С Рождеством, мой лорд.

Зал недавно прошедшего торжества встретил нас темнотой и кое-где полумраком от нескольких догорающих свечей на стенах и в подсвечниках на журнальном столике около щедро богато украшенной густой высокой ели. Теперь, когда в доме прекратилась суета и смолкли всякие голоса, лесная красавица будто бы ожила, распространяя аромат хвои почти по всему пространству первого этажа. Ее густые игольчатые лапы слегка покачивались от тяжести игрушек, конфет, пряников, серпантина и разноцветных пестрых лент, которые и сами шевелились при малейшем дуновении воздуха. У елки мы остановились. Себастьян отпустил мою ладонь и улыбнулся: — Мой возлюбленный Господин, позволю себе вновь попросить тебя закрыть глаза. Чуть улыбнувшись, я прикрыл веки. На сей раз я не ощущал ничего, меня ничто, и никто не касался, лишь спустя около полминуты раздался тихий щелчок, а за ним последовало равномерное по мелодии, но нарастающее по громкости звучание вальса. Однако в отличие от привычной шероховато-хрипящей игры граммофонной пластинки эта музыка лилась чистыми прекрасными аккордами из неизвестного мне источника, приятно лаская слух и вызывая нестерпимое желание потанцевать. Причем мотив симфонии, крайне отличался от привычного для меня классического вальса. Услышав возле уха тихое: «Готово, мой лорд» — я, трепеща ресницами от волнения, медленно и осторожно решился взглянуть на мир внешний ну точнее, наконец, узнать, что еще меня ждет в сюрпризе помимо играющего граммофона. И опять шок. Причиной оного являлся тот, кто одарил меня сегодня повторно, то есть мой ненаглядный. Внешне он изменился почти до полной неузнаваемости! От образа скромного идеального дворецкого не осталось и следа! Передо мной предстало создание, пугающее и одновременно завораживающее своей тьмой. Великолепнейший стан, узкие бедра, длинные стройные ноги — и без того эталон мужской красоты сейчас превосходил себя в былом очаровании превратившись в сумрачный лик. Точенное, словно мраморно-ледяное лицо со сверкающими гранатовым огнем лукаво прищуренными очами, обезоруживающей обнажающей клыки манящей улыбочкой. Он протянул мне свою — матово-снежную с длинными черными ногтями — правую руку ладонью к верху; левой же — с пентаграммой нашего контракта — он бережно взял ладонь моей левой руки и положил ее к себе на ладонь правой: — Ваше высочество, не согласитесь ли Вы со мной потанцевать? — томно проворковал демон, слегка водя кончиками ногтей по тыльной стороне моей ладони. — Это... — от поразивших меня впечатлений что-нибудь говорить было трудно. Я сглотнул комок в горле. — Это твой настоящий облик? — получилось надломано и нервно. Он мягко усмехнулся: — Лишь частично. Из сказочной повести твоей кузины я отметил для себя персонажей и решил, что Его высочеству принцу ужасно не подходит такая капризная прилипчивая принцесса. Ему, вернее тебе нужен Король повелевающий зимой и ее стихиями, постоянно находящийся рядом, способный защитить и уберечь от всего на свете, а самое главное то, что его ледяное сердце бьется только для тебя. Смутившись последней фразы Себастьяна, я уставился в пол — на его остроносые черные сапоги-ботфорты на шпильке: по бокам около внешних сторон каблука их украшали резные — изо льда? — снежинки, более походившие на сюрикены, нежели на детали декора. Впрочем, обувь не единственный элемент преображения моего любимого. Рабочий фрак сменился на довольно-таки экстравагантный наряд: его темнее мглы тело скрывало нечто похожее на сатиновое платье светло-голубого цвета с длинной рукава до локтей; к низу расклешенное усыпанное мелкими снежинками и ими же обшитое в виде ажурной каймы на конце подола. На талии одеяние подвязывалось золотистым пояском с удлиненными концами-кисточками, спадающими на подол, а шифоновое небольшое декольте-«веер» полностью позволяло любоваться открытой шеей и немного ключицами. На плечах загадочным образом не падая, держалась роскошная пушистая блестяще-белая меховая накидка да таких размеров, что в нее свободно могли завернуться два взрослых человека. Часть ее воротника вальяжно свисала на правом плече и ниже в виде головы неизвестного мне животного... возможно волка... Голову Микаэлиса фактически на лбу увенчала V-образная голубоватая ледово-кристаллическая корона в форме маленьких веточек с ромбиком в центре. Демон чуть сжал мою ладонь и, поднимая взгляд, я невольно обратил внимание на его руки. Хоть он и снял перчатки, идеально гармонирующие с его костюмом дворецкого, контраст белого с черным остался неизменным благодаря молочности кожи аккурат до кистей, выше же все охватывала тьма. Почему-то улыбнувшись этой константе и подавляя замешательство, я ласково посмотрел в лицо своему Повелителю холода: — Умеете же Вы убеждать, Ваше величество. Я с огромнейшим удовольствием приму Ваше приглашение, и мы вместе отдадимся во власть самого романтичного танца нашей эпохи, — я с улыбкой сделал неуклюжий книксен, и мы весело рассмеялись. Мой возлюбленный одну руку властно расположил у меня на лопатке, слегка притянул к себе, другой же взяв меня за правую руку, сплел пальцы наших ладоней. Я поместил левую руку ему на предплечье, и Себастьян, шагнув вперед с левой ноги начал наш вальс. — Сиэль, ты улыбаешься, смеешься искренне и счастливо, моей радости нет предела ведь на изменения, произошедшие с тобой, повлияли наши чувства, — он посмотрел на меня с таким обожанием, что я едва не сбился с шагов танца от хлынувшей волны его эмоций. — И мне бы очень не хотелось, чтобы ты показывал кому-либо другому эти драгоценные для меня частички, яркими искорками проявившиеся в твоей душе. — Воистину собственник, — я усмехнулся. — Хорошо я обещаю, что никому кроме тебя не подарю ни единой настоящей улыбки, и лишь ты будешь основой различных поводов моего смеха. Да и ни к чему графу Фантомхайву разрушать привычное клише своей репутации среди нашей аристократии, — плавно скользнув рукой на талию, мой искуситель крепче прижал меня к себе и с лукавой улыбочкой наклонил спиной вниз. На что мне пришлось порядком сильно отступить левой ногой назад и, согнув ее в колене, упереться в его ногу. А этот гад, придерживая меня под спину успел еще куснуть в шею и зализать от чего я зажмурился. Вот же! — Кстати, — я выдохнул, заново, подстраиваясь под ритм вальса, — твое воплощение — это же из другой сказки... «Снежная королева», верно? — с интересом спросил я, рассматривая его корону. — Мой милый Кай, взгляни вверх, — завлекающе попросил демон. Я повиновался и тут же охнул от изумления, все-таки наступив ему на ногу. На потолке сверкали перламутром белые снежинки и на каждой из них, будто жемчужины в ракушках лучились резные объемные голубоватые льдинки, в виде букв составляя слово «eternity»*. Оно тянулось по всей длине потолка, ярко озаряя холл. От впечатлений от нашего танца и его внешнего изменения я ведь и не обратил внимания на одну важную деталь: в комнате стало светло почти как днем с той самой секунды, когда я смог не только услышать симфонию, но и увидеть свой сюрприз целиком. — Надеюсь, ты доходчиво объяснишь Герде, что тебя отнюдь не нужно спасать из плена злого Снежного Короля, — с усмешкой, но с нотками ревности проговорил Себастьян выжидающе на меня посматривая. — Хм-м... Ты знаешь, при