Мы - люди

Каждый хочет любить, И матрос, и солдат. Каждый хочет иметь И невесту, и друга ©SLONEEK

***

— Что вы наделали? — голос Шандры отчего-то мгновенно охрип. — Вы что… смерти моей хотите?       На месте её сердца словно застыл холодный камень, а живот вдруг так скрутило, что её чуть не вырвало прямо на глазах у заезжих бандитов. Не глядя, она кое-как нашарила рукой ограду, чтобы хоть за что-то схватиться, и набрала в грудь воздуха. В нем уже отчетливо ощущались тревожные нотки гари.       Как раз в этот момент шайка, посовещавшись, двинулась на её двор с разных сторон. — Куда! — гаркнула Шандра со всей мочи. — Стоять! Нельзя!       Сейчас она поражалась самой себе. В одиночку, в часе пути от ближайшего человека, ей ли было грубить вооруженным людям и выступать про какие-то там права? И всё же, от звуков её хорошо поставленного голоса четверо бандитов помедлили и остановились. — Ты что это, дамочка? — заворчал один из них, с наголо бритой головой. Несмотря на свой невеликий рост, он будто смотрел на нее свысока. — Умом тронулась?       Шандра с перепугу ухватилась за первое, что пришло ей в голову. — Это всё вы!… Мой амбар… Весь мой урожай! Если бы вы не пришли сюда, ничего бы не случилось, а теперь… Как я вообще переживу зиму?! — Да нет, — спокойно, как ребенка увещевал её человечек. — Ты что, не видела? Это ящеры. — Вам никто не угрожает, госпожа, — зашел с другой стороны ещё один. — Не волнуйтесь. Наше оружие — только для ящеров, не для вас.       Девчонка, что хвостиком шныряла за ним повсюду, совершенно натурально фыркнула. — Мама дорогая, где ты тут госпожу увидел… — пробормотала она так, чтобы Шандра точно услышала.       Языкастый бандит попытался проскользнуть мимо нее во двор, но Шандра упрямо заступила ему дорогу. Она только надеялась, что в её позе сейчас было больше храбрости, чем она чувствовала. — Вам ещё не хватило?! Убирайтесь отсюда! Так хочется крови — на здоровье, только не возле моего дома!       Теперь, на знакомой территории, она сразу почувствовала себя гораздо увереннее. Руки в боки, Шандра уперлась взглядом в человека и принялась отчитывать его за милую душу. — Думаете, с кого они спросят за убитых, когда вернутся? С вас? Как же, ищи ветра в поле! А они вернутся, обязательно. Потому что для них кровная месть — нечто вроде священного долга, за который и жизнь отдать не жалко! А у меня, между прочим, и так почти ничего не осталось! — Это на удивление точно, — неожиданно вступилась за нее странная женщина, словно только что спасенная из болота. Шандра была уверена, что её бы под страхом смерти не заставили напялить такой грязный балахон. — Ящеры очень серьёзно относятся к убийству соплеменников. Если до сих пор они не пересекали этой границы, нам лучше не провоцировать их. — Эй, — указал на нее пальцем коротышка. — Ты вообще на чьей стороне? — Не важно, — его соратник с тяжелым вздохом положил руку ему на плечо. — Поздно уже спорить. Ящеры-то давным-давно сбежали. — Так а я о чем! Пока мы здесь прохлаждаемся, они все дальше! За ними!       Девчонка скорчила ей рожу из-за спины своего защитника. Шандра поморщилась, глядя, как беззастенчиво та жмется к нему. — Будь здорова, крестьяночка! Удачи тебе, когда ящеры вернутся, а нас здесь уже не будет! — Нишка! — Ой, ну что? Можно подумать, её кому-то жалко станет!       Шандра нервно хихикнула и сама удивилась тому, что приходит ей в голову в такой момент. — Вашими стараниями! — невпопад крикнула она вслед уходящим бандитам.       Правда была в том, что она жутко боялась смерти. Так, как никогда и представить себе не могла. Так, как не боялась даже в далеком детстве.       Но ещё, ещё хуже для нее была мысль, что ящеры никогда больше не вернутся.

