С Рождеством, мой лорд.

23 Декабря 1888 г. Вечер в поместье Фантомхайв. POV Сиэль Со вздохом откладываю подписанный документ и перо в сторону. Кажется, это последний. Откидываюсь на спинку кресла и расслабляюсь, прикрыв глаза, потираю переносицу. Какую-то минуту позволяю себе ни о чем не думать, однако вновь и вновь голова заполняется предстоящим балом в честь Рождества. Вот зачем Ее величеству понадобилось, чтобы я устроил прием в своем поместье? Почти три недели назад я получил письмо от королевы с этой просьбой и с небольшим списком кого должен был обязательно пригласить к себе на торжество. Двадцать фамилий именитых гостей и еще несколько упомянутых ею участие, которых я могу решать на свое усмотрение. На следующий день Себастьян отправил приглашения всем, дабы обидевшиеся не записали меня во враги и не прислали убийц в разгар праздничного ужина. Если бы не это прошение-приказ я бы даже елку не наряжал. Да что там я бы ее и не срубывал в ближайшем лесу. Вернее не я, а Финни с Бардом, но тем не менее... Мне хватило и того что девять дней назад Элизабет как всегда без спроса и предупреждения нанесла визит и вынудила меня отметить мой день рождения. Пришлось натягивать милую улыбку и «искренне радоваться» весело настроенным слугам их мелким подаркам и танцам с моей невестой. И наблюдать, как мой личный демон с ехидным насмешливым удовольствием радуется происходящему и пиликает на своей скрипке в такт граммофонной вальсовой пластинке. А когда, наконец, закончились мои мучения в виде восхваления и тостов «за господина» и я уже сидя на постели, готовился ко сну, он имел наглость поздравить меня лично, преподнеся с лыбой чеширского кота ярко-голубую коробку с пестрой лентой. Уже сам факт его щедрой добродетели к обычному контрактору вызвал у меня шокирующее удивление вперемешку с недоумением, но подаренное я принял. Развернул. И пораженно уставился на средних размеров фарфоровую фигурку черного ворона с гранатовыми очами и крыльями — настоящими, между прочим, из мягких пушистых перьев — обнимающего статуэтку подозрительно похожего на меня мальчика с синими глазами. Flashback — Это... — Да, милорд, это — Вы, а птица — я. Я всегда буду Вас защищать и оберегать от различных неприятностей и напастей. С днем рождения, мой Господин, — проговорил он с воркующими ласкающими слух нотками и расплылся в улыбке. — А где ты такое купил? — любопытно спросил я, вертя презент в руках. — Нигде, — с той же улыбкой он присел на одно колено и начал снимать с моих ног сапоги, — я сам сделал для Вас подарок. Вам нравится? — Очень. Спасибо, Себастьян, — от его слов и такого внимательного жеста на моей кровоточащей покрытой льдом душе и спрятанном в стену безразличия от чувств сердце стало чуточку теплее. Приятные согревающие струйки разлились по телу и вплелись в нутро щекочущими пыльцовыми крупинками восторга. Моя ответная улыбка, я и не заметил как, получилась настоящей и до неприличия смущенно-счастливой. Да и впервые за три года я позволил себе сбросить маску главы рода Фантомхайв и какие-то секунды побыть просто Сиэлем. На лице дворецкого промелькнуло изумление, но он быстро с ним справился и, поднявшись на ноги, принялся переодевать меня из повседневного костюма в спальную рубашку. — Готовя Вам сюрприз я, прежде всего, желал, чтобы он вызвал в Вас живые эмоции. Вижу, у меня получилось? — и опять эта хитрая ухмылка и стреляющие в меня лукавые винные глаза. — Ты! Ты что себе... — осекаюсь, признавая его правоту. — Я впечатлен твоим поступком, и подарок он... Он доказывает твою преданность мне, и что я для тебя хоть что-нибудь значу. Надеюсь, я достаточно показал тебе, как высоко оценил твои старания? — скопировав его ухмылку, нагло взглянул на него снизу вверх. — О, мой господин, Вы столь великодушны в проявлениях своих чувствий, что я начинаю сомневаться: стоит ли их мое скромное подношение Вам? — его ладонь, затянутая в белоснежную атласную перчатку касается моих скул, очерчивает их, развязывает ленту на глазу и напоследок смазано оглаживает правую щеку. Нежность у демона ко мне? Откуда? Или я заслужил каплю, его «милостивой» игры по случаю дня рождения? Фыркнув, я отвернулся: — Меня вполне устраивает твой сюрприз. Он отличается от других дарений оригинальностью и четко передает суть твоего ко мне отношения. И хватит об этом. Я устал и хочу спать. — Что ж, мой лорд, время действительно позднее и я не вправе Вас задерживать. Тем более у Вас был тяжелый насыщенный день с приятным завершением вечера, — помогает мне забираться под одеяло. — Давайте я поставлю ворона и хм... Вас на тумбочку рядом или Вы предпочитаете заснуть с моим подарком? — я перевел взгляд на свои руки сжимающие птицу... Вот Черт! И чего это он так многозначительно улыбается?! Молча, отдаю ему сувенир и натягиваю одеяло до подбородка. Краем глаза слежу, как пернатый чернокрылый в обнимку с образом меня затмевает собой другой презент — от Элизабет. Музыкальная шкатулка, сделанная из розового дерева инкрустированная перламутром в виде изящной расписной кареты с сидящими на ее крыше в белых бальных нарядах принцем и принцессой. Если открыть ее дверцу комнату наполнят плавные мотивы отрывка из оперы Вагнера. Однако символично. Даже их подарки настолько разные как свет и тьма... И я, все чаще прислушиваясь к себе, понимаю, что тянусь не к лучистому поднебесному обитанию со своей кузиной, а сбегаю в спасительный мрак под крылышки к своему дьявольскому палачу, но такому родному и соблазнительно чарующему. Рядом с ним мне надежно и спокойно. Рядом с ним я дышу свободно и уверенно шагаю тропой мести в то самое место его рождения. Всякий раз, пересекая черту, я не боюсь, я знаю, что он за моей спиной. Меня бережет мой демон. Легкий поклон с подсвечником в руках и улыбка: — Добрых снов, Господин. — Останься пока я не усну, — наш обыденный ритуал. — Да, милорд, — задувает свечи и присаживается на край кровати, — спите безмятежно я с Вами. End Flashback Но, то был лично мой праздник и отмечал я его в кругу близких людей, (и не совсем людей) а теперь придется терпеть общение и уделять внимание едва знакомым личностям. Помимо самого пиршества мне предстояло нарядиться в какой-нибудь необычный туалет, потому как Ее величество сделала акцент в письме на том, чтобы бал проходил как костюмированный по случаю Рождества.