таких весомых обстоятельствах ей придется основательно подвинуться в сторону статусов моей кузины и подруги детства, но не более того, — я честно старался выглядеть серьезным, однако губы сами растягивались в улыбке. — Могу себе представить реакцию ее матушки-разбойницы и братца-оленя на столь потрясающее для них известие. Хотя в этом случае последний начнет кудахтать как курица-наседка и клевать тебя за оскорбленную честь его леди — венца творения всех девушек Англии и даже мира, — Микаэлис попытался скопировать Эдварда, говоря о моей кузине с таким же трепетным благоговением в голосе и выражением на лице. Меня накрыл приступ смеха. Гримаса и интонация, с которой обычно попрекал меня Мидфорд младший, удались ему идеально. Вернув себе привычный вид, мой любимый, с нежной улыбкой глядя на меня, присел на одно колено мне же, как его «даме» довелось обойти круг, держась за его руку. — Переживу, — я слегка скривился. Мы вновь продолжили плавно кружиться в вальсе. — Лучше однажды перетерпеть ничего не значащую для меня тираду родственника, чем притворяться до самой свадьбы, что у меня есть какие-то чувства к Элизабет и что мне нравятся розовые банты на стенах поместья ее нелепые наряды для меня и ненужные мне балы на двоих. Хоть эту маску — идеального жениха-джентльмена — я сброшу ради своего душевного спокойствия пусть и отчасти. — А ты прямо в точку подобрал роли для моих родственников в этом вымышленном рассказе и просто в совершенстве повторил одну из многих тирад Эдварда, когда он винит меня в невнимательности и безразличии касательно его сестры. — Неделикатно, жестко, зато честно и правильно по отношению, как к твоей невесте, так и к твоей внутренней гармонии, — демон кивнул, подтверждая сказанное. Рукой он ласково провел по моему позвоночнику и вернулся на талию, кончиками пальцев и частично ногтями по очереди дотрагиваясь до каждого из ребер. Совсем как виконт Друитт на том злосчастном балу! Только вот вместо мерзостного отвращения это действие моего ненаглядного вызвало у меня долю приятной щекотки, а после от его прикосновений талию и ниже окутала трепетная теплота, заставляя ощутить себя в блаженствующем упоении. — Мне не составило труда поставить фигурку леди Элизабет и ее родных в соответствующие для них положения из «Снежной королевы», — продолжил он. — И наблюдая на протяжении трех лет практически постоянные претензии твоего кузена к тебе насчет, «какой ты плохой жених для его драгоценной сестрицы» я не то, что повторить, я могу показывать мини-спектакли на торжествах на сию тему от его имени, и никто не отличит копию от оригинала. Это притом что подлинными будут только его речи, а внешность останется моей, — заметил он с насмешкой. Сделав последний круг в танце, мы остановились одновременно с закончившим играть мелодию граммофоном. Себастьян лишь на мгновение отпустил мою руку и тут же притянул меня к себе за талию, властно и с нежностью обнимая, а левой рукой он обвил мои плечи, мягко скользя по ним и лопаткам. Я окончательно расслабился и, прижавшись к его груди, и себе обнял своего Короля за талию, ладонями ласково поглаживая его поясницу сквозь ткань одеяния. — Не стоит. Не хочу, чтобы мой любимый дворецкий выставлял себя на посмешище только из-за необоснованных претензий Эдварда ко мне и его нездоровой опеки над собственной сестрой, — нарушил уютную тишину я и посмотрел в пленяющие алой бездной очи своего демона. Магнетическое притяжение глаз Микаэлиса буквально заставило меня встать на носочки и легко приникнуть к его устам. На что мой возлюбленный, скользнув ладонями с талии на бока, чуть приподнял меня и, поддерживая под ягодицы, коснулся моих губ трепетным поцелуем. Он нежно сминал их, посасывая, а я, прикрыв веки, наслаждался нашей желанной близостью. Как вдруг Себастьян прикусил мне нижнюю губу, ощутив приятную боль, я невольно застонал и обнял его за шею правой рукой, а левой стал поглаживать плечо и ключицу. Чем он и воспользовался: проник своим язычком в мой рот, углубляя поцелуй, превращая в его сладостную головокружительную эйфорию любви. — Мм... твои губки — вкуснейшее лакомство на свете, — довольно промурлыкал мой Повелитель холода и чмокнул меня в нос. Часы в гостиной пробили половину четвертого... Ночи? Утра? — Никогда не думал, что пожалею об окончании рождественской ночи, и уж тем более не мог представить, что этот людской праздник поможет мне обрести, смешно говорить, любовь, — хмыкнул демон. — Уже слишком поздно, моему малышу давно пора окунуться в мир чудесных снов, — ласково сказал он, целуя меня в макушку. — Чувствую себя Золушкой, — пробормотал я, уткнувшись ему в район шеи ближе переходящей к плечу. — Боюсь проснуться сегодня утром и с горьким разочарованием обнаружить, что весь наш разговор, признания, поцелуи и танец окажется моим счастливым, но кратким сонным видением. И, «малыш»? — с иронией спросил я. — Ты напрасно волнуешься, мой Сиэль, — горячо прошептал он мне в самое ухо, прикусывая мочку, лизнул рядом со щекой. — Сейчас я лягу с тобой, а поутру разбужу поцелуем. Реальность нашего счастья куда прекраснее снов и отныне я ни на миг не дам тебе в этом усомниться, — с улыбкой он ласково мазнул пальцами по моей щеке и подсадил выше — к себе на талию. От чего я рефлекторно обвил ногами его торс. — «Малыш» — не единственное исключение различных обращений к тебе помимо имени, — коварно пропел Микаэлис. — Для меня подобное тоже ново, так что привыкать будем вместе, радость моя, — хитро мне, подмигнув, он прижал меня ближе к себе, — но начнем с сегодняшнего дня, когда ты как следует, выспишься. Возражать я не стал. Да и не чему. Себастьяну я безоговорочно верил и в наше с ним совместное будущее и в его обещание о пробуждении, как и подобает любящей паре: в одной постели обнимая друг друга. И на все эти ласкательные прозвища в обращениях я так же согласен. Пожалуй, последнее самое удивительное одобрение с моей стороны, ибо я даже в детстве кривился от схожего рода действий. К примеру, Элизабет лет в восемь наслушавшись романтичных легенд от гувернантки, пыталась звать меня «Le bleu de l'iris»** на французский манер. А ее брат, как-то совершая с нами конную прогулку, рассмеялся на это и сказал, что у наследственного королевского детектива кличка должна быть под стать заодно и выражая его род занятости в бизнесе. Немного помолчав, он с усмешкой выдал — «Phantom chocolate»*** — ехидство так и скользило в голосе Эдварда. Маленькая леди его поддержала, потому как шоколад по ее мнению это очень мило. Тогда я лишь одарил кузена гордым взглядом и наказал своей пони ехать быстрее подальше от него. Неимоверно бесит его бахвальство по отношению ко мне и нынче, но с той поры я куда более скептически настроен против всяческих эпиклес. Однако из уст моего демона они звучат столь чувственно и любовно что сердце с душой, словно ластятся под его бархатистый нежный голос и улыбка сама расцветает на моем лице. Устроившись удобнее в родных объятьях, я крепче обнял Себастьяна, скользнув губами по его щеке, уткнулся носом в шею. Вдобавок он укутал меня в свою меховую мантию. Приятное тепло охватило не только тело, но и мягкими пушинками укрыло все нутро, согревая и даруя безмятежную умиротворенность. Куда-то разлетелось большинство