***

      Незаметно завечерело.       Солнце нежилось в пушистых кронах леса, потихоньку расплетая на ночь свои огненные косы. Вольно раскинувшееся над головой небо обещало теплую, приятную погодку.       Шандра Джерро рывком дернула дверь, так что в доме стекла задрожали. Удовлетворенная, что замок держится крепко, она закинула за плечо корзину с бельем и бодро зашагала по направлению к морю. Вслед за ней увязался брошенный хозяевами белый кот с черным кончиком хвоста. Так, друг за другом, они и маршировали весело по дороге.       Старый господский дом был слишком большой и неуютный для нее одной. В большую часть комнат Шандра и вовсе не заходила ещё с… того времени. Времени, которое она до сих пор не хотела вспоминать. Теперь когда-то богатые, поблескивающие благородными металлами, остатки прежней роскоши потеряли товарный вид и потускнели. Как могла ещё юная девочка, оставшись совершенно одна на хозяйстве, обжить весь этот домище и наполнить до краев человеческим теплом? И ради кого? Нет. В этом доме можно было только работать, работать, работать…       Шандра решительно развернулась на месте, перемахнула через покосившийся после бури забор и пошла прямо по заросшему полю, топча чей-то покинутый урожай — только бы не оставаться наедине со своими мыслями. В своей простой рубахе и рабочих штанах, повидавших и глину, и траву, и пот ручьями, она сама себе казалась не женщиной, а грубым безликим пахарем. Так просто нельзя. Тут колокольчик, там ромашка, горицвет, душица и много-много одуванчиков — и вот у нее в руках уже целая охапка цветов. Девушка присела на кстати пришедшуюся в корзине тряпицу и взялась вплетать их в длинный венок.       Налетевший ветер промчался по полю, как озорной мальчишка, зашумел и кинул ей в лицо прядь собственных соломенных волос. Убирая их с глаз, Шандра заметила, как дрожат пальцы, и сдавленно хихикнула. Прямо маленькая девочка…       Так странно. Она уже не могла вспомнить время, когда на душе просто было спокойно. Когда она могла бы просто выйти на улицу, вдохнуть воздуха или взглянуть на звезды — и почувствовать радость. Заговорить с кем-то, не ощущая беспричинного стыда и тревоги за каждое слово. Казалось бы, говорила она себе, ни на что подобное у нее просто не было времени: до самого вечера Шандра засиживалась с шитьём или другими домашними делами на заднем крылечке, а поутру, ранней ранью — снова на работу, в поле или во двор. Она и понимала, что нужно лучше строить свой день, но всё равно не могла выбраться из этого круга. Дом и хозяйство, нескончаемая суета приковали её к себе, словно она была принцессой, запертой в башне с драконом.       Внизу, у её ног упрямые буруны все никак не могли одолеть тонкую полосу берега. Стоя на обрыве над бухтой, где безымянный ручеек нырял в жаркие объятия моря, Шандра поймала себя на том, что уже давно наблюдает за ними и до сих пор теребит завязки сорочки. Это было просто смешно. Вокруг не могло быть ни души — все предместья нынче были предоставлены ей одной. Вздумай даже она пройти нагишом от самого дома, танцуя дикарские танцы и распевая во всё горло, некому было бы её отчитать.       Определённо, сегодня ей в голову лезли очень странные мысли.       Она аккуратно сложила одежду в корзину и оставила её на обрыве, рядом с ведущей вниз тропкой, вместе с забравшимся внутрь голодным котиком. Вода, нагретая припекающим солнцем, приняла её в себя словно материнские объятия, но от неожиданности Шандра всё равно какой-то миг просто не могла вздохнуть. Она встряхнулась, отфыркалась от попавшей в нос воды и в несколько мощных гребков пересекла водоём. Уцепившись рукой за неровность на щербатой скале, девушка только успела обернуться, как невольно заметила, что корзинки нет на месте. — Да вы издева… — успела прошептать она, прежде чем что-то ледяное и склизкое обвило её ногу.       Шандра истошно взвизгнула, дёрнулась — и с головой ушла под воду. На поверхности бухты остался лишь позабытый разноцветный венок, уносимый тихим течением.

