Мятный бриз

— Славная погодка. Они сидели на полотенцах под зонтиком, ливень постепенно превращался в слабый дождик, повеяло морской прохладой, а от полуденной духоты не осталось и следа. — Тебе нравится дождь? — с детским интересом посмотрел Изуку на блондина, устремившего свой взгляд прямо на растворяющийся синий горизонт. — Да, гораздо больше, чем это адское пекло, — слегка улыбнулся Бакуго. После такого короткого диалога они долго молчали, каждый думая о своем. Катсуки все никак не мог забыть ощущение ударяющего по лицу ливня и того касания Изуку. Словно мальчишка схватил его не просто так, точно он пытался что-то сказать этим. Внешне «учитель» казался спокойно-задумчивым, но у себя в голове не мог структурировать поток мыслей, терзающих его на самом деле тонкую натуру. «…» Бакуго – начитанный, с ровной осанкой и острым языком, сильный, уверенный. Один его вид заставляет робеть и хотеть быть похожим на него. Изуку четырнадцать и он точно знает, что никакая девочка не сравнится с обожаемым Каччаном. Ради него он учит два языка, читает все книги, что советует старший, смотрит лекции. Мидория мечтает работать в том же издательстве переводчиком, он делает все, лишь бы увидеть эту преисполненную спокойствием кроткую улыбку, лишь бы Катсуки погладил его по плечу и сказал: «Молодец, Изуку, так держать». Сейчас Мидории шестнадцать, тяжело постоянно улыбаться, но он старается. Хочет выглядеть взрослее, независимее. Иногда его накрывает невыносимое желание прижаться к Катсуки всем телом, поцеловать и расплакаться в его объятиях, потому что только с этим мужчиной он чувствует себя в полной безопасности, только его запах самый приятный и только от него хочется слышать комплименты. Они не знают, что оба влюблены и со стыдом скрывают всю нежность друг к другу, что так много лет была запечатана в темных ящиках и уложена на полки сознания. «...» — Ну, пойдем? А то заболеешь и мне придется отвечать за тебя, — слегка подколол Катсуки Мидорию. — А.. — Изуку вдруг спустился на землю, — да, идем! Они оба отряхнулись, захватили полотенца и пошли в номер. — Сегодня, кстати, дискотека будет вечером, — вдруг вспомнил кудрявый. — Не люблю все эти мероприятия, — сухо ответил Бакуго. — То есть ты не пойдешь? — немного специально обиженным тоном начал Изуку. — А как же музыка, шоу, халявные напитки? — Во-первых, музыку я могу послушать и у себя в номере, во-вторых, кто сказал, что напитки халявные? Если ты не знал, то все это входит в стоимость нашего с тобой проживания здесь, — Бакуго слегка ткнул пальцем в лоб зеленоволосого, — глупыш. — Ээээй! — начал злиться Мидория. — Ну не знал я... Может, хотя бы один раз сходишь? Пожалуйста, ради меня! Блондин цыкнул и снисходительно улыбнулся. — Ну ладно. Уговорил. Один раз. Изуку не скрывал своей радости и самодовольно выкрикнул: — Ес! — А на французском как? — Катсуки вновь начал подкалывать младшего. — Oui, oui, monsieur, — засмеялся Изуку. Постепенно общее веселье разряжало обстановку между ними, окунув в воспоминания о совместном времяпрепровождении дома. На ужине они также смеялись, беседа шла гораздо непринужденнее, это заметили даже родители Изуку. — Ох, такой ливень был днем, мальчики, вы видели? — как обычно суетилась Инко. Бакуго лишь многозначительно улыбнулся, поглядывая на младшего. — Дааа... Не хотел бы я оказаться под таким проливным дождем! — подметил Катсуки. — Изуку вообще у нас очень боится грома, в детстве он... — Мам! — покраснел кудрявый, размахивая руками и затыкая свою родительницу. Бакуго и остальные лишь начали смеяться. «А со мной он не боится грома» — подумал блондин. Солнце постепенно исчезало в пучине оранжевых вод, позволяя насладиться последними его лучами, дорожки уже высохли, а из зала шел запах чего-то жареного и слышался звон посуды. Все ожидали вечернее шоу и «халявные» напитки. По правде сказать, только Бакуго понимал, что они вовсе и не бесплатные, но это было совершенно неважно, ведь человеку даже кусок хлеба будет в тысячу раз вкуснее, если за него не нужно платить. Катсуки надел легкие летние брюки и рубашку с глупым тропическим принтом, Изуку бегал возле бассейна в белом поло и хлопковых шортах, чуть прикрывающих коленки. В груди блондина разливалось приятное волнение, несмотря на то, что его раздражают все эти кричащие дети, краснолицые мужчины и громкая попсовая музыка прошлого десятилетия, резвящийся Мидория перекрывал все эти ощущения. — Какое хоть шоу будет? — держа руки в карманах, спросил Бакуго. — Огненное, — ответил Изуку. — О, смотри! Мальчишка подбежал к бару, там продавали дробленый лед с мятным сиропом. — Возьмем? — Гадость, — отвернулся Катсуки, — но возьми, если хочешь. Светящийся от радости Изуку побежал за этим «напитком». — И мне