мыслей, в основе отставляя одну, а именно — придумать какие-нибудь прозвища в ответ для своего ненаглядного. Бережно держа меня на руках, Микаэлис не спеша направился на второй этаж дома. Внезапно, когда мы уже достигли ступеней лестницы и стали подниматься наверх, раздался громкий шипящий с треском свист, а после звук схожий на выстрел... Но не простого оружия, а нечто полегче взрывов кухни Барда. А затем еще и еще... Неосознанно дернувшись и вздрогнув, я моментально очнулся от идиллии покоя и плотнее прижался к любимому. Резко остановившись, он замер, на пару секунд хмурясь, стремился понять, откуда доносились выпалы. — Что происходит? — жутко волнуясь, еле прошептал я. — На поместье напали и как всегда главная мишень — я? — руки дрожали от страха, от того я сильнее пальцами стискивал шею Себастьяна нервно усмехаясь. — Успокойся, — тихо вымолвил он, губами касаясь моего виска и поглаживая ладонью вдоль спины. — Спланируй кто-то покушение, он бы не затевал стрельбу на улице, — мой Король спустился вниз и, развернувшись, напряженно всматривался в противоположную сторону холла: там, в тусклом освещении догорающих свечей находилась дверь, ведущая на задний двор. — Он или они пробрались бы сюда бесшумно и незаметно либо уже бы давно выбили мешающую им преграду и ворвались внутрь, — взглядом он указал на дверь и решительно зашагал к цели. Около выхода залпы громыхнули еще раза четыре и все стихло. Демон поставил меня на пол, щелчком сменяя свое праздничное одеяние на форму дворецкого: — В любом случае находись позади меня, — загородив меня левой рукой, правой он потянулся открывать замок. Почему-то боязнь исчезла, взамен накатила злость. Кто посмел играть с главой рода Фантомхайв?! — Не позволю! — гневно прошипел я, отодвигая Себастьяна. — Никому не позволю глумиться над цепным псом королевы! — последнее, уже выкрикнув, я, яростно рванул ручку двери. — Это опасно, милорд! — воскликнул Микаэлис и, схватив меня за плечи, прижал к себе. Зажмурившись, я отвернулся и буквально влип в демона, вцепившись в его фрак на талии. Из распахнутой настежь двери пахнуло холодом и знакомые голоса, и веселый смех раздались где-то совсем рядом. — Мой Господин, наши предположения оказались ошибочными, — как-то чересчур радостно сказал он. — Посмотрите сами. Я осторожно приоткрыл глаз и выпустил из рук ткань одежды Себастьяна. Над порогом кружились снежинки, и налетела поземка от снега во дворе. Я зябко поежился: мороз, и зимний ветерок явственно ощущались после прошедшего волнения. Подняв взгляд выше вперед, в метрах четырех от нас, благодаря яркому свету полнолуния, я узрел следующую картину: Мейлин, Финни и Сома задорно смеясь, улыбаясь, помогая друг другу катали снежные шары высотой едва ли не в свой рост по убывающей, а справа от них на безопасном расстоянии Агни с Бардом под хохоканье Танаки заряжали очередную порцию салютных ракет. Я даже застыл на мгновение, приоткрыв рот: — То есть я испугался обычных праздничных атрибутов? — весьма громко спросил себя я, подходя к увлекшейся компании испытывая смешанные чувства конфуза и насмешливости. Увидев меня, наш повар подскочил и виновато почесал затылок: — Простите, Господин, ээ... нам казалось, Вы давно спите... — он глупо улыбался. — Ваша светлость, искренне прощу прощения за то, что мы Вас побеспокоили, — слуга индийского принца сложил ладони в смиренном жесте молитвы. — И поэтому вы затеяли продолжение рождественского банкета? — я скептически поднял бровь, оглядывая Барда и скрещивая руки на груди больше от того что продрог, чем от недовольства. Я нисколько не сомневался в том, что идея развлечься еще и на улице после торжества с гостями принадлежала троице наших неугомонных слуг. Сома их поддержал, а Агни попросту не смог никому отказать в силу глубокого почитания своего хозяина-«Бога». — Вот, мой лорд, наденьте, иначе рискуете простудиться, — раздался позади меня заботливый голос моего дворецкого. Я обернулся. Черт! А это трудно — скрывать при всех улыбку и желание с благодарностью поцеловать в ответ своего возлюбленного. Потому я лишь деланно кивнул, влезая в рукава подставленного ним полушубка отмечая, что он успел накинуть на себя пальто. — Где вы взяли фейерверки? — допрашивал я своего американского «шефа», пока Себастьян, стоя на одном колене застегивал пуговицы и помогал мне попасть пальцами в перчатки. — Их мистер Лау подарил, — с уверенностью отчитался он. — По прошествии часа с начала бала я ходил выбрасывать мусор, возвращаюсь на кухню и тут он, улыбается, здоровается, поздравляет с Рождеством и дает мне большую коробку, говоря, что в ней подарок для нас — прислуги поместья Фантомхайв. «А особенно он понравится тебе» — так он сказал, подмигнул и ушел, — с припоминающим видом поведал Бард, жуя сигарету. — Тц, мало того что явился без приглашения так еще и это, — фыркнул я. — К слову мистер Лау принес не только ракеты для салюта, но и непонятного состава наркотический порошок, — закончив меня одевать демон, теперь стоял рядом и с раздражением сетовал на наглого китайца. — Он зачем-то оставил мешочек с каким-то веществом на кухне, а Его высочество принц, вероятно, принял это за соль... В общем, не зайди я за очередным подносом с бокалами шампанского для гостей и не дай вашему господину, мистер Агни, настоящую соль, для него все могло бы завершиться гораздо плачевнее, — с сожалением вздохнул Микаэлис. Услышав такое, слуга ребенка Бенгальского Раджи ужаснулся: — О, превеликая Кали, моя благодарность вам безгранична, мистер Себастьян! — Ну что вы, — мой ненаглядный засиял своей фирменной улыбкой, — как дворецкий семьи Фантомхайв я не смел, допустить, чтобы дорогой друг моего Господина пострадал по вине незваного визитера. — Этот... продавец запретных развлечений слишком многое себе позволяет, — процедил я. — Мне с ним побеседовать на сию тему, милорд? — голос и взгляд Себастьяна так и сочились предвкушающим коварством. — Ни к чему. С такой особой как Лау нужно действовать изысканнее — его же методами, — в тон ему ответил я. — Завтра, а вернее уже сегодня отправлю ему сюрприз, в честь Рождества, предварительно посетив лавку нашего общего знакомого, — я усмехнулся. О, да, подарочек из похоронного бюро для бывшего главы шанхайской мафии зрелище будет еще тем! — Я так рад, что ты не спишь, Сиэль! — налетел на меня, сзади наваливаясь, прокричал прямо в ухо никто иной как несостоявшаяся жертва шутки Тао. — Ты тяжелый, — пропыхтел я, отталкивая Сому. Но кто, же меня слушал? — Пойдем, малыш, поможешь нам лепить снеговика, — и, схватив меня за руку, бесцеремонно потащил за собой. Меня перекосило от «малыш». Один дьявол или бог знает, сколько раз я просил Кадара не принижать мой возраст, таким образом, однако тщетно. Закатить сейчас сцену разборки означало бы лишь подтверждение его обращения, да еще и позор на глазах у собственных слуг. До которых принц меня и доволок. Мейлин и Финни осматривали результат своих трудов — три безликих снежных кома слепленных воедино с растопыренными ветками вместо рук возвышались над ними, имея грозный вид. — Чего-то ему не хватает... — задумчиво протянул наш садовник. — Вообще-то лица, — подсказал я. — Ой! — вскрикнув, они синхронно обернулись. — Господин, мы Вас разбудили, простите, — пролепетала, горничная