***

      Как же она дошла до такого? Что же, всё это началось одним совершенно обычным утром… — Горюем, — безбожно врала Шандра, не попадая ни в одну ноту. — Сегодня мы с тобой горррюем…       Как всегда, она встала сегодня пораньше, до рассвета, чтобы украсть хоть несколько кратких часов у рабочего дня. Как всегда, протирая сонные глаза, она вышла на заднее крылечко и уселась, кое-как стерев со ступенек уже осточертевшую осеннюю слякоть.       А потом начнется зима, — подумалось ей. — Будут сугробы, в которые проваливаешься по колено, если не по пояс. Вечно будут мерзнуть руки, и на улицу не выберешься, не укутавшись в семь слоев одежды…       Любимый тыквенный пирог сегодня песком скрипел на зубах. Старый, огромный, богатый и до ужаса пустой дом позади нее, как пьяница, весело шатался на ветру и грозил вот-вот развалиться. С поля несло волшебным, самым что ни на есть натуральным коровьим навозом.       А потом — весна. Будут ливни и грозы, посевная… и всё. Кончилась весна. Будет лето… Надо будет ставить новые ограды, надо — править стены амбара, будь он неладен, надо — рубить лес на зиму… А дальше, неужели снова…       Шандра сглотнула и поневоле обхватила себя руками. Тонкая, вся перештопанная, как шутовское платье, ночная рубашка едва ли защищала от неумолимого ветра. Черные, голые деревья стояли тут и там, понатыканные по двору — все какие-то неприкаянные, молчаливые, спиной друг к другу…       Не всегда ведь так было. Что случилось со мной? Почему… да за что вообще…       Она торопливо утерла лицо и со злобой уставилась на носки, насаженные на ветки одинокого дуба. Носки печально смотрели в ответ и безропотно принимали всё её раздражение и обиду, только покачивались взад-вперед. Их уже раз десять задаром полоскал мелкий осенний дождик, но Шандра все забывала их снять. Всё тянула, тянула…       Носки были (когда-то) подарком Алейн. Подумав о ней, Шандра тихонько заулыбалась. Алейн, которая рдела и хохотала от её грубых шуток. Алейн, вместе с которой они горланили шальные песни на берегу реки и чуть не навернулись однажды с обрыва. Алейн, которая была… замужем. И очень, очень далеко. У самой северной границы.       Шандра не собиралась бросать её. Они ещё увидятся этой зимой… но даже тогда — что с того? В чем смысл?! Что бы она ни делала, однажды для неё всё просто… закончится. Весь мир. Навсегда. А ей нужно, мучительно нужно было что-то сделать. Прямо сейчас. Ей нужна была помощь, она готова была признать это… но вокруг никого не было. Даже соседи, шапочные знакомые, все разбежались пред угрозой нападения ящеров.       Шандра шмыгнула носом, замерла без движения и угрюмо уставилась на подлый край неба, что уже наливался чудесным цветом земляничного варенья. Вот и всё, что ли? Что она успела за это утро, нет: за весь этот день?       Одинокая хохлатая утка-чирок выползла из своего домика и нежным голоском призывала себе пару. Шандра суеверно сплюнула и заодно осенила себя отводящим зло знамением, когда поняла, что во всем вокруг видит одни и те же дурацкие знаки. — Ну и чего ты здесь забыла? — накинулась она на безвинную птицу. — А ну, пошла домой! — Сам не знаю. У меня так по жизни: иду, куда глаза глядят.       В себя Шандра пришла, уже когда вскочила на ноги и станцевала, босиком, в скользкой грязи у крылечка, пытаясь поскорее обернуться. —Ты-ы кто такой? — кое-как просипела она, пряча лицо за рукавом.       Первое, что она заметила — неизвестный уже стоял внутри её дома, отрезав ей всякий путь к отступлению. Второе — его представление об улыбке хоть и было широким и внушительным, от души, но ни капельки ни внушало спокойствия. — Слышала о людях-ящерах? Вот, я — он и есть. — Как это…?       Шандра хотела было спросить, как это он научился так чисто говорить по-людски, но вовремя прикусила язык. Не хватало ещё дразнить чудовище, что зачем-то явилось по её душу.       