возьми тогда, — крикнул ему вслед блондин. — Давайте найдем местечко, где бы сесть, поближе к сцене, — сзади снова тараторила Инко. — Я подожду Изуку, а вы идите, — указал Бакуго Мидориям на зрительские места. Шоу будет проходить на открытом воздухе, сцена находится в небольшом углублении, так, чтобы зрители были как бы над ней и обзор был лучше. Прибежал Изуку, он уже пил свой коктейль. — Пойдем, твои родители уже нашли места, — в этот момент Катсуки попробовал эту странную консистенцию из льда и сиропа. — Сплошная химия, но не так уж и плохо. Мидория был доволен всем, он удивлялся пыльным декорациям, световым прожекторам и диско-шарам, ему скорее хотелось потанцевать с Бакуго. «...» — Вау! Шоу такое классное было, а как они с этими огненными палками... Ты видел? Он же огонь проглотил, — восторженно делился впечатлениями Изуку. — Да, неплохо, — Бакуго умиляла реакция Мидории на незамысловатое шоу. — Ой, я забыл телефон в номере, хочу тут поснимать все, сейчас приду, — зеленоволосый так резко сорвался с места, что Катсуки даже не успел ему ответить. — Мы пойдем потанцуем, последи за Изуку, хорошо? — Инко тоже была навеселе и ей явно хотелось развеяться. Бакуго остался один и решил взять себе алкоголь, который позволял себе весьма редко, по причине того, что он совсем не умеет пить и становится слишком эмоциональным. Возле барной стойки у него завязался неожиданный разговор с женщиной примерно его возраста. Обычно Катсуки не знакомится с женщинами просто так и этот раз тоже не исключение — она работает в той же сфере, что и он. Это был типичный разговор о работе, без всякого намека на симпатию, Бакуго лишь угостил ее алкоголем. Запыхавшийся Изуку прибежал и увидел издалека Каччана, который улыбался и смеялся с незнакомкой. Звуки резко превратились в одну сплошную кашу, лишь гулом отдаваясь где-то вдалеке, хотя он был в центре танцпола, а свет прожекторов стал невыносимо ярким, давящим на глаза. Неимоверная злость и обида захлестнули мальчика. Он не понимал отчего, почему ему так больно видеть Бакуго с другой женщиной. Мидория сразу представил их вместе, ведь он красивый, умный, молодой, еще и одинокий мужчина. Жгучая ревность едва давала дышать. — Катсуки! — совершенно потерянным оказался Изуку, не зная что выкрикнуть еще. — Ты... Мидория понимал, что слезы подступают к глазам и он побежал со всех ног куда подальше, не успев дождаться реакции блондина. — Простите, — Бакуго сразу же побежал за зеленоволосым. Алкоголь не давал ему набрать полную скорость, поэтому Изуку смог убежать гораздо дальше. Он скрылся в аллее тропических кустов и деревьев, где совсем не было освещения. Выход из нее вел к морю, которое стало с небом одним черным пятном. — Изуку! — Катсуки выбежал на берег и наконец увидел фигуру мальчика. — Изуку постой! Не убегай! В момент блондин оказался возле Мидории и схватил его за запястье, на секунду он снова ощутил дневной дождь, ударяющий в лицо. — Изуку, что... — Да ты! — зеленоволосый пытался вырваться, но хватка Бакуго была сильнее. — Я! Ты достал! Нет, не ты! — Успокойся, ты можешь объяснить, — постепенно старший отпускал руку Мидории, — давай поговорим. — Я устал скрывать! — младший ставился на Катсуки. — Я устал притворяться, что мне все равно, когда ты флиртуешь с другими женщинами, я устал хотеть твоей похвалы больше всего на свете, ты не представляешь, я устал думать о тебе, все, что я делаю — это чтобы ты заметил меня! Каччан, я... Я так больше не могу, лучше уж быть отвергнутым, чем постоянно находиться в неведении столько лет, уж лучше ты из-за этого признания исчезнешь из моей жизни, чем будешь рядом, но с кем-то другим. Да, я — эгоист, капризный ребенок, но я так... кажется.. люблю тебя, Каччан! Его голос сбивался, он то срывался на крик, то становился более неуверенным, слезы покатились из больших глаз, а Катсуки стоял, ошеломленным всем, что только что услышал. Он видел как этот мальчишка растет, учится, добивается своего, плачет, смеется, он знал точно каждую его эмоцию, но сейчас увидел что-то совсем иное, даже близко не похожее на симпатию к тем девочкам из школы. Катсуки совершенно не знал такого Изуку. Он сковал мальчика крепкими объятиями, чувствовал его сбитое дыхание и наконец-то зарылся руками в лохматую макушку. Мягкий, со вкусом спирта и мятного сиропа поцелуй, Каччан растаял перед этими зелеными стеклянными глазками, с которых поскорее вытер слезы, он целовал его то в верхнюю, то в нижнюю губу, не решаясь проникнуть языком. Внутри Бакуго проснулся давно опечаленный поэт, а Изуку наконец осуществил свою мечту. - Я не исчезну из твоей жизни, ни за что. Они сидели на холодном песке возле чернильного моря, соединив пальцы в замок, а мокрые от поцелуев губы обдувал ночной бриз.