Мятный бриз

Ванильный коктейль холодит горло, камнем опускаясь в желудок. Мидории и Катсуки сидели под навесом беседки, коих было штук пять вокруг большой платформы из темного дерева и соломенной крышей, с барной стойкой и такими же столами и стульями с темно-коричневым плетением. В беседке прохладно, в центре круглый стол, вокруг которого мягкие кресла. Данная зона отдыха расположена совсем близко к пляжу. Так, что искупавшиеся невольно идут за бесплатными прохладительными напитками и закусками. Всё создано для комфортного отдыха. Катсуки наблюдает за Изуку, сидящим напротив, тот мирно вытягивает белую жидкость из трубочки в стеклянном стакане. Одна капелька коктейля попала на кончик губ и юноша неосторожно слизал ее, продолжая внимать рассказ Инко. Катсуки уткнулся вниз после такого зазывающего действия Изуку. — Да, мне тут определенно нравится, — мечтательно вздохнула Инко. — Катсуки, Изуку, вы определенно должны познакомиться тут с какими-нибудь девушками своего возраста. Мама Мидории подмигнула, а Изуку сразу же застеснялся и начинал отнекиваться, недовольно бурчать. — Девушками? — задумчиво задал вопрос Катсуки сам себе. Бакуго никогда не относился к противоположному полу серьезно. Он не видел чего-то красивого в его представительницах. Да, встречались неплохие девушки, но ни одна не сравнится с ангельской красотой Изуку и его демонической аурой, которая то и дело соблазняет Катсуки на разного рода мыслишки. А может, это Мидория такой сердцеед, что не дает уже не совсем молодому писателю завести семью или хотя бы отношения. Бакуго пытался встречаться с девушками, но ему физически было некомфортно и тошно находиться рядом. Всё сводилось к тому, что он подбирал женщин похожих на его маленького ангела —короткостриженных, с веснушками и зелеными глазами. Еще одна особенность Катсуки в том, что он не любит длинные волосы. Однажды в детстве к нему приставала дочка кузины матери, ей было 11, а маленькому Каччану всего 8. Длинные патлы этой «крашенной» (так называет ее Бакуго по сей день, когда каждый раз вспоминает, ибо не помнит имени) были до жути некрасивыми, напоминающими черную мочалку или клубок старых ниток, а небрежно накрашенные слипшиеся ресницы были предвестниками ужаса. Её грубая щекотка, громкий лошадиный смех пробуждали лишь неистовое отвращение. На людях девочка вела себя скромно и мило, но стоило начать играть вдвоем — она превращалась в монстра, угнетающим впечатлительное сознание Катсуки. Может, поэтому ему приятнее компания Изуку, который послушен, опрятен и мил? Воспоминания быстро пронеслись сразу же, когда Бакуго услышал «девушки», странное и немного грубое слово, произнося которое хочется высунуть язык и с отвращением протянуть: «де-е-евушки». А затем закатить глаза. При этом, Катсуки не является женоненавистником. Просто де-е-евушки не были никогда частью его вселенной, мира, в котором существует лишь красноглазый блондин и его маленький ангел Изуку. — Ма, мне уже нравится кое-кто, зачем мне знакомиться с девушками? — собрал волю в кулак Мидория. «Кое-кто?» — Катсуки и правда был озадачен. Может, это Очако Урарака, его одноклассница и подруга? Может, Асуи Тсую, к которой мальчик никак не может подступить? Бакуго сразу же начал вспоминать всех-всех девочек, о которых говорил Изуку. Их было совсем немного. «Да не может быть, он врет» — подумал Катсуки. — Изуку, а почему мама об этом не знает? — Инко начала возмущаться. — Даже Каччан не знает. Я не хочу пока что говорить, — Мидория посмотрел на Бакуго, который уже выпил свой коктейль и лишь грыз трубочку зубами. Инко недовольно хмыкнула, но смирилась с этим. Подростковый период, ничего не поделаешь. — Что насчет того, чтобы пойти к бассейну? Я так хочу понырять, — начал выпрашивать Изуку. Мидории и Катсуки пошли к бассейну. У него была причудливая форма, напоминающая теннисную ракетку с маленьким островком посередине ее круглой части. К острову проложены мосты с двух сторон, а вдоль края бассейна шезлонги, барная стойка, сцена для шоу и куча столов со стульями. Если уйти вглубь, то начнутся другие корпуса с многочисленными лестницами, будто лабиринт, они произвольно натыканы тут и там. В этих джунглях ни Изуку, ни Катсуки еще не бывали, ибо их корпус совсем в другом месте. Мидории расположились на шезлонгах, загорая. — Намажьтесь кремом от солнца, — приказала Инко. — Но... мы же пойдем купаться, зачем нам крем? — Изуку начал возмущаться. — Изуку! Вода в бассейне отражает солнечные лучи, плечи и шея не защищены, на, держи, — мама Мидории протянула тюбик с кремом. — Намажьте друг друга и идите плавать, а мы с Хисаши будем загорать. Тонкие пальцы Изуку коснулись широкой спины Катсуки. Он немного вздрогнул