всевозможные стороны. Спать совершенно не хотелось. Адреналина в крови хватило минимум на полсотни уколов для умирающих людей. Но усталость была жестокой. — Завтра не пойдешь на учебу? — Спрашивает Дженни, уже без отвращения поглощая виски разбавленный колой. — Еще чего. Не удостою этого ублюдка такой чести. Он не знает, с кем связался, — шмыгает брат, расстегивая две верхние пуговицы на рубашке. От выпитого алкоголя сосуды его расширяются, заставляя слегка вспотеть.       Джен пристально наблюдает за длинными пальцами Чонгука, что двигаются в завораживающем слишком медленном танце. Вены на кистях двигаются в такт им. Чон в свою очередь, наблюдает за взглядом сестры и удовлетворенно хмыкает.       Принимается за рукава, закатывая каждый из них до локтей, оголяя те самые выпирающие вены, идущие вверх к мышцам, что наглухо скрывались за тканью черной рубашки. Он знал: вены на его руках — одно из эстетических наслаждений Дженни. И в серьез не понимал почему. Почему ей это так нравится? Ему бы к примеру, никогда в жизни такое не понравилось. — Эй, — негромко пытается он вывести ее из некоего вида гипноза, в который сам ее и ввел. Джен моргает и переводит вопросительный взгляд на Чонгука. — Почему тебе это так нравится? — Что «почему мне это так нравится»? — Искренне не понимает она и наивно хлопает глазами, в упор глядя на брата. — Вены, — поясняет Чон, беря бутылку в руки и наливая себе уже третий стакан. — На моих руках. — Не знаю, — пожимает она плечами, делая очередной глоток. — Просто это доставляет мне удовольствие: как визуальное, так и физическое. Когда прикасаюсь.       Он протягивает руку на столе, облизывая пересохшие губы: — Только мои, или без разницы чьи, главное, чтобы были?       Дженни медленно ведет указательным пальцем от кисти Чона вверх к локтю по наиболее выпирающей вене. — Ты же и сам прекрасно знаешь ответ, — нехотя выдавливает она из себя. В такие моменты ей не хочется говорить. Хочется просто ощущать рядом с собой его тепло. Просто смотреть в глаза и понимать друг друга без лишних слов.       Чонгук вяло улыбается, наслаждаясь ее прикосновениями. Хочется сказать что-то пошлое, но он не знает, стоит ли это сделать или нет. Боится спугнуть ее игривое настроение. Но Дженни начинает сама, заставляя парня удивиться: — Но есть одна особенная на твоем теле, — она закусывает губу, не решаясь продолжить столь щекотливую тему.       Может, ей к двадцати годам все еще стыдно произнести вслух такое банальное и простое слово «член»? Скорее всего — да. Но ведь в этом нет ничего зазорного. Просто назвать орган мужчины, тем словом, каким он называется в действительности.       Чонгук молчит. Лишь изредка предпринимая попытки сделать свой стакан наполовину пустым, и смотрит. Смотрит на замешательство Дженни. Смотрит на то, как она становится на крупинку старше, приобретая нужные навыки для женщины. Он уже давно понял, что она имеет в виду, но ждал, когда она наберется сил. В итоге ему надоедает эта игра. Кажется, если не подтолкнуть — ничего не выйдет, и он перенимает инициативу. В принципе, как и всегда. — И где же она находится? — Голос его хрипит и приходится негромко прочистить горло. — На твоем члене, Чонгук, — Дженни мигом зажмуривает глаза от сказанного, заставляя Чона улыбнуться. — Откуда ты знаешь, если даже в руку его никогда не брала? — Он в ответ начинает поглаживать ее руку тыльной стороной пальцев. — Я чувствовала, — в упор смотрит на брата Джен. — Каждый раз чувствую. Когда ты во мне.       Гук прикусывает нижнюю губу. Член в секунду поднимается, делая брюки непомерно узкими. Казалось бы, что может быть банальнее слов? От них редко возбуждаешься, но от ее... Черт подери, это так сексуально — говорить с ней о том, что было. Они еще ни разу этого не делали. И он прекрасно понимал: она не готова и сам не начинал. Кажется, вот он этот момент. Наконец-то настал. И внутри он ликовал. Ликовал от своей некой личной победы. — Тебе это нравится? — Все так же негромко напирает Чонгук на нее своими вопросами.       Дженни делает приличный глоток виски, набираясь сил для дальнейших ответов. — Да. — Коротко отвечает она. — Что «да»? — Подначивает Чон и ядовитая улыбка растекается по его лицу. — Мне нравится чувствовать тебя, — Дженни решительно смотрит на брата, все еще медленно поглаживая его руку. — Каждый раз, когда мы занимаемся сексом, отпечатывается в моей памяти так, будто это было пять минут назад. — Часто вспоминаешь об этом? — Чонгук встает со стула на здоровую ногу, так резко, что Дженни вскакивает следом: — Ты чего встаешь? — Не отвлекайся на меня. — Он рывком усаживает ее обратно на стул, вставая сзади. — Как часто ты вспоминаешь наш секс?       