«Мой дорогой мальчик, каждый взрослый тайно мечтает вновь вернуться в самый замечательный период своей жизни — в детство. Когда еще как не в сочельник сбываются желания? Думаю, тебе тоже не помешает окунуться в атмосферу волшебной сказочной ночи святого кануна».

Ей легко написать на бумаге, а мне еще одна головная боль с созданием наряда. Мало того что мне претит надевать на себя что-то вычурно-аляповатое и еще вдобавок к этому я понятия не имел кем можно стать на несколько часов приема. Елочной игрушкой? Каким-нибудь животным? Оленем, например... О нет, сие прерогатива Микаэлиса, я уж точно не собираюсь прицеплевать себе рога! Вспомнив своего дворецкого с охотничьим трофеем на голове, я не сдержал смешок. Но как говорится: кого вспомнишь того и увидишь. Послышался стук, в дверь, отвлекая меня от размышлений. — Входи, — равнодушно отозвался я. — Господин, я принес Вам вечерний чай, — вкатив тележку, он взялся расставлять на моем столе: на блюдце — чашечку свежезаваренного чая с терпковато-сладким ароматом, а на небольшой фарфоровой тарелке так и манил съесть его кусочек апельсинового пирога, политый лимонной карамелью и посыпанный шоколадной крошкой. Закончив с сервировкой, он чуть поклонился: — Приятного аппетита, милорд. — Благодарю, — взяв чашку, я с блаженством отпил пару глотков горячего напитка. — Себастьян, что там с моим костюмом? Есть идеи в кого или во что мне завтра нарядиться? — я положил в рот кусочек десерта. — Мой лорд, разве Вы забыли? Леди Элизабет обещала завтра приехать до начала торжества и нарядить Вас в костюм придуманный ею же. — Я прекрасно это помню, но тебе так, же известно, что моя кузина славится своей тягой ко всему розово-миленькому. Поэтому у тебя должно быть пару запасных вариантов, на случай если она привезет нечто несуразное кажущееся ей невероятно красивым и великолепно мне подходящее. Я не хочу опозориться перед гостями. — Господин, я хоть когда-нибудь за три года служения дворецким Вас подводил? Или давал повод сомневаться во мне? Разумеется, если Ваша невеста попытается надеть на Вас что-то, что может выставить Вас в дурном свете перед приглашенной знатью, я немедленно вмешаюсь и подберу Вам соответствующее одеяние, — причем сказал он это с таким упреком в голосе, что я невольно вздрогнул и посмотрел на своего слугу. Его прищуренные глаза, словно стали темнее и приобрели тон, запекшийся крови. Неужели его тоже раздражает предстоящий бал? Решив не заострять внимание на подобном пустяке, я продолжил пить чай и есть пирог: — Я не ставил под сомнение твои профессиональные качества я о том, что читать твои мысли я пока не научился. Посему не о наряде Элизабет надо было напоминать, а сразу же сказать о своем выборе туалета для меня. Ну ладно отложим эту тему. Завтра после завтрака я отправлюсь за подарками для Лиззи и нашей прислуги, ты останешься дома: проследишь, чтобы они ничего не испортили и, конечно же, лично займешься приготовлением праздничного ужина и сервировкой столов. — Но, милорд, кто Вас отвезет в город? И как Вы один справитесь? — его лицо выражало неподдельное удивление и взволнованность. — Может, поручите мне покупки для наших слуг? Или я поеду вместе с Вами? — Во время либо до завтрака вызовешь извозчика он и отвезет. Себастьян, я не столь немощен дабы не справится с таким пустяком, — я глянул на него исподлобья. — На приобретение сюрпризов потратится не час и не два к тому же я должен что-то подарить сестре... Произойдет чудо, если я вернусь к обеду и ты тоже. Никто кроме тебя не проконтролирует нашу горе-троицу и не подготовит все для рождественского вечера. Бессмысленно обсуждать такие элементарные вещи ты и сам отлично знаешь, как важен этот прием. Или ты ждешь приказа? — я пристально на него посмотрел. — Я все понял, мой лорд, — с каким-то печальным видом произнес он, — в мои обязанности входит защищать Вас, следовательно, и находиться рядом с Вами постоянно и везде вот почему я, беспокоясь о Вашей безопасности, предложил совместную поездку и свою помощь. Но если Вы настаиваете на самостоятельности... — Настаиваю, — перебил я, — и хватит об этом. Я позову тебя, ежели вдруг кто-то решит на меня напасть избить и украсть, — с усмешкой сказал я. — Что там с елкой? Вы ее уже украсили? — я, наконец, допил чай и, съев последний кусочек лакомства, отложил приборы на тарелку. Дворецкий сразу же просиял: — Она уже готова, Господин, кроме того мы еще и холл задекорировали праздничными элементами. Желаете взглянуть? — с восторженной улыбкой спросил он. — Нет, я устал и сейчас хочу лишь одного — принять расслабляющую ванну. Иди, наполни ее и добавь побольше пены и эфирных масел. — Слушаюсь, — чуть улыбнувшись, он забрал пустую посуду и, выйдя, прикрыл за собой дверь. Немного посидев для приличия, я отправился следом за ним облегченно думая, что на сегодня со всеми хлопотами покончено. Впереди меня ждали: приятное купание с массажем под чуткими умелыми руками Себастьяна, вкусный ужин и умиротворенный плавный отход в царство Морфея в компании вернопреданного демона.