слегка запинаясь. Я махнул рукой: — Я еще не ложился. Как я помню из детства, этим снежным фигурам глаза и рот выделывают из мелких темных камешков, а нос — из моркови. Так же украшают атрибутами в виде шарфа, что-то вроде ведра на голову и по желанию добавляют несколько небольших камней вдоль среднего шара, тогда создается впечатление, что снеговик одет. — Потрясающе! — с восторженным блеском во взгляде воскликнул Сома. — Пусть Мину уже не вернуть, но я ничуть не жалею о приезде в Англию! Чудеснейшая страна! У нас в Индии зимой очень жарко, иногда идут дожди, и слепить какие-нибудь скульптуры можно только из песка. О снеге я узнал исключительно из книг, что читал мне Агни. А теперь смотрю на него, касаюсь, ощущаю, любуюсь... Да что угодно! — набрав полные пригоршни белых осадков, счастливый юноша, смеясь, закружился, обсыпая ими себя, меня и отчасти радостно улыбающихся слуг. — Кстати, Сиэль, — он склонил голову набок. — Чего? — спросил я, отряхиваясь от сбившихся снежинок на левом плече и рукаве. — А почему ты говоришь о детстве так будто оно у тебя прошло давно или не было вовсе? — удивленно озадачился принц. — Три года назад после смерти родителей мне пришлось прервать беззаботную жизнь ребенка и вступить во взрослую — главой своего рода с должностью личного детектива ее Величества и взять на себя ответственность управления бизнесом отца. Какие уж тут игры со снегом или любые другие подходящие мне по возрасту, — я хмыкнул. На лице индийца промелькнуло искреннее сожаление, а я впервые безболезненно и с легкостью на душе рассказывал кому-то о своем трагичном прошлом. Мысленно отметив отпущенное исчезнувшее горестное бремя пережитого, я продолжил: — Однако если вы взялись лепить это изваяние, то придайте ему должный вид, — я перевел взор на притихших слуг — те насторожились внимать. — Не желаю портить территорию своего поместья бесформенными кучами снега. Потому, Финни, Мейлин, найдите все для того чтобы обычные комья стали настоящей скульптурой именуемой снеговиком. — Я лукаво усмехнулся: — Это приказ. — Есть, сер! — счастливо прокричали они и стремительным шагом удалились в дом. — Сома, тебя тоже касается, — обернулся я к весело улыбающемуся парню. — А? — он «спустился на землю» — Малыш, я ведь принц, — снисходительно пояснил он. — Не престало наследнику Раджи бегать в поисках овоща и камней для снежной статуи, — вздернув подбородок, Кадар жестом руки откинул волосы назад. — К тому же твоя горничная и садовник отлично справятся и без меня плохо ориентирующегося в твоем особняке. Но если так важно, я попрошу Агни к ним присоединиться, — серьезно предложил он. Вот как? Что ж... Даже на такое горделивое создание снискается свой соблазн. Хитрый взгляд из полуопущенных ресниц и атака: — Принеси мне ведро лично и у тебя появится шанс подержать меня на руках, пока я его надену на слишком высокого снеговика, — елейно промолвил я, указывая пальцем наверх. Интерес его высочества взрос, проявляясь в задумчивой дилемме между: потискать меня и пойти против своего самолюбия либо стоять в ожидании моих слуг сохраняя статус и возвышая надменность. — А завтра я сыграю с тобой в шахматы и карты, научу играть бильярд, — добивал я тем же голосом. Лед тронулся в мою пользу — понял я по тому, как юноша расплывается в довольной улыбке, быстро кивая и схватив меня за плечи. — И съездишь со мной на ярмарку, — не вопрос — утверждение, с неким волнением сжимая мне предплечья. — От тебя зависит, — улыбнулся я сквозь ощущение неудобства из-за его сдавливания моих частей тела. — Уже несу! — с энтузиазмом выкрикнул индиец и умчался в дом. Я расслабленно выдохнул. — Никогда не перестану восхищаться твоими лидерскими качествами, — бархатный голос обласкал ухо, а теплые руки обняли со спины за талию и притянули к себе. Вздрогнув, я повернул голову: — Ты меня напугал, Себастьян! — возмутился я, опасливо дернувшись, но напряжение спадало от осознания, в чьих объятьях я нахожусь. Увы, продлился мой покой с минуту, если нас застанут в таком положении... — Отпусти, иначе попадемся, — тихо попросил я, силясь высвободиться. На это меня лишь крепче обхватили, притискивая к себе. — Я соскучился, — полупрошептал мой любимый, куснув мочку уха и тут же лизнув ее. — Бард и Агни заняты фейерверками, а остальные выполняют твой приказ. Зная наш нерасторопный дуэт и принца, который и шагу не может ступить без своего дворецкого, их поиски нужных элементов для завершения снеговика затянутся надолго, — усмехнувшись, он начал нежно поглаживать меня по животу ладонью правой руки, а левой игриво скользнул вниз взял мою ладонь и переплел наши пальцы. — Так что времени у нас достаточно к тому же везде темно не считая луны, и мы стоим за этим самым изваянием, — последние слова он промурлыкал, потираясь носом о мою щеку, чмокнул меня в висок. Наслаждаясь ласками своего демона, я прикрыл глаза, затем полностью к нему повернулся, не разрывая кольца его рук. — Ладно, целуй, — я мягко улыбнулся, — только скорее, мало ли... — Рад, что наши желания совпадают, — с коварной улыбочкой пропел он. Нагнувшись, Микаэлис заключил в чашу рук мое лицо и почти невесомо стал поглаживать по щекам. Тепло его ладоней и пальцев чувствовалось сквозь ткань перчаток. До того хорошо, что я разомлев, вновь смежил веки и облизнув губы, сам потянулся за поцелуем. И сразу же ощутил вкус губ своего возлюбленного на своих устах. Сперва трепетное касание, а следом он, вобрав мою верхнюю губу, немного ее пососал и кончиком языка надавил на нижнюю, проникая мне в рот. Охотно его, впустив, я одной рукой обнял его за шею, а другой зарылся пальцами в пряди шелковистых волос и сам дотронулся до язычка Себастьяна, лизнув его. Демон еле слышно простонал и завладел моим языком, целуя по-собственнически жадно и волнующе даря безмерное удовольствие. — Люблю тебя, — прошептал Микаэлис, прикасаясь к моему лбу своим. — Я тебя тоже... очень... сильно... — нормализуя дыхание, с улыбкой выговорил я, пальцами поглаживая открытый участок кожи, на его шее, нежно целуя в уголок губ кончик носа и щеку. На что мой любимый блаженно сощурил сверкающие алым очи и прижал меня к себе: ладонью правой руки скользнул по плечам и спине, а левой гладил по голове и шее. Его действия окунули меня в атмосферу уюта и единения с ним — самым родным для меня сейчас созданием и надеюсь, останется таковым и в дальнейшем будущем. Прильнув к нему всем телом, я таял в неге, забыв, где нахожусь. — Себастьян, Господин, мы зарядили фейерверки, — резко прервал нас зовущий голос Барда слишком громкий для нашего уединения, — давайте их подожжем и посмотрим на салют! — С веселым любопытством мужчина заглянул к нам: — А что вы делаете? Отпрянуть друг от друга мы успели, но этот бывший военный как танк хрупкий цветок растоптал прекраснейший момент! Я скрипнул зубами и ответил ему довольно грубо: — Снеговика достраиваем. Однако наш повар из непробиваемых: — А где Мейлин, Финни и Его высочество принц Сома? — продолжал допытываться он. — По приказу Господина они ищут элементы для завершения снежной скульптуры, а Его высочество любезно проявил инициативу им помочь, — не выдержал демон, гневно на него посматривая. — Иди, Бард, поджигай ракеты, мы уже закончили, — с устрашающей улыбочкой