Допытывается он до победного. Ему действительно необходимо это знать. Куй железо, пока горячо. Может, совершенно напрасно он так редко заходит к ней по ночам или отвозит на машине к реке Хан, чтобы на заднем сидении хорошенько отодрать. Этот вопрос не давал ему покоя несколько месяцев, но он боялся его задавать. Даже самому себе. — Ты и представить себе не можешь, насколько часто, — она нервно облизывает губы, ощущая сильную хватку брата на своих плечах. — А ты?       Встречный вопрос вводит Чонгука в легкий ступор, но лишь на секунду. Его язык всегда был очень длинным и не всегда ответы вылетают обдуманно. — Думаю, мы делаем это одинаково часто. Не считая того, что когда я трахаю очередную блядь, на ее месте я представляю тебя, Дженни. Все, что творят со мной они — мне хочется, чтобы делала ты.       Дженни резко встает и поворачивается к брату лицом. В ее глазах блестят дикие огоньки, каких Гук еще ни разу в жизни не видел. Ему становится интересно. Он медленно отходит от спинки стула, приближаясь к Джен. Она делает тоже самое, почти вплотную подходя к Чону и только сейчас замечая его эрекцию. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Спрашивает она вполне серьезно.       Но Чонгук не отвечает. Зачем? Он просто целует ее в губы. Грязно и с языком, молниеносно проникая в ее рот. Прижимает к себе, укладывая руки на ягодицы. Он точно знает — это одна из эрогенных точек Дженни, потому что, как только он легко поглаживает их, она выгибается навстречу его теплым ладоням. Ее язык начинает наглеть, уже полностью хозяйничая во рту Чона. Ему это нравится. Такое он может допустить для разнообразия. Дать ей волю для раскрепощения. Но только сегодня. Ему очень хотелось узнать, на что способна новая Дженни Чон.       Она тянет руку к его уже давно изнывающей от боли ширинке, что создавала огромную преграду его стояку. Трогает сквозь ткань брюк. Сжимает сильнее, заставляя Чонгука негромко заскулить от удовольствия и боли. — Расстегни, — рычит он в поцелуй. — Что? — Переспрашивает Дженни, не разрывая поцелуя. — Расстегни эту ебанную ширинку, — он впивается в ее губы с новой силой, сжимая до боли ягодицы плотно обтянутые юбкой.       Дженни послушно исполняет просьбу. Путается в ремне, попутно тяжело дыша, от того, что Чон вероятнее всего оставит синяки на ее заднице.       Пряжка туго поддается, но она слышит едва различимый победный звук ее открытия. Принимается за пуговицу, следом за молнию. Здесь у нее получается куда быстрее. Грудь Чонгука вздымается все чаще, по степени приближения Джен к его члену. И вот рука, наконец, обхватывает его, с интересом ощупывая. — Можешь делать все, что угодно детка, — отстраняется он на долю секунды и целует сестру в шею, слыша ее томный вздох. — Он полностью твой.       Почему магия слов такая сильная? Дженни пытается понять, отчего ее возбуждает лишь то, что он говорит и как он это говорит. Слишком сексуально. По его голосу понятно, что он получает нереальный кайф. От осознания этого Джен хочется сделать все и сразу. Но для начала она без труда находит ту самую вену с левой стороны и пытается полностью ощупать ее большим пальцем. Она бежит от самого основания до головки, и рука ненароком проходится вдоль всего члена. Чонгук тихо всхлипывает: — А вот это уже называется «подрочить парню», — ухмыляется он, слегка толкаясь членом в руку Джен. — Вот так? — Негромко спрашивает она и принимается водить рукой от головки к основанию, набирая темп.       Чонгук прикусывает ее язык. Очень больно, но и в то же время так приятно. Ему сносит башню от осознания того, что это делает она. Его любимая, обычно такая стеснительная Дженни. Но допустить себе кончить вот так вот от банальной дрочки он не может. Чон хватает руку сестры, приостанавливая действия, заставляя ее растеряться: — Я сделала что-то не так?       Он лишь, рвано дыша, отрицательно качает головой, не в силах внятно ответить за свои действия. Чонгук понимает, что эти ублюдские пуговицы на их рубашках — жутко долгие для снятия. Просто проникает под узкий ворот Дженни и дергает, что есть силы вниз. Пуговицы со звоном летят на паркет, залетая под всевозможные поверхности. — Ты с ума сошел, Чон Чонгук? Головой думаешь? Это вообще-то Гуччи. — Оставшись без рубашки, в одном белом лифчике протестует девушка. Тоже самое он проделывает на себе: — А это был Александр Маккуин, — вновь притягивая к себе Дженни, осведомляет ее он. — И да, головой я не думаю. Исключительно стояком.       