Группа риска.

— Не стоит лишать ее конечностей, пока не удостоверишься в полном ее сознании, — говорил Он парню. Наблюдая за блондином через экран телефона, и наслаждаясь властью, которую получил так внезапно. — Но почему ты не придешь и не поможешь мне? — Спрашивал парень, глядя прямо в объектив камеры. Глаза его горели, словно два самых ярких фейерверка. На губах парня играла предвкушающая улыбка, но в сердце затаилась отчетливая нерешительность. — Всему свое время. Будь терпелив. Я обещаю тебе: ты никогда не забудешь эту девушку.       Джису вошла в небольшой кабинет, что так любезно предоставил им начальник полиции города Анян — Кан Доён. Здесь было слишком душно и никакого намека на кондиционер. Она расстегнула две верхние пуговицы темно-синей классической рубашки и села на жесткий стул. — Чхве Солли идеально подходит под жертву для насильника, — рассуждал Джин, смотря на приятно улыбающуюся фотографию пропавшей ровно сутки назад девушки. — Вероятнее всего, она еще жива, — потер нос Намджун и быстро зевнул.       С самого утра они находятся в участке. Из-за сходившей с ума матери этой девушки. И почему-то чутье Кима подсказывало ему — эту девушку похитили, а не вовсе, как утверждал начальник полиции Кан, она просто заночевала у подруги. «У нее нет подруг, уважаемый агент», — вытирая слезы говорила Чхве старшая.       В дверь настойчиво и громко постучали: — Появилась информация о машине, забравшей жертву из ночного клуба, — внутрь и без того тесного пространства протиснулся стажер. Положил пару фотографий с черной шестой Маздой на стол Намджуну. И водителя машины и номера было видно прекрасно. — Отлично, кто это? — Хватая фотографии в руки и разглядывая их, спросила заинтересованно Чэён. Парень на фото был молоденький, но не лишен природной красоты, как ей показалось. Качество фото, несмотря на четкость номеров, оставляла желать лучшего.       Стажер нервно обхватил плечи и громко сглотнул: — Это Чон Чонгук. Сын мэра Чона. — Ну что ж, — невозмутимо пожал плечами Сокджин. — Съездим и заберем его на допрос. Он же в любом случае где-то учится? — Но... — Глаза стажера округлились: — Вам не кажется, что было бы правильнее вызвать его в участок? — Сейчас он занимает шаткую позицию, между свидетелем и подозреваемым. — Поясняет Джису, застегивая рубашку и вставая со стула. — Поэтому любая секунда нашего промедления дорогого стоит.       Больше не отвечая на вопросы назойливого парня, все четверо вышли в дождливый и слишком серый полдень.       Нога Чонгука ныла. Это сильно не напрягало, но он постоянно отвлекался на нее. Таблеток больше не было, поэтому приходилось терпеть. — Сильно болит? — Отпивая апельсиновый сок из пластикового стакана, спрашивает Дженни. Она видит, что на лице брата отражается озабоченное выражение, ему совершенно не присущее. — Пустяки, — отмахнулся Чон и отложил вилку.       Столовая института гудела, мешая сосредоточиться. Все клали себе в рот какую-то еду, болтали с набитыми ртами и громко чавкали. Чонгука это бесило. Есть совершенно не хотелось. Он встал, направляясь в туалет. — Чон Чонгук? — Вопросительно позвал слегка высокий незнакомый голос.       Парень повернулся на свое имя. В дверях столовой стояло четыре человека. Две женщины и два мужчины, однозначно легавые. Чонгук чует таких за милю, хоть и являлся законопослушным гражданином.       Вперед вышел широкоплечий агент, протягивая свое удостоверение: — Ким Сокджин, Сеульское Бюро Расследований. У нас есть к вам пара вопросов, проедем в участок? — Что? — На губах Чонгука появляется улыбка. В его голову решительно забралась мысль о том, что его разыгрывают.       Дженни подошла к ним, в глазах ее застыл вопрос, но вслух она его не произнесла. В столовой воцарилась тишина. Всем до смерти было интересно, что же в итоге будет. — Ваша подруга Чхве Солли пропала вчера с утра. Вы были последним, кто видел ее, Чон Чонгук. — Напирает Чэён, выходя вперед. — Мы должны допросить вас. — Почему бы просто не послать повестку на мой адрес? Я неплохо разбираюсь в своих правах, — нервно облизал губы Чон.       