Зимнее чудо

      Нечто необыкновенное начинается тогда, когда выпадает снег. Первые снежинки неуверенно кружат на ветру. Прохожие поднимают головы, любуясь, и на миг вырываются из привычной будничной суеты. Город накрывает белая хрупкая пелена, ещё совсем юная и нестойкая. Затем она постепенно набирает силу, становится толще, пушистее, искрится при свете фонарей. И люди, и монстры ведут себя добрее, терпимее — внутри разгорается неясное предвкушение, ожидание волшебства.       Как и многие, Санс любил зиму. Поверхность становилась похожей на давно покинутый Снежнеград, и тёплые воспоминания согревали душу. У людей, оказывается, тоже была традиция украшать дома и улицы в предновогоднее время. Одна за другой на площадях расцветали яркие палатки, из которых доносились аппетитные ароматы выпечки, цитрусовых, глинтвейна. Шумели весёлые зазывалы, горожане надевали забавные шапки с белыми помпонами и всевозможные шарфы. От последнего явления Папирус был просто в неописуемом восторге. Вот уже который год подряд.       Центр города пестрел изобилием украшений. Огромная живая ель на площади упиралась в небо верхушкой-звездой. Гирлянды мерцали даже днём, оттеняя тёмно-зелёную хвою. Фасады магазинов соревновались друг с другом в яркости отделки. Играла музыка. Санс остановился ненадолго поглазеть на обстановку, и присел на одну из многочисленных лавочек. Ветра не было, и казалось, что снежинки падают сплошной вертикальной стеной. Это было красиво. Впрочем, в центр города Санс выбрался не случайно. Накануне Гриллби рассказал, что один из его официантов-людей, Фрид, всячески рекомендовал одну кафешку в этом районе. Сам монстр из гордости не захаживал в подобные своему заведения, и попросил друга лично всё разузнать. Возражать скелет не стал.       Лениво вглядываясь в ближайшие здания, что окружали площадь, Санс вдруг застыл, как будто превратился в ледяную статую. Женская фигура у витрины того самого кафе показалась ему смутно знакомой. Девушка говорила по телефону.       — Фриск? — позвал Санс не совсем уверенно. Прошло много лет, как они виделись в последний раз. Фриск, пока ещё была послом от монстров, почти не имела свободного времени и вечно была в разъездах. Настолько, что друзьям пришлось отдалиться и терпеливо ждать. А в последний раз она так и не вернулась из соседней страны.       Услышав своё имя, Фриск резко обернулась. Её голубые глаза удивленно распахнулись — очевидно, что она не ожидала встретить здесь знакомое лицо. Но изумление быстро сменилось смущением — Санс с улыбкой отметил, как быстро и ярко щёки девушки залил малиновый румянец. Некоторым вещам суждено никогда не меняться.       — Санс, — выдохнула Фриск, подойдя ближе, но присаживаться рядом не стала. Скелет с нескрываемым интересом изучал её лицо. Фриск выросла, превратившись в красивую молодую женщину. Черты её стали более чёткими, прошла юношеская мягкость, выражение самих глаз изменилось, но только не цвет. Серо-голубые, как хмурое декабрьское небо. Такими Санс их и запомнил.       — Сколько лет, сколько зим… Давно не виделись, а?       Фриск кивнула и опустила взгляд вниз, на кучку снега, сметённую утром дворником. Если снегопад будет продолжаться с тем же напором, то у этого небольшого холмика есть шанс превратиться в гору. Скелет выжидательно молчал. Что-то в новой Фриск беспокоило его — некая скованность движений, затаённая паника, робость. Неужели случилось что-то, из-за чего она вынуждена скрываться? Санс решительно поднялся. Люди бывают жестоки друг с другом, он точно это знал. Скелет был готов добраться до истины любыми способами.       — Как насчёт найти местечко поуютнее? — Санс галантно приобнял девушку за плечи, привлекая внимание прохожих, и неторопливо повёл в сторону заманчивого кафе. — Расскажешь, как жила эти годы.       — Но я…       — Ты куда-то спешишь? — Санс обернулся и хитро взглянул на спутницу.       