Ящер был огромный, выше её ростом — покачивался на полусогнутых ногах и балансировал вытянутым тяжёлым хвостом. На голове у него, как рыцарский плюмаж, весело развевался цветастый перистый хохолок. И хотя девушка сама целыми днями работала в поле и на недостаток сил не жаловалась, рядом с ним она остро ощущала какую-то неполноценность. Серьёзно, его руки были словно канаты из стянутых мышц… — Ну… знаешь ведь, как появляются тифлинги? — Шандра на всякий случай отмолчалась, лишь не спускала глаз с его зубастой пасти. — Представь себе, кто-то из ваших однажды посмотрел на ящерку и заявил: а что, ты ниче такая!       От неожиданности Шандра даже фыркнула, осознав, насколько близко сама подошла к такой черте. Сама испугавшись своей реакции, она медленно, очень медленно покивала в ответ — столько, сколько по ощущениям ей было нужно, чтобы сохранить адекватность. — С чего это вы все валите на людей? — вдруг сорвалась она, встав в позу. — У нас, значит, каждый — злодей, а вы — лишь невинные жертвы?       Если подумать, ей бы стоило помолчать ещё немного. Как назло, обычные слова извинения словно увязли у нее в горле… — Эй, эй, — примирительно поднял лапки ящер, видимо, прочитав все на её лице. Хотя, спрашивается, откуда зверю что-либо знать про человеческие эмоции? — Да не переживай ты так, не съем я тебя. Я же просто так, исключительно с добрыми намерениями зашел. По-соседски.       Шандра прищурила глаза. Картина огромного хищника, мирно пьющего чай на её кухне, не вызывала у нее ни капли доверия. — По-соседски. Ага. Слышала я, как вы других крестьян навещаете. Так, что после от всего их хозяйства ни следа ни остаётся.       Нет, серьёзно. Что ей мешает хоть сейчас держать рот на замке? Это же дикарь, едва разумный, движимый лишь своими примитивными инстинктами. Он просто берет всё, что ему будет позволено… и прямо сейчас вокруг нет никого и ничего, что бы его сдерживало. Что же ему нужно?… — Так то — они. Ты ведь не такая, — на вид это было сложно понять, но ящер как будто даже вжал голову в плечи, чтобы казаться меньше. — Когда остальные бежали от одного нашего духа, ты осталась. Значит, не испугалась. Значит, компания ящеров тебе не претит… так ведь?       Когда Шандру наконец поразила ужасная догадка, в глазах у нее на самом деле потемнело. Переступая босыми ногами в холодной грязи, она поневоле поежилась и натянула пониже подол сорочки.       Мамочка родная, да он на меня пялится! И не в смысле пищи!       То, что в такой момент она сама засмотрелась, как капельки влаги медленно стекают по его чешуйчатому торсу, определенно не сулило ей ничего хорошего.       Что же делать? Мне срочно нужна помощь. Квалифицированного лекаря. Или нескольких. — Возможно, — тихо пробурчала она, просто чтобы что-то сказать. — Один вопрос. Почему ты без одежды?       Теперь, похоже, пришла очередь ящера краснеть. А она даже не знала, что они на такое способны! — Должно быть, потому что все мы — необразованные дикари, понятия не имеющие о стыде? — Ммм, — её ответ был столь же краток, как и уклончив — истинно, признак его великой мудрости. — Так если мы навестим твой дом, такой твой вид ну совсем никого там не удивит? — Безусловно. Но, знаешь, совершенно безотносительно этого разговора — может, лучше не надо?       В этот момент она приняла решение. Глядя на то, как его язык нервно облизывает губы, Шандра окончательно решила думать о нем, как о таком же разумном существе. Иначе ей бы пришлось постоянно, во всем сомневаться, а подобные мысли точно не доведут ни до чего хорошего. — Да, пожалуй, не стоит, — согласилась она. — Значит, зашел по-соседски? По-плохому меня прогнать не удалось — орешек оказался слишком крепкий, — решили попробовать по-хорошему?       В голове у нее потихоньку зрел план. Шандра ещё сама не была уверена, готова ли она к такому; нет, вовсе не уверена — но, по крайней мере, сама идея уже не казалась ей совершенно невообразимой. А если её затея удастся, это даст ей хоть какой-то контроль над происходящим. — Давай, что ли, тогда хоть познакомимся по-человечески. В дом войдем, — ненавязчиво намекнула она, чувствуя, как понемногу промерзают пальцы на ногах. — Я вот Шандра. Шандра Джерро.       Его глаза были на удивление красивые, чисто-голубые, так что Шандра от удивления даже на мгновение потерялась в них. — А я — Нуа. Или, как меня называют в племени, Бегущий за юбкой.