Чэён постаралась не закатить глаза. Как ее раздражали такие напыщенные мальцы, что тыкали своими правами налево и направо. Она постаралась негромко выдохнуть и продолжила: — Мы имеем полное право сейчас заломить вам руки, Чонгук~ши, и вывести как подозреваемого. Скажите спасибо... — Чэён! — Рявкает Намджун на безрассудно взвившуюся коллегу. — Чон Чонгук, вы в любом случае должны проехать с нами в участок.       Чонгук смотрит на испуганную сестру и натягивает фальшивую улыбку, пытаясь убедить ее, что все в полном порядке. Но Дженни чувствует его блеф. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Она закусывает губу, осматриваясь по сторонам. Весь институт смотрит только на них. Были и те, кто снимали на видео. Злость подкрадывалась к ней словно змея, что хочет задушить. — Наручники одевать будете? — Чон нахально вытягивает руки вперед прямо к носу Чэён.       Глаза ее медленно округляются от такой дерзости, но Намджун вновь вклинивается в еще не начавшуюся ссору: — Этого не понадобиться. Просто проедемте с нами.       Агенты и прихрамывающий Чонгук, двинулись вперед к выходу. Сердце Дженни сжалось: она не знала, что ей делать. Звонить родителям или ехать за ним? Чутье говорит первое, но руки тянутся к локтю красивого молчаливого агента Ким Сокджина. Он заключительный в процессии и единственный, кто не вышел из столовой. — Агент! — Джен все-таки дотрагивается до него. Сокджин удивленно поворачивается через плечо: — Да? — Можно мне тоже поехать в участок. Я его сестра, — она переминается с ноги на ногу не в силах посмотреть прямо ему в глаза. — На самом деле, необходимости в этом нет, уверяю вас. Но если вам так спокойнее.       Дженни быстро закивала головой, тем самым добиваясь окончательного разрешения ехать за братом. Она понятия не имела, что, черт возьми, происходит. Но одно знала точно – Чонгук ее обманул. В очередной раз. После всех обещаний, что он дал сегодня с утра, лежа с ней в одной кровати. Глаза Джен наполнились слезами. Она пыталась не заплакать, но слезы застлали весь обзор. Вести машину было совершенно невозможно. Она быстро смахнула кулаком жгучие большие капли и вцепилась мертвой хваткой в руль.       — Как давно вы знаете Чхве Солли? — Допрос попросилась вести Пак Чэён. Ким Намджун всеми руками был против, но слушать его никто не стал. Напор Чэён иногда лился просто через край. — Где-то три года, — невозмутимо спокойно отвечал Чонгук. — Может, сразу перейдем к моему алиби, агент Пак? — Можно, я буду задавать здесь вопросы, мистер Чон? — Не отрываясь, следит она за его поведением, пытаясь профилировать. Но не выходит. Этот парень состоит из противоречий. За милым лицом скрывается очень подкаченное тело. За неловкими изредка взглядами скрывался острый просто огромный язык. Отчего он так защищается? Что пытается скрыть? Пока он был словно закрытая книга. Чэён продолжила: — кем она вам приходилась? — Девушкой, — выдохнул Чон, вновь поддразнивая агента. — Которую я едва ли знал. — И поэтому в пять часов утра вы бросились забирать ее из ночного клуба, как только она вам позвонила? — Приподняла брови Пак. — Во-первых, она написала. Во-вторых, если вы почитаете все наши переписки, а вы в любом случае это сделаете, то поймете, что отвечал я ей крайне редко, — Чонгуку не нравится, что его пытаются обвинить в отношениях с Солли. Это давило на его гордость. — Тогда, спрошу по-другому — какую цель вы преследовали, забирая ее в этот злополучный день из ночного клуба? — Такую же в принципе, как и все парни, что с ней общались, — хмыкает Гук. — Просветите? — Чэён делает пару записей в блокноте. — А ее что, правда, похитили? — Он пристально наблюдает за каждым касанием ручки в блокноте. Смотрит, как Пак бережно выводит буквы и молчит. — Да, мистер Чон, — она поднимает голову от записной книжки и встречается с любопытным взглядом. — Мы считаем, что Чхве Солли похитили в тот самый день, когда вы с ней встречались. Так вы ответите на мой вопрос?       