сказал он. — О, да с радостью! — мужчина абсолютно не обратил внимания, на наше раздражение широко улыбаясь, он быстро ушел обратно. Вскоре одна за другой с мерцающими искорками свистя стали взлетать вверх красные «бомбочки», разрываясь в вышине ярчайшими салютными огнями. Из каждой из них по очереди вылетали то радужные, то фейерверки из составляющих ее цветов по отдельности, а то и вовсе подобны фонтанам россыпей золотистых звездочек. Смешиваясь, гамма колеров завораживала! Я с придыханием наблюдал за столь великолепнейшим зрелищем. Потому, когда неожиданно ощутил на своих плечах руки Себастьяна, малость поежился. — Так моему котенку нравятся подобные представления из праздничных огней? — в самое ухо произнес он лукавым голосом источающим мед, посылая толпу мурашек по моему телу. — К-котенку? — жар прилил к щекам, я повернул к нему голову совершенно пунцовый. — Летом обязательно поедем в путешествие по Азии. Там в это время года проводится множество мероприятий связанных с фейерверками, а Сиам**** и Япония являются ведущими странами в запусках салютных ракет, — улыбаясь, пояснил мой ненаглядный, полностью игнорируя мое замешательство. И добавил: — Если ты хочешь, конечно...? — неотрывно глядя на меня с долей надежды. — Я... Я не против, — пробормотал я уже менее смущенно, — но до лета еще далеко, вдруг придется заниматься каким-нибудь расследованием или делами компании... — Главное что ты согласен, а уж я-то позабочусь о том, чтобы нам ничто и никто не смог помешать, — недвусмысленно подмигнул он. Я лукаво улыбнулся: — Дорогой, насчет котенка... — первое прозвище в отместку его двух. — Как ты назовешь того малыша что я тебе подарил? — и накрыл ладонью его руку находящуюся у меня на правом плече. На миг демон изумился, однако быстро вернулся к своему привычному виду, ласково мне улыбаясь: — Хм-м... Я еще не определился с именем... Но точно выяснил, что он все-таки самец чему крайне удивился. У него круглое личико, настороженный взгляд и когда он ел, то хвостик опускал к полу, что часто присуще самкам этих животных. — Да ты прямо эксперт, — я коротко рассмеялся. — Если он выглядит, как маленькая кошка, но при этом оказался котом тогда и имя ему следует выбрать отображающее оба пола. К примеру, люди называют своих детей именами Харриет или Кэмерон вне зависимости от рождения у них сына либо дочери, потому как они не привязаны однозначно к мальчикам или девочкам. — Учитывая несоответствие внешности с полом котенка, твой вариант идеален и мне неожиданно пришла немного другая идея. Дать ему имя не какого-нибудь животного, а объединить и составить из наших. Ну, допустим Селэстиян либо Янабелис, — мой любимый пребывал в умиленном восторге, подбирая клички питомцу. — Твоя фантазия безгранична, — я не сдержался от шутки. — Янабелис — звучит, словно имя какой-то сказочной принцессы схожее с Анабель. Куда более подходит Селэстиян. Можно называть и Лэсти и Ян, — с улыбкой посоветовал я, запоздало подумав, что в данный момент мы подобны парочке молодоженов обсуждающих различные имена для нашего ребенка. Вспыхнув, я молился неведомо, кому дабы румянец не проявился на щеках и Микаэлис не понял моих мыслей. Но он поглощенный таким важным занятием проникать в мое сознание явно не собирался. Лучезарно мне, улыбнувшись, он кивнул: — Благодарю за помощь в столь значимом для меня вопросе, мой возлюбленный господин. Пожалуй, я остановлюсь на Селэстияне. Если придумаю еще какие-то интересные имена, обязательно поделюсь с тобой размышлениями на этот счет. Более мы не разговаривали. Себастьян даже руки убрал с моих плеч, оставаясь позади меня, он беспристрастно смотрел на взрывающиеся салютные ракеты. Сразу же остро ощутилась нехватка его прикосновений: плечи обдало холодом, будто на мне из одежды была только рубашка. И когда я успел так привязаться к его тактильному присутствию рядом? Хотя предосторожность демона выявилась, кстати, ибо к концу фейерверка к нам присоединились Мейлин с Финни и Сома с раздобытым железным ведром. Наверняка с подсказки горничной принц нашел его в комнате хранения предметов для уборки. — Итак, Сиэль, ты готов? — Кадар с радостной улыбкой потрясал передо мной «шляпой» для снеговика. Не успел я не то, что ответить, просто полностью выдохнуть как он подхватил меня на руки: левой держа за бок и частично за бедро, а ладонь правой легла на мои ягодицы из-за подсаживания вверх. Почувствовав из-за этого неловкость, я обернулся, в замешательстве глядя на своего любимого — тот поджал губы в тонкую полоску и пристально следил за руками и действиями индийца. Я поспешил водрузить ведро на голову снежной скульптуры и отстранился. Восторженно пискнув, принц обхватил меня со спины за талию и, смеясь, покружил в воздухе, напоследок прижал к себе и опустил на землю. — Какой же ты милый! — счастливо сияя, он, продолжал меня тискать. — Сома, — еле выдыхая, хрипло простонал я, — ты вроде мало знаком с Элизабет, а такое впечатление, что долгое время она тебя обучала технике удушающих объятий и прилагающимся к ним пыткам щупать и мять людей. — Ой, Сиэль, хоть сегодня не будь букой! — со смехом махнул рукой юноша и обнял меня за плечи. Я подавился такой наглостью и хотел уже возмутиться, как меня перебили: — Извините, — чуть ли не крикнула наша горничная, но под обращенными на нее взглядами стушевалась, — вам не кажется, что снеговик чем-то напоминает мистера Себастьяна? — куда тише краснея, спросила девушка. — Хм... схожесть есть, — поддержал ее Кадар, осматривая результат общих трудов, — коричневые камушки глаз, словно карие и черные вдоль туловища как пуговицы на жилетке Себастьяна, — он с улыбкой глянул на демона. — А так же черный шарф — копия его галстук! Все дружно закивали головами, что получившаяся скульптура и впрямь внешне немного имела подобность моего дворецкого. Кроме него самого. Мой дорогой натянуто лыбился, косясь на Мейлин, взором обещая сжечь ее в кухонной печи в ближайшие пару часов. — О-о-о, — вдруг с хитрой не сулившей ничего хорошего улыбкой протянул принц, — нашей снежной статуе — Себастьяну определенно кого-то не хватает и этот «кто-то» — ты, Сиэль, — смеясь, он ткнул в меня пальцем. — В смысле? — удивился я. Затем нахмурился, скрещивая руки на груди: — Ну, уж нет, я не собираюсь ради твоего развлечения стоять рядом со снежными шарами. И к тому же в этой фигуре тысячная доля сходства с моим слугой. — Ха-ах, ты не понял, малыш, — засиял Сома, — незачем стоять рядом со снеговиком нужно слепить такого же, но поменьше и внешне похожего на тебя. Я помрачнел: — Ничего худшего не смог придумать? — Бросьте, Господин, это же весело! — подхватил и себе затею Бард, хотя от него я не ожидал такой активности. — Помню как мы с солдатами в периоды затишья, на войне дурачась, лепили смешные скульптуры из комьев мокрой земли, сидя в окопах и блиндажах, — он затянулся сигаретой, по-видимому, «улетая» в прошлое. — Господин, не переживайте. У нас каким-то образом получился снеговик имеющий вид Себастьяна, и мы с удовольствием сделаем еще одного уже наподобие Вас, — и Финни туда же... Радости юноши не было предела. Он повернулся к остальным: — Правда, ребята? — Я начну катать первый шар! — восторженно заявила Мейлин, подняв руку вверх. — Отлично! За работу! — с тем