***

      Я сошла с ума, — продолжала повторять про себя Шандра, — я сошла с ума, мне нужна она, ящерка нужна…       Дурацкая шутка теперь словно преследовала её. Шандре не хватало воздуха. Дыхание было мелким, и мысли постоянно возвращались к задуманному, не в силах с ним примириться. Она едва ли способна была думать о чем-то ещё.       Спокойно, — пыталась она уговорить саму себя. — Спокойно. До тех пор, пока он здесь, пока другие ящеры ждут от него результатов, ферма и мамин дом в безопасности. Мне только и нужно-то, что удержать его подле себя подольше. Что мне стоит покрутить им немного? Как-то же другие справляются?!       Она поймала себя на том, что всё ещё просто смотрит на свою намеченную цель, так и не двинувшись с места. Разозлившись, Шандра стиснула губы и подсела к ящеру поближе.       Ну давай. Давай! Раз решилась, не думай — просто сделай это!       С ощущением, будто шагает с обрыва в разверзнувшуюся пропасть, Шандра аккуратно, но решительно скользнула пальцами вдоль его руки и задержалась там. Это был единственный шаг, на который она кое-как смогла себя уболтать. — А он мне и говорит, — продолжал Нуа, как ни в чем не бывало набивая рот: — «Добро. Перед тем, как лезть в склеп, полный гневных мертвецов, поесть просто необходимо».       Он задержался, ожидая какой-то её реакции. Шандра тоже ждала — молча, не отнимая руку, хоть её щёки и ощущались сейчас, как горячая сковорода. Ей бы сейчас изобразить на лице непомерное желание, но Шандра едва сдерживалась, чтобы просто не огрызнуться.       Ну давай же, — разозлилась она, чувствуя как дергается венка на виске, — ты же мужчина! Сделай что-нибудь! Прояви себя! — Ты чего? — вдруг тихо-тихо спросил Нуа, глядя ей прямо в глаза. — Ничего, — уперлась Шандра. Запоздалая шальная мысль намекнула ей сладко облизнуть губы. Ну, или как получится. — Не видишь, что ли? — Вижу. А ты… чего молчишь-то?… Слушай, — продолжал он, не дожидаясь ответа. — Я сейчас тебя поцелую. Кричи, если что не так.       Запаниковав, Шандра уже приготовилась так и поступить, лишь за какие-то мгновения удержав себя. Если я сейчас сольюсь, он же все поймет! Кто знает, что ему сгоряча придет в голову, он ведь наверняка как-нибудь отомстит!       Пока эти мысли молнией промелькнули у нее в голове, Шандра только и успела, что зажмуриться и замереть без движения, не зная, куда деть руки.       К чему она точно никак не могла подготовиться, так это к тому, насколько это приятно. Чужие влажные губы жадно приникли к ней, опрокинули её назад, к стене, так что у Шандры перехватило дыхание. Они были чуть холодными, гладкими и мягкими на ощупь, как кожа перчаток. Сильно напрягшись, она могла просто представить, что рядом с ней один из знакомых деревенских парней. Не то чтобы ей было, с чем сравнивать… К её счастью, Нуа действовал напористо, решительно, даже страстно, так что ей самой не пришлось ничего делать. Шандра просто забыла обо всем и позволила его губам вести себя, двигалась вслед за ними, упивалась новыми и новыми прикосновениями, пока не закружилась голова и не заныла вытянутая шея… — Ну, — донеслось до нее, как сквозь туман, — теперь я точно знаю, что ты меня обманываешь.       Через странную легкость в груди, через забывшее как дышать горло Шандра постаралась кое-как, мычанием донести до него всю степень своего возмущения. Та же шальная мысль уже тосковала об утраченном неповторимом чувстве, требовала от нее самой проявить инициативу, но Шандра через силу задавила её в себе. — Скажи честно, — Нуа запнулся, чтобы облизнуть губы, — прости. Что-то у меня совсем плохо с головой.       Он тяжело протопал к кадке со свежей водой и, ну да, без стеснения окунул в нее голову, так что брызги полетели во все стороны. Шандра ждала, сердито постукивая пальцами по сиденью стула.       