Мятный бриз

Шаркая ногами в шлепках по горячей дороге, Катсуки и семья Мидории шли к пляжу. Белое полотенце на плече подавленного Бакуго моталось в стороны, Изуку шел вслед за ним. Блондин оглянулся. — Не отставай, — монотонно приказал он. Зеленовласый лишь виновато посмотрел в широкую спину Бакуго и зашевелил ногами быстрее. Они шли вдоль футбольного поля, которое видно через окно их номера, с другого края вылезали длинные пальмы, стремящиеся к небу, расправляя зеленые крылья-листья в стороны. Навстречу идут семьи, смеясь и беседуя. Жизнь в отеле спокойная, умиротворенная и тихая. Здесь практически не было молодежи, ибо все приехали наслаждаться бескрайним морем и светскими мероприятиями. Не привыкшее к солнцу тело Изуку смотрелось на фоне песка белой кляксой. Черные плавки, изящно выделяющие заднюю линию ног мальчика, сливались с морем. Катсуки сел на шезлонг, ссутулившись и подперев голову рукой. Всё, что ему сейчас хотелось - спать, желательно рядом с Изуку. Отягощающая усталость пропитала насквозь руки и ноги, а мешки под глазами едва давали раскрыть глаза. Тянущее вниз чувство в животе мешало расслабиться и сковывало конечности. Раздражающе жужжащие мысли в голове заставляли кривиться и ненавидеть всё, что окружало. Знойное солнце проникало даже через навес и нагревало светловолосую макушку. Таким было приветствие моря и Катсуки. Фигура Изуку растворялась в акварельной пелене сине-черного моря. Его родители не спешили идти в воду, поэтому Мидория пошел в одиночку, оставляя Бакуго одного с собственной головной болью и токсичными мыслями. Он ежился от непривычно прохладной воды и нырнул как можно скорее. Зеленые кудри намокли и осели, становясь чернее. Инко тоже пошла в воду. К слову, родители Изуку донельзя были похожи, а следовательно и родство с их сыном сразу узнавалось. Впрочем, для Катсуки это было не особо интересно, ведь его взгляд снова был устремлен лишь в одну точку. Изуку вылез из воды. Солнечные лучи игриво переливались по капелькам воды, стекающим вдоль торса и по внутренней поверхности бедра. Изуку мотнул головой, отчего соленые брызги с волос полетели в стороны. Катсуки отвел голову, как только заметил за собой, что смотрит на юношу слишком долго и жадно. Мидория наклонился к нему за полотенцем, капля воды упала с подбородка прямо на коленку Бакуго. — Вода отличная! — сразу же с весельем и задором начал Изуку. — Катсуки, не хочешь искупаться? Он положил себе на плечи махровое полотенце и вытер одним краем лицо, а затем и укутался полностью, ибо после воды тело обдает неприятный холодок. Катсуки ничего не ответил на предложение Мидории. — Да, здорово, я так давно не была на море, — вслед за Изуку пришла его мама. Отец мальчика так же благополучно искупался, остался лишь один хмурый Бакуго. Изуку сидел рядом с ним, укутавшись в полотенце и слегка соприкасаясь ногами. — Пойдем прыгать с пирса? — Мидория обратился к напыщенному блондину, сжимавшему рукой коленку. Катсуки посмотрел, как счастливые отдыхающие прыгают с того самого пирса. Им вроде бы весело, а Бакуго - ни капли. — Пошли, — он вздохнул и прикрыл глаза. В глазах Изуку сразу же заиграли искорки. Для него — Бакуго роднее, чем отец, ибо тот мало уделяет мальчику внимания. Ему так хочется, чтобы кто-то сильный был рядом, тот, кому он будет подражать, доверять и с кого возьмет пример. Юная, неугомонная душа жаждет похвалы и ласки со стороны своего «учителя». Изуку радостно, перебирая песок меж пальцев, побежал вперед. Катсуки провел ладонью по волосам, спускаясь к шее, вышагивая, он пошел за кудрявым. — Неужели, ты не любишь море? — Изуку развернулся к Бакуго, как