Молния на ее юбке с громким звуком расстегивается и вслед за пуговицами падает на пол. Чонгук отстраняется на мгновение и осматривает в тусклом алом свете прекрасную фигуру сестры. Поцелуй с новой силой возобновляется. Влажные губы Чона исправно выполняют свою работу, то больно покусывая, то тут же зализывая языком укушенное место. Он с силой тащит ее к столовой, не обращая на боль в колене никакого внимания. Дженни упирается спиной, ягодицами и руками Чонгука в стул. Он пытается его отодвинуть, но стул с грохотом валится на пол.       Чонгук не контролирует себя. Ему уже все равно, что происходит вкруг них. Поворачивает Джен к себе спиной и наклоняет раком. Лицо Дженни прислоняется к прохладной поверхности стеклянного стола, охлаждая ее пыл. Рука брата смачно проходится по правой ягодице, оставляя красный след ладони.       Он склоняется к ее уху, вздымающейся голой грудью прилегая к ее спине. — Напомни, как много поз мы с тобой перепробовали? — Его голос обрывистый, дыхание очень частое, а член вплотную прижимается к заду Дженни, от чего трусы ее вымокают до нитки.       Она улыбается ему в лицо, понимая, к чему он ведет. Потому что кроме миссионерской у них не было ровным счетом ни в какой.       Чонгук избавляется от бюстгальтера за долю секунды, обхватывая голую грудь Джен и сжимая ее. Целует в плечо. Ладони быстро спускаются к стрингам, полоской прикрывавших уже успевшую покраснеть плоть.       Дженни немного страшно, но и хочется почувствовать его сзади. Она уверенна в нем. Уверенна в том, что Чонгук не обидит ее никогда.       И она как никогда права. Чон слишком обожает свою сестру, чтобы сделать что-то не так. Он аккуратно спускает ее трусики, взглядом фотографируя для воспоминаний этот восхитительный ракурс. Пытается нормализовать дыхание, но черта с два у него хоть что-то получается. Шло бы оно все куда подальше. Чонгук спускает боксеры, обнажая член полный смазки. Он и сам как девка потек сегодня. Первый раз в жизни так сильно. Ладонями он слегка раздвигает бедра Дженни и наклоняется к ней: — Не бойся.       Головка члена проникает внутрь, заставляя Дженни начать стонать от наслаждения. Она слишком возбудилась, чтобы это было не раем для нее сейчас. Чон осторожно входил дальше, давая сестре привыкнуть к давно не входившему в нее члену. Его тазовые кости соприкасаются с ее бедрами. Он погружается на максимум и останавливается, ожидая ответной реакции с ехидной улыбкой на лице. — Какого хрена? — Не заставляет ждать себя Джен, которая пытается повернуть голову на Чонгука. — Решил немного поиграть с тобой, — ладонью, он возвращает ее голову в исходное положение. — Сейчас не самое подходящее время для игр, — сбивчиво говорила она. Руки брата прошлись по бокам, удобнее устраиваясь на тазовых косточках Дженни. — Клянусь тебе, Чон Чонгук, если ты сейчас не начнешь...       С ее губ срывается негромкий вскрик. Именно сейчас Чону захотелось залепить очередной шлепок по уже красной отметине. Рука вновь вернулась в прежнее положение, и он принялся набирать обороты. Да, Чонгук иногда бывает резким и вот сейчас как раз тот момент, когда он решил вытрясти всю дурь из своей сестры.       Интервалы между толчками сокращались. Он размашисто входил в нее, почти выходя. Заставляя стонать под ним слишком громко и пошло. Дженни отчетливо понимала, что в жизни никогда не вела себя так развязно в сексе. Стол не выдерживал этот темп, но им было все равно. Она двигала задом, навстречу Чонгуку, отчего грязные шлепки тел друг о друга становились еще громче, заставляя Чона с такой силой закусить губу, что во рту отчетливо ощущался металлический вкус собственной крови. Джен кончила один раз, второй, третий и была близка к четвертому, когда Гук начал двигаться мучительно медленно. — Я сейчас кончу, — простонал он, укладываясь на нее сверху и все еще не в полную силу действуя. — Я тоже, — кивает головой она в ответ.       Именно это он и хотел узнать. Ему до жути хотелось, чтобы Дженни осталась полностью удовлетворенной, но он и понятия на тот момент не имел, что ему с лихвой это удалось. Чонгук принялся стараться с удвоенной силой, напоследок еще раз шлепнув по такому красивому заду. Оргазм дошел и до него. Он закусил кулак левой руки, чтобы не застонать также грязно, как проститутка из дешевого мотеля, и кончил. Спермы было много. Кончая, Дженни это почувствовала. Чонгук полностью излился в нее. Раньше такого никогда не было.       Сегодня они узнали друг друга с новой, более пошлой и грязной стороны. И было бы очень глупо отрицать, что им это не понравилось.