Фриск отрицательно покачала головой, не найдя повода для отказа. Через пару минут они очутились в уютном помещении, где пахло выпечкой и свежезаваренным кофе. Играл тихий джаз. Приятное тепло быстро пробиралось за воротник и перчатки, выгоняя остатки мороза. Фриск кивнула на самый дальний столик и пошла туда, попутно раздеваясь. Санс отошёл, чтобы захватить меню, а когда вернулся, то обомлел. Любовь девушки к ярким свитерам никуда не делась, только вот на этот раз его внимание привлёк округлившийся живот, что выдавался вперёд и несильно натягивал податливую ткань. Фриск рефлекторно дёрнулась, желая скрыться от пристального взгляда, и скелет пришёл в себя. Минута растаяла в тишине, потом пришла официантка, и каждый сделал заказ.       — Малышка, не могу не спросить… — Санс нарушил молчание первым. Как-никак, он был рад встрече, и беременность Фриск была лишь новым поводом разузнать её дела.       — Малышка? — Фриск смешно поморщилась. Она не любила это прозвище ещё с тех пор, как действительно была юной. Хуже резало по ушам только «дитя» из уст Ториэль. Скелет помнил это и обрадовался ожидаемой реакции. — Скоро у меня самой уже будут дети, Санс.       — Разве это важно для меня? — скелет развел руками. Он намекал на то, что век у монстров дольше, чем у человека. Тому же Сансу было бы уже много лет, будь он людского рода. Но он не был. — И всё таки… Познакомишь с отцом?       — Это будет затруднительно, — в голосе Фриск прозвучали металлические нотки. Она была напряжена.       — Почему?       — Он так и не объявился после нашей последней встречи, Санс! — слёзы навернулись на глаза. Фриск ругала себя за эмоциональность, но в присутствии лучшего друга просто не могла сдерживать то, что хранилось спрятанным долгие месяцы. Слова сыпались сами собой. Фриск чувствовала себя ужасно от этого. — Знаю, глупо, да? Я поверила, что он любил меня. Было так смешно. Он обещал свернуть горы в мою честь. Но, — девушка украдкой показала на живот. — Когда только узнал, его и след простыл. Видимо, пошёл ворочать чужие горы.       Фриск с горечью рассмеялась. Санс усмехнулся, хотя ему было не весело. Он едва подавил порыв ярости, чтобы не пугать посетителей синим пламенем из глазницы. В тайне пообещав себе выследить и устроить неприятности любителю чужих слёз. Чтобы отвлечься и отвлечь Фриск от тяжелых мыслей, Санс принялся рассказывать истории из жизни знакомых девушке монстров. Та повеселела, радуясь смене темы, на её щеках вновь появился здоровый румянец. И всё же от внимания скелета не ускользнуло то, насколько Фриск казалась уставшей, измотанной личным горем и трудностями. Она держалась молодцом, её руки осторожно покоились на животе, оберегая покой нового существа, и Санс невольно любовался этой картиной. Фриск была полна решимости, но вот силы её были на исходе. Осознав это, Санс вдруг точно понял, что не сможет оставить её одну. Слушая рассказы о приключениях в качестве посла, скелет старательно подбирал слова, чувствуя, что начинает нервничать.       Еда была вкусной, атмосфера кафе замечательной, но всё рано или поздно подходит к концу. На землю опустился скорый зимний сумрак, да и темы для лёгкого разговора были исчерпаны. Тогда Санс решился.       — Знаешь что, малышка? — начал он очень серьезно. Он бережно обхватил ладони девушки и заглянул ей в глаза, не терпящим возражений взглядом. — Пойдём жить к нам. В квартале монстров, конечно, не многоЛЮДНО, но ты навсегда одна из нас. В хорошем смысле, я имею в виду. Папирус готовит всё так же, но тем не менее… Будешь окружена вниманием. Я лично буду следить за тобой своими глазницами.       — Как раньше? — Фриск сдула легкую прядь, что падала на глаза, и сдержанно улыбнулась. Моменты жизни в Подземелье она запомнила, как самые радостные. Но времена меняются, ей очень не хотелось становиться вечным должником. Только вот сердце согласно трепетало. От счастья ли?       — Как раньше.       — Мне перечислить все те разы, когда я чуть не погибла? — Фриск высунула язык. Беседа подействовала на неё, как волшебное зелье, что избавило от скованности и лишней «взрослости». Санс закашлялся от неожиданности.       — Опустим статистику. Я тут пытаюсь произвести впечатление.       — Как всегда неотразим, Санс, — Фриск не могла не улыбаться. На душе стало удивительно спокойно.       — Я стараюсь, малышка. И всё же?        — Хорошо, я подумаю, — Фриск закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она ощутила, как ребёнок внутри зашевелился. Добрый знак. — Но только при одном условии…       — Каком же?       — Ты перестанешь называть меня малышкой!