только они зашли на пирс. — Я не знаю, люблю ли, — блондин томно посмотрел в чернильную воду, ожидая там что-то увидеть. Лишь одно он знал и понимал — свою нездоровую любовь к Изуку. Сильный ветер развевал свободные красные плавки Катсуки. Между парнями нависло молчание. Изуку знал характер Бакуго, но всё равно отвратительное чувство щипало где-то в центре груди, постоянно наводящее на мысли: «Я что-то сделал не так? Я надоел тебе, Катсуки?» Снаружи Мидория так же улыбался и старался веселиться, это было правда искренне, но зуд внутри тела порой появлялся, отравляя всё его девственное существо. Катсуки прыгал первым. Он ни над чем не задумывался в тот момент, полностью отдавшись непокорной воде. Сначала тело пронзил внезапный холод, а затем соленая вола попала в уши и ноздри, а когда парень вынырнул, то волосы, стоявшие раньше колом, намокли и осели. Он посмотрел вверх, на Изуку. — Прыгаешь? Вода хорошая, — он отплыл в сторону, чтобы мальчик прыгнул. — Только заткни нос. Катсуки был достаточно заботливым. По-своему, но был. Каждый раз, когда с Изуку спадало одеяло во сне, он его поправлял, всегда предостерегал мальчишку от чего-то плохого, предупреждал грубым тоном, ибо иначе не умеет. От природы Бакуго достаточно резок и угловат в своих движениях и словах, Мидория раньше не особо это понимал и просто думал, что злит старшего. Со временем, осознание врожденной мужественности и грубой импульсивности Катсуки пришло. Любовь взрослого и любовь младшего кардинально отличаются друг от друга. Старший действует из благих побуждений, остерегая, прикрывая и подавая всё самое лучшее. Это Катсуки понял еще в детстве, взрослый живет для того, чтобы быть опорой и спасением младшего. Бакуго воспринимал любую просьбу и желание Изуку с трепетом, но не баловал и не нянчился с ним. Он учил быть мальчишку сильнее и привил любовь к книгам, тягу к саморазвитию. Без сомнений, хмурый и закрытый блондин сильно повлиял на воспитание юноши. Изуку все время знал, что в него всегда верит один человек, эта мысль успокаивала и согревала в сложные моменты, да и вообще просто приятно перед сном вспомнить данный факт и улыбнуться, глядя в потолок. Мидория прыгает. Ветер играется с еще влажными волосами мальчика, тот сгибает шарниры своих фарфоровых коленей и отрывается от пирса. Он плавно погрузился в воду, всё-таки заткнув нос. Вынырнув, Изуку стал плескаться в разные стороны и смеяться, подзадоривая Катсуки. — Ха-ха! Я счастлив прямо сейчас, — он посмотрел на Бакуго, у которого щеки покрылись зыбким румянцем. Наверное, от морской воды или солнца, подумал Изуку. Он был чертовски неправ в тот момент. — Поплыли ближе к берегу, — сказал Катсуки. — Наперегонки. Бакуго сказал последнее слово так неожиданно, что когда он уже нырнул, до Изуку только дошло. — Эй! — улыбаясь, он прокричал водной глади, блондин его не слышал, ибо был под водой. — Подожди меня! Мидории понравилось такое соревнование. Морская вода неподатливая, в ней сложнее плавать, но мальчишка быстро нагнал Бакуго и они приплыли одновременно. Безобидные волны у берега разбивались об икры, распадаясь на белые соленые брызги, затягиваясь обратно в морскую пучину. Море только недавно проснулось, едва открывало веки и сонно осматривалось по сторонам. Бакуго вылез из воды, и ветер сразу же неприятно охладил кожу. Капельки сползали по его атлетическому (почти) телосложению. Изуку пристал рядом, прилепив ладони к широкой спине блондина. — Ничья! Победила дру-у-жба, — он так высоко протянул гласные последнего слова, что Бакуго инстинктивно подался в другую сторону, но лишь едва. — Да, дружба, — он улыбнулся с долей отчаяния.