Чистую воду потом сам принесешь, — хотела было сказать она, но мудро смолчала. — Скажи честно. Ты вовсе не влюблена в меня? — И что это, Шар побери, значит? — Шандра отстранилась, готовая в любой момент дать деру. — Что я сделала не так? — Радость моя. Верю, ты сделала всё, что в твоих силах, просто я кое-что знаю о том, как целуют любимого. А у тебя же по глазам видно, как ты меня боишься.       Шандра потупилась, но тут же заставила себя вновь поднять взгляд. Она итак слишком долго пускала дела на самотек. — И что теперь? Уйдешь? Разгромишь мой дом, как и другие? Я… обидела тебя, да?…       Теперь она была в полном тупике. Мысли налетели на стенку и разбрызгались, как твои капельки. — Обидела? Брось. Не каждый день красивая девушка сама бросается мне на шею, — Нуа, кажется, наслаждался каждым моментом разговора. — Тем более, по такой загадочной причине. Но я не буду тебя допрашивать, ты не волнуйся. Дареному коню в зубы не смотрят.       Шандра сумела кое-как вдохнуть воздуха и села поудобнее. — Хватит и того, что ты хочешь быть со мной. — Погоди, — она подняла палец, тихо сжимая мысли в кулачок. — И всё? Для тебя это так просто? — Ну да, я же говорю. А что-то не так?       Она сжала губы, чувствуя, как быстро теряет контроль над происходящим. Её чудный, прелестный план был уже готов развернуться круго́м и ударить по ней же. Сейчас точно было не время сомневаться и передумывать! — Для начала, — как можно спокойнее постановила Шандра, — нужно обговорить правила.       Нуа хитро прищурился и сел напротив нее, опустив голову на лапки. — Звучит горячо. Я и не думал, что ты в таком разбираешься. — Жаль тебя разочаровывать, но я о куда более обычных вещах. Что я готова тебе позволить. И что ожидаю в ответ. — Хм, — он внимательно посмотрел на нее и вновь улыбнулся. Шандра до сих пор не могла привыкнуть к тому, как это выглядит. — Эй, всё в порядке. Ты сама решила на это пойти, помнишь? Я не стану принуждать тебя к чему-то, чего ты не хочешь. — Это ведь ты решил поцеловать меня, — припомнила ему Шандра. — Так что, нельзя?       Она упрямо воззрилась прямо в его печальные, полные боли жалобные глаза. Мамочка, как вообще себя вести в такой ситуации?!       Наверное, она посоветовала бы что-то простое. Вроде «слушай свое сердце»… — Но только когда мы одни. И спрашивай разрешения, ради богов! — Как насчет держаться за руки? Можно? — Пожалуйста. Сколько угодно. — Объятия? — Пару часов в день, не дольше! — А если я захочу тебя… потрогать?       Шандра не сдержалась и громко фыркнула. И тут же вся сжалась в комочек, взявшись заглядывать ему в глаза.       А ты… захочешь? — Только за попу, — сказала она и чуть не умерла со стыда, прямо на месте. — И, и только не на людях!       Уже сказанные, слова казались такими простыми, совсем не весомыми. Это же нормально, так? Она уже взрослая, и он, будем надеяться, тоже… Этого ведь хотят все парни? И ящерки, очевидно, тоже… мамочка, за что мне это… — Да где ты тут людей видела, — беззлобно проворчал ящер и на миг показал язык, будто пощекотал им воздух. — Ну, так и быть. А сношаться? Сношаться-то будем?       Она тихонько мурчала что-то себе под нос, пока накручивала на палец прядь волос. Могла ли бедная Шандра ещё вчера предположить, какие вопросы ей придется решать на следующий день? Да она и сегодня такого вообразить не могла… — Приве-ет? Шандра? Шандра! Ты как, жива там? Скажи что-нибудь!       Мама!!! Мама, что ты со мной делаешь!       Она завозилась и подняла на него взгляд, такой усталый, будто она успела повидать весь мрак в этой жизни. Сказала, как припечатала: — Только с моего разрешения, — что означало, ни за что на свете, будь на то её воля. — Только по праздникам, да? — хитро прищурился Нуа, словно подслушивал её мысли. — Знаешь, мы ведь с тобой только познакомились. Только наладили отношения, — Шандра постаралась вложить в слова всё свое спокойствие, выступить голосом здравого смысла. — Да, я сама согласилась встречаться с тобой. Но какая приличная девушка решит отдаться вот так запросто, первому встречному?       