же ликованием наш садовник присоединился к горничной в поднятии конечности. Я на них покосился и вздохнул: — Что ж ладно, если вам охота возиться с такой чепухой, комкайте снег стройте из него замки и вырезайте статуи изо льда, а я оценю ваши старания где-то около полудня или позже — к обеду... Себастьян, мы... — Нет! Нет! Стоп! — завопил мой сегодняшний персональный раздражитель, тем самым прерывая меня. — Сиэль, нечестно избегать своего участия, в развлечении поручая слугам выполнять процесс игры. — Не наглей, Сома, — прошипел я, буравя его взором. — Прошу прощения, — встрял в наш спор мой любимый, вежливо улыбаясь, — Ваше высочество, у моего Господина выдался тяжелый день, насыщенный вечер и неспокойная ночь. Он слишком устал для того чтобы еще заниматься лепкой снеговика. Если позволите, то с этим справлюсь я...? — состроив ангельское личико, демон выжидающе поглядывал на Кадара. — О, а я об этом как-то не думал... — принц растеряно взъерошил волосы у себя на затылке. — Конечно, Себастьян, ты сам можешь создать снежную копию нашего маленького графа, — он довольно лыбился. А я готов был его прибить за «нашего маленького»! И почему у людей нет способности, уничтожать взглядом? — Благодарю, Ваше высочество, — дворецкий чуть поклонился, приложив руку к груди. Затем отойдя от всех немного подальше и в сторону, присев на корточки он набрал горсть снега, принявшись сминать белые хлопья в колобок. За начальным этапом последовал следующий, с помощью которого шарик в руках Микаэлиса катался по земле, постепенно увеличиваясь и расширяясь до нужных размеров основания будущего схожего со мной изваяния. Так за первым шаром появилось туловище, а потом и голова снеговика. Его фигурка вышла куда меньше и ниже, стоящего рядом соседа. Подойдя к Мейлин, демон что-то прошептал ей на ухо, от чего девушка слегка покраснела и, кивнув, убежала в дом. Сам же он, отыскав различные по форме и объему камешки, выложил из них рот и глаза снежной скульптуре. Неподалеку от нас находилось дерево, естественно Себастьяну не стоило труда отломить две не длинные ветки и вставить их по бокам корпуса снеговика — так тот обрел руки. Наша запыхавшаяся горничная, едва не сбив Агни, и она бы упала сама, если бы мужчина ее не придержал, подоспела с атрибутами внешности для снежного человечка. С улыбкой мой возлюбленный надел тому на голову черную шляпу-цилиндр из моего гардероба; морковь заняла место носа на лице, а синюю ленточку он завязал бантом на так называемой шее скульптуры. Микаэлис с улыбкой повернулся к «зрителям», наблюдавшим за его работой: — Ваше высочество, именно Вы пожелали еще одну снежную фигуру Вам ее и оценивать. Приблизившись почти вплотную к изделию, Сома изучающе его оглядывал, сверяясь с оригиналом, то есть, посматривая на меня. — Знаешь, Себастьян, — спустя минут пять заговорил он, — у тебя великолепный дар сотворять идеальные предметы буквально из ничего! — из него так и сыпалось восхищение. — И хотя из снега нельзя слепить статую настоящего человека, но благодаря деталям одежды у тебя вышел снеговик образом похожий на Сиэля! Они вдвоем так здорово смотрятся вместе! Ах, если бы еще и снег не таял... — нашего принца понесло. Я скрепя зубы сдерживал себя, дабы не выдать что-либо недостойное главы рода Фантомхайв. — Ваша похвала и восторг для меня огромная честь, — почтительно поклонился демон. Я фыркнул: — Наконец ты доволен. Теперь Вы разрешите мне, Ваше высочество, покинуть Ваше общество, чтобы лечь спать ранним утром? Кстати из-за Вас же, — сарказм из меня выбрался наружу. Я ожидал чего угодно: того что Кадар предложит опять запустить салют или же своей прихотью заставит для всех устроить чаепитие со сладостями отмечая начало первого дня после сочельника. Однако внезапно он зевнул, прикрывая рот ладошкой: — Уа-ах, все-таки утомляет не спать почти сутки... — Как-то поздновато ты это понял, — усмехнулся я. — Мой принц, я пытался до Вас донести, что продолжать торжество ночью на улице плохо отразиться на Вашем здоровье, но Вы меня не послушали, — сокрушался Агни. — К тому же своим шумом мы побеспокоили Господина Сиэля, — он с сожалением взглянул на меня. — Эй, да вы меня перебили! — на мгновение юноша надулся. — Я не отрицаю, что долго находиться на улице зимней ночью в мороз, значит рисковать подхватить простуду. Зато это незначительное опасение вреда организму никак не сравниться с веселым времяпровождением с друзьями! — Он со смехом сгреб меня в охапку, прижимая к себе: — Спасибо за такой чудесный праздник, малыш, сказочных тебе снов! — О-отпусти! — неловко краснея, я отпихивал Сому от себя. Он продолжал смеяться, и уже отцепившись от меня, улыбался: — Мы завтра... Ой, уже сегодня едем на ярмарку, не забудь, — подмигнул мне неутомимый любитель приключений. «Да чтоб тебя!» — мысленно ругнулся я. — Идем, Агни. Дворецкий кивнул своему «Богу». — Намасте, — с доброй улыбкой блондин сложил ладони, в молитвенном жесте обращаясь ко всем, — отдохните, как следует, Господин Сиэль, — и лично ко мне. Развернувшись, он поспешил за Кадаром. — Ну, а вы чего застыли? Или вам надо постоянно только что-то приказывать? — «оживил» я слуг. Троица среагировала мгновенно: — Простите, Господин! Приятных Вам снов! Хорошенько выспитесь! — чуть ли не в унисон выкрикнули они и направились в дом. Почему-то потянуло глянуть на небо, что я сделал, подняв голову вверх. Предрассветная синева с кое-где белыми облаками дарила ощущение легкой безмятежности. Позволив себе слабую улыбку, я зашагал к дверям поместья. — Милорд,... Сиэль, подожди! Себастьян догнал меня у входа. — Ох, я задумался, — я повернулся, к нему виновато улыбнувшись. — Это Рождество... Оно какое-то тягуче медленное пересыщенное событиями для меня даже чрезмерно положительными. И тем не менее я давно уже с момента гибели родителей не чувствовал себя настолько свободным от давящего груза пустоты, обреченности, холода и разбитости словно, все эти мучавшие меня кошмары разом отступили. А-а... что ты...! — воскликнул я, когда земля передо мной превратилась из вертикальной в горизонтальную — Микаэлис подхватил меня на руки. — А я хотел лишь одного — поскорее остаться с тобой наедине, прикоснуться к тебе, обнять и поцеловать, — промурлыкал он мне на ухо, проведя губами по мочке и скуле. — Я счастлив, что смог стать частью твоего спасения от преследующих страхов прошлого. Они не посмеют вернуться и причинить тебе боль. Если такое произойдет, их поглотит моя тьма, защищая тебя, золотце мое любимое, — и тут же я ощутил на своих устах нежный почти невинный поцелуй. Не углубляя, я столь же трепетно и мягко ответил, лаская губы Себастьяна. Растаяв в блаженстве и от слов своего демона, я обнял его за шею и положил голову ему на плечо: — Давай в следующем году проведем Рождество где-то не дома и только вдвоем, — тихо сказал я, начиная погружаться в дремоту. — Заметь, ты сам попросил, так что через год жди сюрпризов и полной изоляции от общества на неделю, а то и больше, — в его голосе слышались ликующие нотки. — Отдых от общества Элизабет, Сомы и всяческих балов с напыщенными богатыми идиотами мне просто обязан прописывать какой-нибудь врач хотя бы пару раз в год, — я едко усмехнулся. — Да и Рождество обычно празднуют с семьей, я ее лишился, а этой