***

24 Декабря 1888 г. Центр Лондона. 13:10 Пробродив около трех часов по лавкам и крупным магазинам главных улиц города, я окончательно убедился в том, что не вписываюсь во всеобщее праздничное настроение и серый повседневный уклад жизни людей. Сама идея — покупать подарки на носу Рождества оказалась худшей того же бала. Не прошло и часа как меня начала раздражать суета, толкотня, беготня, массовые скопления народа и нередко драки за какую-нибудь единственную оставшуюся у продавцов вещицу. Это смешило и злило одновременно потому, как забавно узнать, что у какого-то высокотитульного мистера N воняют не стираные панталоны, но и от громкой нецензурной брани в адрес друг друга становилось противно и чувствовались нарастающие предпосылки к головной боли. Тогда я спешно покидал подобные места и шел в следующие товарные заведения. В одном из таких я простоял еще добрый час в очереди за вельветовой украшенной бисером сумочкой и сапожками для Элизабет. В итоге выходило, что приобрел я предметы дарования только для невесты и прислуги: Мейлин получит новые очки и сборник из пятнадцати недавно напечатанных романов; Бард — комплект из зажигалки и портсигара с сигарами; Финни — красивую фигурку заводной птички и пару новых шляп; Танака — чайный сервиз и китайский черный чай. Еще следовало что-то купить считавшимся мне друзьями принцу Соме с Агни... Они так же приглашены на торжество и я сгорю от стыда если мое ближайшее окружение не найдет под елкой хоть каких-либо сюрпризов. С презентами индийцам было намного быстрее: пройдя несколько магазинов, я зашел в восточную лавку и прикупил там жемчужные серьги и заколку для волос Соме и синий сюртук — шервани для его слуги. Оставался Себастьян... Выбрать подарок своему дворецкому — задачка не из легких. Демону не нужны дорогие украшения одежда или сувениры, по сути, ему вообще ничего ни от кого не надо кроме душ... И на данный период — я уверен — он ждал завершения нашего с ним контракта, чтобы поскорее забрать то ради чего он мне служит. Но почему-то уже около полугода меня не волнует собственная смерть... К неминуемому условию в договоре «надо» прибавилось спокойствие и желание, дабы после окончания сделки именно Микаэлис (и никто другой) поглотил мою сущность. Все чаще я ловлю себя на мыслях, что как бы было замечательно, если бы мы с ним жили только вдвоем, а еще лучше подальше ото всех, где бы нас ни нашла Лиззи королева и прочие обязывающие держаться в рамках личности и обстоятельства. Однако сегодня я хочу разделить с ним этот человеческий праздник пусть ему и все равно. А может он догадается, что я к нему отношусь далеко не как хозяин к слуге, и тогда просто посмеется над глупым мальчишкой? Ну и пусть. Главное, что я проявлю к нему внимание, и если уж он окажется совсем безучастным или отмахнется от меня, а подаренное выбросит, попрошу об одном: помнить, что у него когда-то был такой контрактор — Сиэль Фантомхайв. Когда он слишком близко мне больно до стальных иголок в душе и до ноющих ран на сердце, будто они заживают, а их вновь расковыривают, но я боюсь произнести заветные слова сам себе шепотом не то, что ему. Ему я никогда не признаюсь в этой безответной слабости, иначе не вынесу его холодности, а возможно даже ненависти и презрения. — Ваша светлость, Господин Сиэль! — Мм...? — я медленно повернулся, выныривая из раздумий на настойчивый голос извозчика. — Советую Вам поторопиться с покупками. Через пару часов начнется настоящая метель, и ехать будет опасно. Вы застрянете здесь до вечера, если повезет, но вряд ли кто-то согласится Вас отвезти домой — далеко за город. Сегодня все отмечают сочельник, и я сам планирую, к семнадцати часам вернутся к жене и детям, — говоря, мужчина посматривал на хмурое небо затянутое серо-белыми тучами. Я вздохнул: — Сейчас я зайду в последний магазин здесь по пути, и поедем обратно. Меня тоже не прельщает перспектива попасть в метель. Кивнув, возничий занял свое место на козлах, а я вошел в очередное здание обмена денег на предметы. Если считать с точки зрения ассортимента продаваемого, то мне можно сказать повезло. Здесь предлагали различное множество товаров: от пуговиц до гардеробных шкафов и мягкой мебели. Втайне надеясь найти что-то стоящее и подходящее для Себастьяна я принялся ходить вдоль полок и витрин рассматривая и приглядываясь к каждому представителю того или иного вида вещей. Но, увы, пока ничего дельного не попадалось... Неожиданно меня привлек ярко-алый косметический набор в отделе для леди. И тут же мгновенно в голове возник образ пристававшего к моему демону Грелля Сатклиффа. Скривившись и подумав о: «не приведи черти незваных гостей на мое празднование» я, было, последовал дальше, но резко затормозил, развернулся и быстрым шагом направился обратно — к той, же косметичке. Я бы ни за что не стал покупать, сей кричащий экземпляр женского марафета, если бы не такой своевременный «щелчок» о безрассудном шинигами. Сегодня не самый удачный день и в этом я уже не раз убеждался, вдобавок ко всему возникло стойкое ощущение, что мое поместье уж точно посетит рыжий жнец, разумеется, с целью выпросить у Микаэлиса «один поцелуйчик» в честь Рождества. А дабы он не задержался надолго и ничего не испортил, я попрошу своего дворецкого вручить ему подарок и поскорее спровадить восвояси. Продавец