На последних словах она не выдержала и покраснела, как маков цвет. От Нуа это, похоже, тоже не укрылось. — Так значит, мы встречаемся? Окончательно? — Ну да, — подтвердила она и поневоле нахмурилась, — так это и называется. — Тогда, можно коснуться тебя? — Чего? Прямо сейчас?! — Просто, у тебя что-то на ресничках.       Шандра отчего-то всполошилась и успела вскочить с места, прежде чем взяла себя в руки. Она села ровно и отдала себя в заботливые руки своего парня… ящера. То есть нет. Это ведь всё не взаправду? Это ведь только ради того, чтобы держать его, и всё его племя, в узде. На расстоянии вытянутой руки. Чтобы сохранить возможность самой хоть что-то решать.       Нуа аккуратно снял с её ресниц крошку тыквенного пирога. — И долго ты смотрел на нее, прежде чем сказать мне? — мгновенно рассвирепела Шандра, надув щеки. — Прости меня, — в его голосе не было слышно ни капли извинения. — Что сказать, мне просто очень нравится на тебя смотреть.       Шандра опять не сдержалась и прыснула. Уже точно, она выбрала не худший способ, как провести следующие несколько недель.       Это ведь ненадолго? Нужно только продержаться, пока ящеров не прогонят. Когда-то же община пришлет кого-нибудь, чтобы разобраться с ними?       Сердце её отчего-то сжалось при этой мысли.

***

      Те несколько недель прошли, и в какой-то момент мои намерения полностью изменились.       Внезапно оказавшись под водой, Шандра так запаниковала, что совсем растерялась, в какую сторону нужно выбираться. Если бы её не подхватили его гибкие чешуйчатые лапы, она так бы и барахталась, пока у неё не кончился воздух.       Какая же я всё-таки трусиха. — Ты… скользкий, маленький змеёныш! У меня сердце чуть не остановилось! Да ты просто… — Доброе утро, подруга! Бедная, ну и тяжёлая у тебя ноша. Я её еле утащил.       Её сердце само собой забилось сильнее, кровь прилила к щекам, а голова отчего-то наполнилась глупыми шуточками и бессвязными возгласами.       А вот и тот самый, стерегущий её дракон. — К-какое утро, ты что, больной, что ли? Ночь на дворе, — возмущённо проворчала она себе под нос. — Правда, что ли? — Нуа довольно прищурил глаза и совсем по-птичьи склонил набок голову. — А я только проснулся. Так что, можно мне поцелуй на ночь?       Как и в каждую их встречу…       В груди Шандры всё сжалось, так что она свела плечи и понурила голову. Хоть он и был невыносим, и постоянно подкалывал её по поводу выдуманных ею правил, и делал всё, что в его силах, чтобы их творчески воспринять — всё же он непрерывно помнил и думал о них. И о ней.       И, в конце-то концов: знать, что для кого-то она желанна, что кому-то хочется именно её поцелуев, было невероятно приятно. — Да, конечно. Иди сюда.       Её обнажённой кожи коснулась упругая тёплая поверхность, гладкая и рельефная, будто это одежда, а не живая плоть. По всему телу волной пробежали холодные мурашки. Разве могла она когда-то подумать, что позволит кому-то увидеть себя такой, какая она есть — ничем не прикрытая — стоять рядом и буквально касаться себя, пусть и исключительно с её разрешения? То есть… это и называется замужеством, да, но…       Да твою ж мать.       И всё же дошло до того, что ей уже поздно его стесняться, ведь он видел её целиком и полностью. Как же так получилось?       От нечего делать Шандра накрепко зажмурилась. Его губы до сих пор казались ей поразительно мягкими, умелыми и пряными на вкус, словно вино, которое она попробовала однажды на своё восемнадцатилетие. И точно так же кружили ей голову, помутняли разум и глушили любые мысли.       Да, в который раз отметила она; он очень в этом хорош. Даже несмотря на губы, совершенно не похожие на человеческие, и… всё остальное.       