ночью обрел возлюбленного, надеюсь, наши отношения достигнут семейного статуса, в котором мы будем друг другу по-настоящему родными, — с улыбкой озвучил я свое внутреннее желание. — Еще не хватало, чтобы тебя осматривал кто-то посторонний, — Себастьян хмыкнул, крепче прижимая меня к себе. Ревность? К такой мелочи? Сон нещадно овладевал мной и все же я приоткрыл глаза: на лице моего ненаглядного читалась угроза убить любого кто подойдет ко мне хоть на несколько метров. — Я твой доктор и я выпишу тебе столько выходных сколько посчитаю нужным, — его тон сменился на чуть игривый. — Котенок, я считаю, тебя своей семьей еще с тех самых пор как втайне полюбил. Сейчас же, когда мы друг другу признались, я буквально осязаю, как усиливается наша целостность и крепнущая между нами связь, — серьезно с некой теплотой говорил он. — Полагаю, у меня нет выбора, я в ваших руках, доктор Микаэлис, лечите, — я коротко искренне рассмеялся. — От твоих слов о взаимности наших стремлений к всеобъемлющей близости и глубинным прочным узам внутри себя я испытываю непередаваемую сладостную эйфорию сравнимую с каскадом фейерверков, чьи разноцветные огоньки согревают и наполняют собой сердце, — поделился я сокровенными эмоциями. — Спасибо тебе за воплощенную мечту, мой Снежный Король, — посмотрев на демона с обожанием, я чмокнул его в щечку. Вероятно, мое откровение его ошарашило: — Так вот каково описание того что со мной происходит при любом касании или взгляде на тебя... Я хихикнул: — Необязательно. У каждого свое представление о неожиданно вспыхнувших к кому-либо чувствах. Никогда не являлся объектом признаний и сам не влюблялся в силу возраста и всего пережитого, но некоторые книги... В частности Элизабет. Она еще в детстве говорила, что романтичная симпатия у нее ассоциируется с воздушными, пышными, белыми облаками, где она сидит или лежит, вокруг огромная поляна с цветами при этом ее окутывает нежнейшим шелком, а тучи неспешно плывут, пока она в них ныряет как в озеро. Тогда ее подобные разговоры мне казались забавными девчачьими фантазиями, родительская любовь была совершенно иной... А теперь я начинаю понимать... И то что я описал далеко не предел того что твориться у меня внутри при малейшей мысли о тебе, — ласковая улыбка расцвела на моих губах. — Из множества моих контракторов и наблюдений за остальными людьми никто из них не старался объяснять партнерам суть своих чувствий. В основном все повторяли стандартную фразу признания. Моя природа не давала мне возможности осмыслить, что такое любовь, да я и не стремился, скорее, смеялся над человеческой глупостью и слабостью, особенно если для одной из сторон или обеих она изображалась фальшью. Так же ни к кому из смертных я ничего не ощущал кроме голода и в редких случаях похоти обычно по велению своих господ, — он насмешливо усмехнулся. — С тобой все иначе: меня нестерпимо тянет находиться постоянно как можно ближе, не отпускать ни на минуту и исполнять какие угодно приказы, чтобы ты не попросил. Мне ненавистно знать, что твоя невеста опередила меня, беседуя с тобой о любви, однако в этом кроется ее весомое отличие от массы других. — Вдруг очи Себастьяна вспыхнули алым: — Ты должен подробнее рассказать мне о том, что с тобой происходило, когда ты осознал ко мне свою влюбленность, — его хватка усилилась. Я удивленно на него воззрился: — Ревнуешь к девочке, наболтавшей о своих грезах в столь раннем возрасте? Нам было вроде лет по восемь... Точно не помню. Каким образом ты вообще определил, что она имела в виду меня? Даже я не догадывался о ее признании. Да и «опередила»? Вообрази себе роман мужчины и ребенка, если бы мы как-то неожиданно познакомились намного раньше. Уж я бы точно ничего к тебе не почувствовал, — я рассмеялся. — И, Ваше величество, смилуйтесь, вторые сутки без сна я не выдержу, потому поведаю Вам историю своих сомнений и опасений, смешанных с мучительным удовольствием от влечения, к Вам поспав хоть немного, — я зевнул, веки уже слипались. — Эта девочка претендует на статус твоей будущей жены, несложно разгадать, что ее речи еще в детские годы имели цель вызвать у тебя далеко не дружеский интерес. Ну а ты либо видел в ней, лишь кузину либо тебя вовсе не привлекали маленькие леди, — он двусмысленно улыбнулся, а я смущенно потупил взгляд. — У демонов нет предрассудков касательно полов возраста и ряда других как бы причин, в которые люди себя загоняют, дабы сохранить маску морали. Если мы кого-нибудь приметим для себя, неважно, какой расы понравившаяся особа, мой сородич ее заберет себе пусть и младенцем. Намерения у всех разные, очень редко ради любви, чаще нам нужны души и кровь или же только тело что тоже нехарактерно, — в задумчивости произнес он. «Такой милый» — пронеслось в моей голове вопреки жестокой правде о жителях Ада. — Ох, солнышко, прости, — Микаэлис быстро поцеловал меня в губы, из-за этих болванов твой режим полностью сбился. Ты не замерз? — обеспокоенно спросил он. — Опять ты попал в точку, — улыбнулся я, — моя сестра являлась единственной представительницей слабого пола в моем окружении, причем навязанная мне в невесты едва я научился писать первые слова, но кроме дружбы и общения я ничего к ней не испытывал. С тех пор мое отношение к ней не изменилось, я не смог влюбиться в родственницу и подругу детства. Зато встретил свою судьбу в лице создания из потустороннего мира, и я счастлив, что твое намерение относительно меня, то самое редкостное среди вашей расы, — я поерзал в объятьях Себастьяна, теснее к нему прижимаясь. — Режим — не главное, куда значительнее моя усталость и действительно неприятное ощущение зябкости, — я передернул плечами, — мой возлюбленный меня согреет? Поможет расслабиться? — хитро состроил я глазки. — Маленький соблазнитель, — в его усмешке промелькнула задорность и коварство. — Господин, моя выдержка как дворецкого превосходна, но вот как Вашего возлюбленного — трещит по швам от таковых намеков, боюсь, не стерплю и мы с Вами перейдем к более глубокой стадии наших чувств чуть ли не сразу после признания, — блеснул очами в ответ мой дорогой. Краска прилила к щекам, я неимоверно застеснялся, однако не собирался поддаваться на уловки бесстыжего провокатора. — Надо же какой пошлый демон мне попался. Под согреванием я подразумевал теплую постель с одеялом и тебя рядом, а под расслаблением — теплое молоко с печеньем и какую-то увлекательную историю о Рождестве, — я победно улыбнулся. — Беру свои слова обратно и впредь запрещу себе помышлять о чем-то неприличном вплоть до Вашего совершеннолетия, мой лорд, — с прискорбием молвил он. Но я прекрасно знал, что его «смирение» напускное, не минет и дня как его заигрывания возобновятся. — Пойдемте, я уложу Вас спать, принесу, молока и, согревая собой, буду рассказывать Вам одну из праздничных легенд, — наконец я на руках Себастьяна переступил порог дома. — Идем, мой персональный рождественский дух, — в его очах отразилось замешательство, я же мягко улыбался. Себастьян смотрел на меня, затем его смятение превратилось в чарующую улыбку: — Мой котенок, — прошептал он, целуя меня в висок. От этого я прикрыл глаза, уткнувшись носом в шею своего любимого, начинал понемногу засыпать, чувствуя лишь плавное покачивание от передвижения Микаэлиса.