явно обрадовался и не скрывал этого, когда я заинтересованно спросил цену чемоданчика пестро украшенного кроваво-красными розами. Я его понимаю. Ну кто бы из приличных дам согласился купить настолько вульгарный комплект состоящий: из красной помады, пудры в коробочке того же цвета, черной туши, алых румян, белил, теней красного, фиолетового, изумрудного, синего, серого цветов в одной ячейке, карандашей для губ и глаз тоже красных. Поэтому когда я его попросил упаковать косметичку вместе с содержимым в бумагу винной расцветки, мужчина от восторга даже уступил мне набор в цене. Так и не выбрав ничего Себастьяну, я поникший вышел из магазина. Отдав покупку курящему нетерпеливо топчущемуся у кареты извозчику, я собрался забраться внутрь и попросить его ехать помедленней — может, что-нибудь еще замечу по дороге, как за моей спиной раздалось еле слышное жалобное мяуканье. С недоумением обернувшись на звук, я увидел маленького сжавшегося в комочек котенка. Черный малыш дрожал от холода и постоянно переминался своими лапками с беленькими «носочками» на концах каждой. Его большие голубые глаза с вселенской печалью и надеждой смотрели на меня, а маленький ротик то и дело открывался в тихом плаче, показывая крохотный розовый язычок. Присев на корточки я протянул руку к пушистику, как в носу защипало, глаз заслезился, и я громко чихнул, чем напугал котенка, и он, вздрогнув, отпрянул. У меня никогда не было ненависти к котам, я относился к ним с безразличием и долей раздражения из-за аллергии, но ныне глядя на это несчастное создание, во мне просыпалось сострадание и желание как-то его согреть что ли... Впрочем, сомневался я недолго: едва коснувшись ушек-треугольничков пальцами, догадка молнией поразила меня. Вот он — идеальный подарок для демона! Кроме насыщения душами мой адский обитатель был без ума от всех кошачьих, и подходящий сюрприз надо было в первую очередь ему выбирать на птичьем рынке, а не среди материальных ценностей. Подхватив малыша на руки, что тот непонимающе недовольно пискнул я, утирая нос платком, пулей кинулся обратно в магазин и, купив ярко-украшенную снежинками и конфетами коробку под хмыканье кучера, посадил туда котенка. Затем устроился с пушистиком на сидении дилижанса и приказал возничему быстро, но осторожно везти нас домой.

***

Всю дорогу бедное животное мяукало уже наверняка от голода, а не холода. Я же чихая и поминутно протирая глаз и распухший нос, поглаживал его спинку и животик почесывал за ушками и добился того что свернувшись клубочком он уснул. И это хорошо, потому как спустя минут десять мы подъехали к поместью. Сбоку от главного крыльца нас встретил Финниан с охапкой белых роз пытающийся открыть дверь, ведущую на кухню. Увидев экипаж и меня вышедшего из него, садовник сразу же подбежал ко мне, сияя: — Вы уже вернулись, Господин? — Как видишь. Так, Финни, отложи куда-нибудь свои розы и забери покупки из кареты. — Да, мой лорд! — его радости не было предела. Взвалив на себя ряд коробок и свертков, слуга поспешил к дому. Рассчитавшись с извозчиком, я пошел следом за ним. — Финни, аккуратнее! Смотри ничего не разбей и не сломай! — прикрикнул я. — Простите, Господин, я постараюсь, — с глупой улыбкой ответил он. Я взвел глаза к потолку холла, в который мы вошли. — Кстати, а где Себастьян? — я озирался по сторонам. — О... тут такое дело... — юноша в растерянности остановился и замер. — Что, Финни? — я прищурился. — Только не говори мне, что с Себастьяном что-то произошло или он куда-то отлучился. У нас бал через четыре часа! — сердце ухнуло вниз. Мой эталонный дворецкий не мог просто не имел права меня подвести! — Нет, нет, — садовник замотал головой. — Мистер Себастьян приказал мне нарезать роз, а сам занялся готовкой ужина, но вдруг к нам нагрянул в гости странный тип одетый почти во все красное с длинными красными волосами и страшной улыбкой. Он начал бегать по первому этажу и распевать праздничные песни, а когда увидел мистера Микаэлиса, то бросился его обнимать. Тот его осадил и забрал с собой на кухню, наверное, помогать готовить... Но разве он повар? — мой юный слуга крепко задумался. Тут из кухни раздался грохот и чей-то визг (хотя я понял чей), после — строгая речь моего демона, вопль и писклявый голос: «Ну-у, Себастьянчик, ты же мне обещал поцелуй за то, что я сварю этот крем! А я весь испачкался! Как я теперь танцевать буу-ду?» — далее все перешло на всхлипы и «воспитание» со стороны дворецкого. Усмехнувшись, я не стал дослушивать эту сцену: разборка Себастьяна со жнецом сейчас мне крайне на руку. Забрав у замершего садовника подарок, предназначающийся для Сатклиффа, я позвал первого: — Финниан, — мое обращение к нему растормошило его, и он встрепенулся. — Да, Господин? — Ну и чего ты застыл? Неси покупки в одну из гостевых комнат, а потом продолжишь выполнять поручение Себастьяна. — А-а... Ой, извините меня, Господин! Я уже! — с глупо-виноватым выражением он ретировался по заданному мной направлению. Я же поднялся к себе в покои и аккуратно, чтобы не разбудить котенка поставил коробку с ним около кровати. Не найдя ничего лучше, чем одну из своих постельных маленьких подушечек в комоде, я осторожно приподняв малыша, сдерживая чиханье, подложил ее под него в качестве перины. Удивительно, но пушистик не проснулся, лишь мяукнув