Она уже почти догадалась, что так не хотел говорить этот Чон Чонгук. Слегка нервничающий и облизывающий беспричинно губы. Он не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что он на самом деле делал. Шерлок Холмс в душе Пак Чэён утвердительно кивает ее догадке. Отец? Скорее всего. — Если вам так принципиально это услышать, — он пожимает плечами. Его обеспокоенность вмиг сменяется безразличием. Чэён готова ударить кулаком по столу. Что за непостоянство такое? — Она неплохо делала минет.       Пак замирает, впираясь ошарашенным взглядом в Чона. Молчание продолжается с минуту. Она корит себя за то, что так некомпетентна. Что не смогла поставить на место маленькую выскочку, который сидел и самодовольно растягивал рот в улыбке, обнажая кроличьи зубки.       Улыбка медленно сползает с его лица: — Она упомянула какого-то фотографа. — Совершенно серьезно говорит он и Чэен не сомневается в том, что парень говорит правду. — Сказала, что сегодня, ну точнее в тот день, пойдет на частную фотосессию к какому-то совсем неизвестному фотографу. Я посмеялся, что мол, типо, в курсах за такие фотосессии. А она обиделась, сказала, что все серьезно. — А имя этого фотографа, случайно, не узнали? — Девушка делает новые пометки для последующей проверки. — Случайно нет.       Их диалог не продолжался еще слишком долго. Чонгука почему-то выбешивала Чэён. Он сам не знал почему. Его голову даже успела посетить одна очень дурацкая мысль. Так вот как девчонки чувствуют себя во время ПМС? Сам хмыкнул и сам про себя посмеялся. Выпил пластмассовый стаканчик объемом двести грамм зеленого самого отвратного, по его мнению, за всю его жизнь чая. Подписал протокол о допросе и вышел из кабинета.       Дженни, как всегда, ждала его, сидя на жестких потрепанных креслах. Ему стало жалко ее. Такая красивая, в черном платьице с белым воротничком, слишком чистая, слишком невинная для этих злачных мест. Бесстрашно сидит и ждет. Нервничает, но все же ждет. На него накатывает прилив любви к этой девушке. Он поскорее подходит к ней и с улыбкой пытается обнять покрепче. Но сестра отстраняется. — Это еще что за новости? — Хмурится Чон. — Никаких новостей и нет. Только одна: Чон Чонгук, как всегда оказался великим пиздаболом.       Чонгук и удивляется, и нет. Он не думал, что эта невинная ложь так быстро раскроется. Они еще толком не успели перейти на новую ступень в отношениях, как он уже все поломал. Ебанный слон в ебанной посудной лавке. Ему ничего не оставалось, кроме того, как молча сесть в машину и поехать домо      й.       Она ушла к себе. Не выходила весь день, испытывая его терпение. И под конец дня, у Чонгука его не осталось. Он взял в руки телефон (Картинка 6-14).       Дженни даже не прочитала последних сообщений. Чонгук со злостью откинул коробку с обувью к двери сестры. Та ударилась о косяк, открываясь. Новые беленькие кроссовки разлетелись по коридору. Чонгук без сожаления хлопнул дверью в свою комнату и набрал сообщение Тэхену (Картинка 15-16).       Дженни слышит грохот снаружи, но молчит, пытается читать новенькую книжку, которую купила неделю назад в Сеуле, когда они с братом ездили за шмотками. Больше сама для себя пытается сохранять спокойствие. Чонгук заслужил. Пусть подумает над своим поведением.       Телефон на тумбочке коротко провибрировал. Следом Чонгук громко хлопнул входной дверью с обратной стороны (Картинка 17-18).       Джен выдохнула и отложила книгу. Она знала: теперь уснуть рано вряд ли получится. Встала с кровати и вышла в полутемный коридор. Два ярких белых пятна украшали проход к ее комнате. Она подняла эти злосчастные кроссовки. Именно такие, как она и хотела. Ныла Чонгуку пару недель о них, не меньше. Дженни села на пол, обхватив кроссовки руками, и заплакала.       Ей хватило полчаса, чтобы окончательно успокоиться и уснуть. Уснуть прямо в коридоре. Прямо в обнимку с этими кроссовками.