от столь нежного прикосновения. Мурашки моментально распространились по рукам. Бакуго склонил голову и стиснул зубы. Ладонь скользит по поверхности спины, обрамляя плечи, а затем спускаясь вниз по предплечью. — Тебе холодно? — Изуку почувствовал бугристые мурашки Катсуки. — У тебя просто руки холодные, — тихо и немного хрипло ответил блондин, не поворачиваясь. На крупных острых плечах остались белые разводы от крема, а сейчас очередь Катсуки мазать Изуку. Он выдавил побольше крема на ладонь и в быстром темпе начал размазывать по хрупкой спине Мидории. В противовес Бакуго, телосложение его возлюбленного было совсем другим, тонкие запястья, длинные и такие же худые ноги. Это так нравилось блондину. Его неземная красота очаровывала, а покладистый характер, вовсе не свойственный мальчикам возраста Изуку, так же пробуждал симпатию. Хотя Катсуки немного избаловал Мидорию, но он лишь завоевывал доверие юноши, располагал к себе. Каччан знал, Изуку такой только с ним. Его грубые ладони были нежны с этим лепестком розы. Катсуки так увлекся, что с поясницы рука перешла на перед, приобнимая Мидорию в нижней части торса. Зеленоволосый мальчик сразу же отреагировал и схватил ладонь Бакуго, залившись краской. — Ка.. Каччан, спереди я сам. Катсуки сразу же убрал руку, ибо понял, что увлекся. Обжигающий стыд ударил по лицу, такое едва неосторожное движение смутило мальчика. Хотя, скорее, просто оно было ему неприятно. Изуку сделал вид, что ничего не произошло, он надел подводные очки и с улыбкой на лице погрузился в голубую воду. Катсуки нырнул вслед за Мидорией. Хлорка попала в ноздри, впрочем, никому из них она не была страшна. С одной стороны бассейна был декоративный водопад из массивных камней, проплыв через водную преграду можно было попасть в пещерку с высоким потолком. Уровень воды в ней почти по колени, а сбоку дорожка для персонала и отдыхающих, можно пройти вдоль всей части бассейна и внутри пещеры, будучи даже не в купальном костюме. Изуку и Катсуки перебрались внутрь, здесь было очень громкое эхо, голос буквально растворялся в шуме водопадов и высоте стен. — Укромное местечко, — начал Бакуго, но Изуку его не расслышал. — А? — Укромное место, говорю! — блондину пришлось повысить и без того его громкий голос, чтобы юноша рядом хоть что-то услышал. — А... Да, здорово, — Мидория оглядывался по сторонам, а затем он сел на серо-бурый каменный выступ дорожки и задумался. Катсуки пристроился рядом. — Тебе правда кто-то нравится? — он всё ждал момента, чтобы задать беспокоящий его уже примерно час вопрос. Алые глаза смотрели на мокрое лицо Изуку, вокруг его глаз были красноватые следы от очков, а вдоль виска к подбородку стекали капли хлорированной воды. — Ха-ха, не думал, что тебе интересно, — Мидория рассмеялся, нет, даже насмехнулся над Бакуго, будто бы они поменялись местами. — Нет, мне никто не нравится, я просто не хочу тут ни с кем знакомиться. На душе стало легче, а затем, будто бы тот самый шумящий водопад начал ударять в лицо большими каплями. «Значит, никто не нравится. Это хорошо» — утешал себя Катсуки. Хотя он знал, что это вообще не хорошо. Никто, значит не Бакуго, даже не Очако или Асуи. Он снова проиграл и остался в неудачниках с разбитым сердцем. — У тебя такой возраст... странно, что тебе никто не нравится. Я в твоем возрасте уже влюблялся, — да, именно в шестнадцать лет Катсуки влюбился в маленького Изуку. — Я не влюблен, но это не значит, что я не влюблялся, — Мидория говорил гораздо увереннее, нежели с матерью или отцом. — Почему тебе это так интересно? — Просто я бы мог помочь советом или вроде того, опыта же побольше, — Катсуки усмехнулся и едва ткнул своим плечом в плечо Изуку. — Ты очень часто мне помогаешь, я правда очень... благодарен, — Мидория сидел и болтал ногами в воде, робкая улыбка подростка проскользнула по лицу. — Ты, видимо тоже не влюблен. — Почему это? — заинтересовался Бакуго. — Ну, если тебе кто-то нравится - это всегда взаимно, — Изуку задумался и надул губы. — Ты правда так считаешь? — Да. — Увы, это не так, я всегда во всем хорош в твоих глазах, но всем нравиться нельзя, я могу быть влюблен в человека, а он в меня - ни капли. Слова Катсуки заставили погрузиться Изуку в размышления. — А сейчас... ты кого-то любишь? — он немного замялся, задавая такой личный вопрос. — Да, люблю. Думаю, что очень сильно. Изуку промолчал, затем встал с камня и побрел к струящемуся водопаду. — Пошли дальше плавать? — он снова невозмутимо улыбнулся. Водная стена стала бы красивым фоном для картины или фотографии с Мидорией. Катсуки уловил мельчайший момент, вскоре все его чувства прольются на бумагу чернилами, растекутся, а затем высохнут, оставив вечное воспоминание.