во сне, довольно растянулся на мягкой подстилке. Вот и готов сюрприз для Микаэлиса. Осталось еще кое-что сыграть и можно спокойно ждать начала торжества. Взяв яркий сверток и трость, я подошел к зеркалу: оттуда смотрело привычно-статное отображение меня и лишь немного красный нос и влажные глаза портили картину, но это временно, причем еще и выгодно для меня. Поправив бант и повязку на глазу, я решительно вышел из комнаты. Перед ступенями лестницы ведущей на первый этаж я остановился, наблюдая за таким зрелищем: неурядливый шинигами бегал вокруг нашей елки, причитая о любви к «Себастя-ну», а за ним собственно объект влечения красноволосого пытаясь его остановить ничего не разбив, не уронив и не зацепив иначе переделывать, придется многое, включая декор. Скривившись, я стукнул тростью о паркет: — Грелль Сатклифф, — громко позвал я, — прекратите превращать мой дом в балаган! Реакция обоих последовала моментальная: резко затормозив, жнец все же поскользнулся и проехался лицом по полу, а мой дьявольский слуга радостно вперемешку с удивлением воззрился на меня. — Милорд, когда Вы успели вернуться? — я подавил желание закатить глаза: они, что сговорились с Финни спрашивать об одном и том же? — Как дворецкий семьи Фантомхайв я допустил глубочайшую ошибку, позволив этому недоразумению, — он покосился на распластавшегося Бога смерти, — проникнуть в наше поместье, и еще большим абсурдом было заставить его помогать мне на кухне. Смиреннейше прошу меня простить, мой Господин, — прижав руку к груди, он поклонился. Цыкнув, я спустился вниз и вплотную подошел к валяющемуся охающему рыжему «недоразумению»: — Встаньте, Сатклифф, — не успел он даже глянуть на меня, как Себастьян, схватив его за шкирку, поднял и поставил передо мной. — У меня есть для вас подарок, но получите вы его лишь при одном условии: вы сию, же минуту после уберетесь из моего поместья далеко и надолго. На моих словах о подарке у Микаэлиса сменился цвет глаз на малиново-демонический. Или мне показалось? Однако моргнув, я увидел его привычные карие очи. А у шинигами заплясали в глазах сердечки, из носа и ушей повалил пар, он мгновенно забыл о боли, какие бы части тела он там не ударил, и с глупой акульей улыбочкой рухнул на колени. — Сюрприз? Для меня?! — завизжал он. Куда-то в сторону шепотом: — Пора менять предпочтения в мужчинах. — И вновь кокетливо смотря на меня начал накручивать на палец локон: — Ах, дорогой графчик, вы знаете, как сделать леди приятно не то, что ваш дворецкий, — фыркнул он. — Давайте же скорее мой подарочек! — пропищал он. Я, молча, протянул ему сверток, который он, сразу же принялся разворачивать, срывая бумагу. — Аа-а! Она красная! — завопил жнец, теряясь и порхая вокруг нашей елки в экстазе. — И косметика тоже! — Тут он подлетел ко мне, хватая за руки: — Сиэльчик, от Себас-тяна я слышал только хамство и сквернословие по отношению ко мне, да грубое обращение с битьем, а внешне вроде бы красивый солидный мужчина, — с укором проговорил он, озираясь на впавшего в ступор демона. — Но ты совершенно не такой! Ох, почему же я раньше не замечал?! Я был слеп! Мое бедное сердце выбрало холодного избранника жестокого внутри вместо выглядевшего, словно ледяная статуя, однако, доброго внимательного с прекраснейшим внутренним миром мальчика. Ошалев от его тирады, я и сам будто бы прирос к полу, а он наверняка пользуясь этим, обнял меня за плечи: — Милый Сиэль, я все понял! Я готов отказаться от своей безответной любви к вашему слуге, — он обернулся на Себастьяна и я ненамеренно тоже: тот сжал руки в кулаки, силой сдерживая на себе маску идеального дворецкого. — Может, поговорим наедине? А то кое-кто сейчас испепелит меня взглядом. Поздно, Себастьянчик, — сгримасничал он, — ты не признавал мои чувства, а теперь я ухожу к другому. Ты наверняка будешь страдать, но ничего уже не вернуть. Та-ак. Пора прекращать этот спектакль иначе все зайдет слишком далеко. Кашлянув в кулак, я убрал руки Сатклиффа со своих плеч: — При всем моем не желании становится вашим... хм... мужем, сообщаю или напоминаю вам, Грелль, о том, что я помолвлен у меня есть невеста, на которой я женюсь по достижении совершеннолетия. Прошу вас оставить нелепую затею добиться моего к вам расположения. — Но... но как же... Я жестом перебил заикания шинигами: — Пришло время вам исполнить свою часть уговора. Забирайте подарок и возвращайтесь туда, откуда вы прибыли. Понурившись аловолосый прижав к себе косметичку, поплелся к выходу из поместья. На полпути он повернулся к нам с Микаэлисом: — А знаете с вашей помощью, — он потряс перед собой набором, — у меня появился шанс, понравится Уилли, — он расплылся в улыбке. — Но если передумаешь, Сиэльчик, только позови и я стану твоим в любое время дня и ночи, — весело подмигнув, он, скрылся за дверями. Я выдохнул: — Какой же он шумный, — и потер виски. — Себастьян, нагрей мне молока с медом и принеси ко мне в комнату я посижу, погреюсь у камина. Кажется, я немного простыл в этой поездке за праздничными покупками, — для убедительности я шмыгнул носом и утерся платком. Я глянул на своего демона: тот заметно успокоился с момента приставания ко мне Сатклиффа и уже буднично слушал мою просьбу. Дождавшись конца указания, он укоризненно покачал головой: — Господин, как опрометчиво с Вашей стороны при такой погоде