***

Мальчик, провалившись в полусон, не видел, как его дворецкий обернулся возле двери: щелкнул пальцами и веточки-руки снеговиков так схожих на них переплелись вместе, а довольный демон, заперев вход в поместье, стал подниматься в покои своего Господина. Не знал юный граф, с какой осторожностью, дабы не разбудить, его переодели с красивого выходного костюма в ночную сорочку и предварительно нагрев постель, укрыли одеялом. Не ощутил Сиэль и того что кровать прогнулась под чужим весом и к нему лег одетый в одну рубашку его суженный. Аккуратно устроив своего малыша на груди и обняв, мужчина поцеловал его в макушку, с улыбкой перебирая сизые прядки, подумал, что как только его лорд выспится, он тут же принесет ему молока с печеньем. А сказку о Рождестве можно отложить до вечера и попивая чай у камина с чем-нибудь сладким граф, сидя у него на коленях будет слушать разные истории на тему этого зимнего человеческого праздника. Но все же мысли Себастьяна больше крутились вокруг того как удачно их контракт иногда с элементами обоюдной ненависти и безразличия перерос из еды и мести из хозяина и слуги в нечто настоящее, приятно-ласкающее, обжигающее, манящее, для него сравнимое с насыщением вкуснейших душ. Однако куда ярче, продолжительнее, любопытнее, намного превосходящее в удовольствии и по состоянию его чувств к мальчику, гораздо слаще и острее. Люди переживая в себе хоть каплю подобного называют свою симпатию к кому-то — любовью и, увы, лишь единицы из них верны своим избранникам и честны с ними во всем. Демонам в какой-то степени не дано испытывать светлые эмоции, особенно к смертным, да и не доводилось ни разу Микаэлису видеть положительные результаты таких связей. Не встречал он доселе и того кто бы даже чуточку чем-то его заинтересовал, сплошь серые пресные лица и напичканные всеми грехами души с кое-где цветными на них пятнами. Из этих «цветных» и приходилось выбирать себе пищу. Так что судьбоносный зов Сиэля вполне можно именовать бриллиантом из грязи. Его драгоценный камешек очистился и постепенно засверкал всеми гранями, ослепляя собой и адскую тварь. Мужчина весело улыбнулся, вспоминая все их споры и разногласия с контрактором как в исполнении приказов, так и в обучении его котенка наукам и общим правилам английского джентльмена. В этот момент Фантомхайв заворочался, перерывая размышления дворецкого, и чисто интуитивно обнял поперек груди свой источник тепла, прижимаясь к нему и закидывая изящно-стройную ножку тому на бедро. Себастьян лукаво усмехнулся: вот как? Маленький чертенок, весьма откровенно льнущий к нему во сне, а наяву стоит заговорить о близости, краснеет как спелое яблочко или помидор. И демону непомерно нравилась невинность и растерянность его графа пред такими вещами. Нравилось его дразнить и помалу подводить к краю, столкнуть оттуда и навсегда утопить в своей тьме показывая и доказывая гордому мальчишке, что для него нет в мирах существа лучшего, чем тот, кто постоянно рядом с ним, заботиться о нем и никогда не предаст. Если раньше Микаэлис действовал сугубо в рамках сделки то, влюбившись, он понял — лакомство в том чтобы веками лелеять и наслаждаться душой и телом живого Господина, а не единожды поддаться голоду и жалеть до конца дней. Лежа в обнимку с Сиэлем создание Преисподней впервые в жизни радовался праву на отдых что ему случайно выпал. Уж слишком непривычно было держать кого-то в руках по собственной воле, дарить нежность и ласку — оказывается, он это умеет — и пропускать сквозь себя мощнейший спектр пестрых эмоций. Они переполняют выплескиваясь и брызгаясь цветным пламенем от того так и подмывает расправить черные пушистые крылья и взлететь куда-то к звездам. Улыбаясь, Себастьян отметил в планы пригласить своего возлюбленного на эдакое свидание: прогулку по небу и показать землю с высоты демонического полета. А еще надо бы постараться сохранить позу, в которой юный граф сейчас мило посапывал, чтобы, когда он проснется подшутить по этому поводу и вновь любоваться его зардевшимся личиком. Следующим мысленным пунктом дворецкого стало избавление от навязчивой как муха невесты его мальчика. Во-первых, он уже имел право попросить Фантомхайва разорвать помолвку, а во-вторых, он не собирался ни с кем делить своего лорда пусть и с формальной нареченной. Далее череда раздумий сменялась одна за другой, особое внимание демон уделял их с графом будущему, видя в нем вечность только возле любимого, да и в представлении Себастьяна их жизненный путь состоял исключительно из «шоколада с сахаром», словно в каком-то девичьем романе нынешней эпохи. Но в реальности в отличие от мечтаний им придется столкнуться с массой препятствий и проблем, дабы отвоевать себе свой островок свободы и благополучия. Мужчина это понимал, огородить Сиэля от борьбы, не получиться хотя бы потому, что тому еще предстоит найти убийц его родителей, так же у него есть обязанности главы рода и перед королевой в занимаемой им должности. Впрочем, текучесть людского бытия коротка, а сократить ее существу Ада многих усилий не требовалось: несколько лет и юный граф сам захочет спокойствия и уединения с ним. И в этот промежуток времени Микаэлис обязательно разыщет тех ублюдков, что так жестоко поиздевались над его Господином, оставив того сиротой. Сложнее всего мальчику дастся радикальная смена его повседневного уклада и жилья, когда между ними исчезнет фиктивная маска контракта. Вот тут уже ответственность падет на старшего в их паре. Помимо возможно физических и моральных неудобств перехода Сиэля в мир его ненаглядного последнему необходимо будет подготовить как свой дом, так и добиться важнейшего у их Повелителя — сохранения жизни человеку и дозволение ему навсегда остаться в Преисподней. Правда, сущность графа все равно измениться — это вынужденная мера, если влюбленные пожелают вместе провести вечность. А они пожелают, уж в этом демон уверен. Себастьян устало выдохнул. Предвидение тех или иных событий в их с милордом отношениях выматывают. Нет бы, лежать и попросту нежиться в объятьях своего мальчика так он составлял какой-то столетний план действий. Дворецкий насмешливо фыркнул: «как на войну с ангелами» — мысленно сравнил он. Конечно же, их ожидает полно различных перипетий: хороших, плохих, радостных, опасных, интересных, уютных, будничных, романтичных... Может даже они не единожды поссорятся, а затем всякий раз последуют бурные примирения в постели... Однако нынче все это казалось таким далеким... И Микаэлис отбросив лишние переживания, расслабился телом и, прикрыв глаза, отогнал непрошеные напрягающие мозг картинки, что рисовало воображение. Незачем забегать наперед и что-то решать, прикидывая ту или иную ситуацию, все у них будет, но не сразу. А пока в часы такого редкого покоя можно забыть о контракте, расследованиях, надоедливой невесте Сиэля и полностью окунуться в создавшуюся прелестную атмосферу сна. Что мужчина и сделал. Медленно ласково поглаживая спинку, плечи и бока своего котенка Себастьян понемногу начинал дремать убаюканный ритмичным сердцебиением и тихим дыханием подростка. Где-то на периферии сознания, перед тем как уснуть окончательно, у демона мелькнула триумфальная мысль о том, что его граф теперь всецело принадлежит ему и что он порвет кого угодно за своего Господина, только уже не из-за печатного договора, а по собственной воле. Потому что он любит, и любим и это величайший дар, который получает отнюдь не каждое адское создание. Посему он сбережет свое сокровище любой ценой иначе, какой он дворецкий семьи... Нет, отныне он возлюбленный главы рода Фантомхайв и станет ему надежной опорой, достойным избранником и сильным защитником, дабы их союз длился нескончаемыми веками.

❉The Happy End❉