так долго выбирать слугам и посторонним... личностям подарки не жалея своего здоровья. К тому же зная, что сегодня у Вас такое важное мероприятие. — Без нотаций, Себастьян, — строго сказал я. — Просто принеси мне молока, — и, развернувшись на каблуках, пошел к лестнице, а затем начал подниматься наверх. Я спиной чувствовал на себе колкий взгляд и недовольную физиономию дворецкого, но иначе нельзя. Если я дам слабину или хоть малейший намек, что он мне небезразличен — наступит крах короля, а пешка со снисходительной насмешкой будет выполнять приказы и с ненавистью ждать того дня, когда сможет отведать душу приправленную особыми горько-сладкими специями. Войдя в спальню, я запихнул коробку с котенком под кровать и сев в кресло возле камина стал ждать. Не прошло и пяти минут, как Микаэлис постучал в дверь и, получив мое разрешение зайти, бесшумно оказался рядом и подал мне разнос: — Пожалуйста, мой лорд, как Вы и просили: теплое молоко с медом. Кивнув, я принял поднос, аккуратно ставя его себе на колени. Изящно надо мной, наклонившись, мой дьявольский слуга принялся наливать молоко из фарфорового кувшинчика в стакан. Выглядел он при этом как соблазняющий змей-искуситель: лукавая улыбка на устах, горящие глаза и ниспадающие пряди смольных волос, обрамляющие точеное красивое лицо. Я сглотнул, сдерживаясь чтобы не задышать чаще, борясь с диким желанием зарыться ладонью в его волосы и дотронуться погладить по щеке. — Что-нибудь не так, Господин? — удивленно спросил он, отставляя сосуд и выравниваясь. — Сколько Вам класть сего сладкого лакомства? — Ничего, — хотелось сказать это равнодушно, а получилось хмурое бормотание. — Нисколько, — я забрал у него ложку. — Я сам добавлю на свой вкус. Иди у тебя еще много работы, — отвернувшись, я, попробовал молоко, отпив маленький глоток. — Как Вам будет угодно, милорд, — едко выговорил он. — Но могу ли я задать Вам один вопрос? — Ты по поводу простуды? — повернувшись, я, взглянул на него снизу вверх. — Уверяю тебя, я здоров. Замерз слегка вот и... — в носу зачесалось, и я громко чихнул. — Сам видишь, — я скривился. — О, мой Господин, я не сомневаюсь, что Вы захотели чего-то наподобие десерта перед ужином и потому отчасти преувеличили свое болезненное состояние, — он хитро усмехнулся. Я чуть не рассмеялся, выдавая себя: если бы ты знал, Себастьян, зачем мне молоко то испортил бы весь сюрприз. — Однако меня интересует иное: что означает Ваш столь широкий жест по отношению к Сатклиффу? — серьезно с нотками ревностного недовольства спросил он. Я даже вздрогнул от такого тона. Что это с ним? Или он что-то чувствует к красному жнецу, тщательно маскируя симпатию под ненависть? Догадка больно кольнула в сердце, но я лишь непроницаемо смотрел на него мысленно моля пушистика под кроватью не замяукать. Хотя вдруг в одно мгновение прямо-таки засвербело встать, схватить коробку и залепить ему ею прямо в физиономию, а самому бежать отсюда, сколько хватит сил и там где-нибудь дать волю слезам. Я сдержался по двум причинам: было жаль несчастное животное, да и выставить себя идиотом перед этим коварным чудовищем означало бы полное фиаско. — Если у тебя были методы получше, почему же ты его тогда не выставил вон до моего возвращения? Твой способ — обещанный ему поцелуй за выполнение работы на кухне — как мы убедились — не подействовал. Подарок — единственное, что заставило его мирно уйти ничего при этом, не испортив из украшенного холла. Ты собираешься со мной спорить и отрицать очевидное? — с вызовом спросил я. — Нет, мой лорд, Вы правы. Простите, — он поклонился и как-то стушевался, опуская голову. — С Вашего позволения я вернусь к выполнению своих обязанностей? Я смерил его недоверчивым взглядом: — Ступай. Сообщишь, когда приедет Элизабет. — Да, Господин. Едва Микаэлис покинул мою комнату, я тут же вытащил коробку с котенком из-под кровати. Мед я съел, а в пустую пиалу перелил молоко и, разбудив малыша, поставил еду рядом с ним. Спросонья он мало что видел и понимал. Сперва он потянулся и зевнул, а сконцентрировав взор своих синих очей на мне, замяукал. Чеша нос, я взял зверька и поставил около пиалы. Понюхав, содержимое он принялся, жадно причмокивая лакать молоко. Усмехнувшись, я вновь чихнул, на сей раз, по-настоящему жалея, что у меня аллергия ибо пушистик выглядел мило и забавно. Котенок оказался настолько голодным, что выпил все до последней капли даже оставшееся молоко в кувшинчике. Наевшись, он стал тереться о мою ладонь, прося ласки и внимания. Превозмогая слезоточивость, чиханье и выделение из носа я почесал ему ушки и животик от чего он, наслаждаясь, заурчал и в благодарность облизал мои пальцы, постепенно переходя на мытье и умывание себя. Глядя на это прелестное создание, на меня накатила умиротворенность; возникло стойкое желание если не поспать, то хотя бы прилечь расслабиться и немного отдохнуть от суеты предстоящего бала от Себастьяна и главное — от своих размышлений о нем. Повинуясь внутреннему «я» я снял пиджак и лег на кровать смеживая веки. Просто блаженство. Где-то рядом копошился пушистик: наверняка посчитал меня кем-то вроде своей мамы и теперь прижимался к моему боку. В этот момент мне почему-то стало до того хорошо что я мысленно махнул рукой на причиняемый вред моему здоровью с его стороны и уплыл на волнах дремоты...

***

Что-то пробивалось сквозь сон: громкий настойчивый стук в дверь... женский стесняющийся голос... Я заворочался и тихо замычав, приоткрыл глаза. — ... Господин, прошу прощения, но прибыла Госпожа Элизабет и ждет Вас в комнате для гостей, — донеслось с той стороны. Что?! Лиззи?! Сколько же времени? Почему Себастьян меня не разбудил?! Я подорвался с постели, одергивая и поправляя на себе смятую одежду. Оглянувшись назад, торопливо переложил котенка с кровати в коробку и задвинул под ложе. Не успел я надеть пиджак и спокойно выдохнуть, как дверь в мою спальню распахнулась, являя собой растерянную горничную и несущийся на меня пестрый в рюшах ураган: — Си-и-и-и-э-э-эль, — завопила моя кузина и бросилась мне на шею, сдавливая в объятьях. — А ты почему здесь? Ты заболел? Это серьезно?! Но как, же бал?! — последнее она прокричала мне прямо в ухо, от чего я поморщился. — Элизабет, задушишь... — прохрипел я, отцепляя ее от себя. — Со мной все в порядке просто устал и решил передохнуть. Мейлин говорила, ты в комнате для гостей меня дожидаешься, Себастьян подал тебе чай? И кстати, который сейчас час? — Ох, я так волновалась! — обеспокоенно сказала она, даже забыв либо не заметив, что я назвал ее полным именем. — Но я безумно рада, что ты здоров иначе бы празднование Рождества не состоялось! — просияла юная маркиза. — И Мейлин все перепутала! Я зашла в гардеробную комнату, чтобы занести туда твой наряд для торжества, а потом заглянула к тебе в кабинет: ты ведь всегда работаешь, — она обидчиво надула губки. — Не застав тебя на привычном месте, я очень удивилась и начала тебя искать и случайно у двери в твои покои встретила вашу служанку. А Себастьяна я еще не видела... — задумчиво произнесла она. — Ой, простите, Госпожа Элизабет! Мне действительно показалось, что Вы пошли в комнату для гостей, — краснея, пролепетала горничная. — Да ничего, — весело улыбнулась моя невеста, — я отправила туда Паулу, так что ты можешь составить ей компанию или поручить какое-то дело. Она не обидится. Мейлин обрадовано убежала: то ли общаться с камеристкой Лиззи, то ли взять ее в помощницы. Леди Мидфорд так же улыбаясь, повернулась ко мне: — Сиэль, до начала приема осталось почти полтора часа! Идем скорее примерять твой костюм! Обещаю, он тебе понравится! — и потащила за руку прочь из комнаты. — Я почти месяц думала, кем нарядится на Рождество, а когда решила, рассказала о придуманном образе мисс Нине и она сшила мне это платье, — сестра покрутилась, демонстрируя его: абсолютно белоснежное легкое полу пышное все украшенное бантиками, рюшами, кружевами. На ее руках были надеты шелковые белые перчатки, до локтей застегивающиеся жемчужными пуговичками по всей длине внутренней стороны, а на концах — бантики в тон платью. На накрученные хвостики прически она завязала белые ленты в банты. — Ну как тебе? — Мм... очень красиво, — я выдавил улыбку жмурясь от обилия белого. — Прекрасное воплощение роли... а кого ты изображаешь? — с интересом спросил я, взглянув на нее еще раз. — Во-от, — довольно протянула она, — получив твое приглашение, я вновь позвонила мисс Нине и заказала похожий наряд и для тебя! — она радостно хлопнула в ладоши. — Мой образ пока секрет я хочу, чтобы ты сам угадал, — хитро подмигнула она. — Подсказкой тебе будет твой же костюм и украшение к нему, — с этими словами мы вошли в гардеробную комнату. Шурша платьем, Лиззи подошла к софе и, взяв большую розовую коробку с таким же бантом, протянула ее мне: — Примеряй скорее, мне уже не терпится увидеть! — и подтолкнула к ширме для переодеваний. Забрав из ее рук упаковку, я обреченно поплелся за перегородку. Открывая этот сюрприз, я лишь уповал на то, дабы там не обнаружилось ничего «миленького», по мнению моей родственницы. И свободно выдохнул, когда вытащил из коробки белый костюм с серебристой жилеткой и небесно-голубым шарфиком (платком) со средних размеров топазовой брошью в форме цветка. Так же сюда прилагались белые гольфы украшенные снежинками, белые сапожки на небольшом каблуке, даже белая повязка для глаза и изящная корона, выполненная из белого «золота» усыпанная мелкими не драгоценными бриллиантами и увенчанная крупным овальным «сапфиром» в центре на самой большой так называемой ветке. Не имея малейшего представления, кого мне придется воплощать на балу по задумке кузины, я принялся кое-как снимать с себя повседневную одежду. Однако это оказалось не так-то просто: пуговицы не хотели расстегиваться, лента и шнурки развязываться, а застежки на гольфах соответственно не поддавались моим пальцам. Я спешил и нервничал, от того только усугублял положение. — Сиэль? Ну что ты там копаешься? — спустя минут десять отозвалась юная маркиза. Видимо ей надоело сидеть и ждать, а я с горем пополам смог снять лишь рубашку. — Тебе помочь что ли? — Я... Я сейчас... не нужно помогать еще несколько минут и я выйду, — нервно ответил я. Хах и кого я обманываю? — Хорошо, я жду. Тут послышался стук в дверь, и она отворилась: — Прошу прощения. Доброго вечера, леди Элизабет, Мейлин сообщила мне, что Вы уже приехали и вместе с моим Господином здесь выбираете ему наряд для торжества. Я принес чай и легкие бизе пирожные. — Здравствуй, Себастьян, входи, конечно! — охотно поприветствовала его девочка. — Чай с пирожными как здорово и очень своевременно, — в ее тоне было столько веселья... — А выбирать не из чего. Я привезла Сиэлю один готовый костюм, он его как раз надевает, — я сгорал со стыда! Какое «надевает», если я еще свой обычный костюм не снял? — Оо-о, — протянул мой дворецкий. — Из-за тщательной щепетильности и идеализма своего внешнего вида Господин иногда бывает столь медлительным в переодеваниях, что если бы я его не поторапливал, помогая надевать некоторые элементы одежды, то он бы вместо важных дел тратил уйму времени на раздумья и примерки. Моя сестра сдавленно захихикала, а я покраснел уже от злости. Захотелось схватить этого несносного демона и придушить! Это я-то долго выбираю костюмы?! Да я еще не успеваю до конца проснуться и выпить чашку чая по утрам, как уже одет его же руками! — А, по-моему, замечательно, что мой жених стремиться к совершенству во внешности это ведь общепринятая норма среди аристократов, — пропела Мидфорд. — Сиэль, я тобой горжусь! Я считала, что ты вовсе равнодушен к теме о моде, — никак не успокаивалась она. — Милорд, разрешите, я помогу Вам закончить с Вашим туалетом? — с насмешливой улыбочкой он залез ко мне за ширму и начал раздевать. — Что за бред ты наплел Лиззи о моих якобы длительных выборах в одежде?! — гневно прошипел я. — Господин, Вы сами согласились придти сюда с Вашей невестой и взялись переодеваться самостоятельно, отлично зная о том, что Вы не справитесь без меня, — зашептал он мне на ухо, обдавая теплым дыханием, от чего по моей спине пробежали толпы мурашек, а коленки едва не подогнулись. — Представьте масштаб позора, скажи я ей правду, что Вы не умеете элементарного: завязывать шнурки и расстегивать пуговицы? Я бы никогда не допустил того, дабы Ваша репутация пострадала перед любыми людьми: будь то Ваши родственники или королева, — прошептал он, мимолетно касаясь носом моей щеки, и лукаво улыбнулся. — Готово, мой лорд, — самодовольно провозгласил он, закрепляя корону у меня на голове и отстраняясь. И когда только успел на меня все надеть?! Раздраженно косясь на Микаэлиса, я вышел из-за перегородки, представая перед Элизабет. — Ты не отразим, Сиэль! Бесподобно... — восторженно пролепетала она, складывая руки в замок и взирая на меня с блаженной улыбкой до ушей. — Мои старания не пропали даром! — встав с софы, кузина обошла вокруг, меня пристально осматривая. Мне стало жутко неловко: с одной стороны — довольно лыбящийся дворецкий, а с другой — неугомонная на комплименты юная маркиза. — Вам действительно очень идет, Господин, — и себе не отставал Себастьян. — Подойдите сюда и убедитесь сами, — указал он на большое зеркало, стоящее на полу в резной раме. Я проследовал к «отражателю» внешности: — Хм... что ж... — я оглядел себя со всех боков. — Довольно-таки соответствующий наряд для костюмированного приема. Спасибо, Лиззи, — я выдавил из себя улыбку. — Только вот... — я отошел от зеркала. — Я так и не понял: что за образы ты создала? Что-то сказочное... Да? — Не благодари, — махнула рукой она. Но тут, же удивилась и слегка нахмурилась: — Ха-а? Сиэль, разве мама тебе в детстве не читала и не рассказывала сказку о снежинке, у которой еще в раннем возрасте умерли родители, она пережила множество приключений и тяжелых испытаний, взрослея. Самое последнее и ужасное что с ней случилось: ее отравила злая ведьма, но ее спас принц — оживил поцелуем, они поженились и жили счастливо вместе до глубокой старости, — моя кузина улетела в мечты. — Эм... Нет, никогда не слышал о такой сказке, — не менее удивленно ответил я. — В ней какая-то смесь Золушки и Белоснежки... Однако это не столь важно. И ты имеешь в виду, что взяла персонажей именно из нее? — Ну конечно! — воскликнула девочка. — Ты — тот самый принц, а я — твоя принцесса-снежинка, — просияла она. Я пожал плечами: — Принц так принц. По крайней мере, ни у кого не будет подобных костюмов. До начала бала еще есть время может, прогуляемся по зимнему саду или во что-то сыграем? — предложил я, чтобы отвлечь ее от грез и разговора о том: «какие идеальные и любящие мы жених и невеста, а в дальнейшем станем такими же супругами». — Сыграем! — радостно выбрала она. — И не во что-то, а в шахматы! Ты говорил, у меня стало лучше получаться, я хочу научиться полностью, — капризно заявила она. Здесь надо уточнить: после нескольких десятков раз словесных объяснений и показа на примерах леди Мидфорд все так же продолжала бездумно переставлять шахматные фигуры по полю и впадала в истерики, если проигрывала. Посему усвоив горький опыт с некоторых пор, я поддавался ей и хвалил за старания якобы побед в этой игре. Однако на данный момент мне было особенно выгодно сколько угодно, раз притвориться глупеньким неумехой, лишь бы она со мной не вела речи о первом поцелуе либо обо всем розово-миленьком. — Себастьян, подготовь доску в гостиной, — приказал я. — Да, мой лорд, — собрав опустевшую посуду, он с поклоном и улыбкой удалился.