Она стояла, замёрзшая, на промозглом морском ветру, едва держась на скользких камнях у берега, но могла думать только о тепле его массивного тела в своих руках. Пальцы сами собой потянулись вверх и сомкнулись за его головой, на тонком перистом гребне. Девушка изо всех сил прижалась к его выпирающей колесом груди, почти повисла на чужих плечах. Длинный язычок в одно мгновение обшарил её губы от края до края, прокрался внутрь и всласть наигрался с её щеками и дёснами. Шандра чуть не задохнулась от неожиданности, оторвалась от него и тут наконец вспомнила, что ей вообще-то надо дышать. Она всем телом ощущала исходящие от него страсть и нежность, и, казалось, в этой жгучей ауре растворялись все её сомнения и гложущие мысли.       Украдкой подняв на него глаза, девушка прикусила утомившиеся губы и отступила назад. И, разумеется, навернулась с придонных камней на самую глубину ручья, вновь с громким всплеском уйдя под воду.       Вынырнула она под его добродушный громкий смех, погрозила ему кулаком и, отплёвываясь, краснея до корней волос, поплыла обратно на тот берег.       Шандра, Шандра, — она буквально слышала в голове порицающий голос матери. — Кем же ты выросла? Что случилось с моей скромной, пристойной дочуркой? А что же все мои рассказы про благородную семью Джерро, как же наше наследие?       Мама… Я бы и сама хотела знать, кого благодарить за то, что мы вместе.       Но ей было уже всё равно, кто и что скажет. Шандра скорее была готова выбить зубы любому, кто что-то имеет против, чем отвернуться от того, кто так дорог ей.       Да только, знаешь ведь: горбатого могила исправит.       Если так подумать, Шандра никогда не была послушной девочкой. Никогда не подстраивалась под чужое мнение и ни перед кем не пресмыкалась. И — она оглянулась. Нуа словно невзначай, из-под полуприкрытых век пристально наблюдал, как она выбирается из воды на берег и как, нагнувшись, отжимает волосы. Девушка едва успела разглядеть, как его шустрый язык показался из пасти и лизнул воздух — видимо, не одна она.       Господи, я ведь не похожа на одну из ящериц его племени. Не похожа, ведь так? На что же он так уставился?       Нет, в самом деле… — Мне вот интересно… — она призадумалась, перекатывая слова в голове, как речную гальку. — У кого ты научился так по-человечески целоваться? Или у вас в племени это все подряд практикуют? — Может быть, я просто талантливый от природы, — предположил Нуа, забираясь на тёплое местечко на горящей под солнечными лучами скале. — Скорее, талантливый врун. Хотя, опять же… — Ну, подумай сама. Что бы ты делала, если бы очень хотела доставить радость кому-то, пусть даже природа не предполагала вам быть вместе?       Шандра не успела ещё задуматься над вопросом, как он уже переливчато захохотал, словно соловей запел. — Слушала бы сердце? Так, что ли? — Вопрос-то не праздный, действительно. А я сделал вот как. Представь: стои́т перед тобой кувшин с узким горлышком. А на стенках у него осталось ещё немножко самого вкусного варенья, какое только можно представить… Дальше объяснять? — Боже. Нет. Забудь, что я вообще что-то спросила. У тебя всё сводится к одному лишь желудку…       Она взяла в руки корзину и поспешила обратно к ручью, пока ещё было светло. — А ещё я долго учился мыть кружки. Тут главное — приложить достаточно усердия, чтобы не упустить ни одного пятнышка. Засовываешь внутрь палец, или парочку, и начинаешь прилежно надраивать стенки… Знакомо?       На мгновение рука Шандры дрогнула, и корзинка вместе с верещащим котом полетела по направлению к морю. — Ты… Можешь ты хоть когда-нибудь побыть серьёзным?!       Она уже не пыталась сдержать себя, дрожа как осиновый лист. Нуа не раздумывая прыгнул вслед за корзинкой в воду и успел ухватить её, активно работая лапами и хвостом. — Эй, эй, подруга. Что с тобой? Ты же сама спросила… — Что со мной. То, что у меня сегодня дом чуть не сгорел! Оттого, что ваши пришли наконец и по мою душу! То, что после этого я и не надеялась тебя снова увидеть! А теперь ты являешься, как ни в чём не бывало, только и делаешь, что шутишь, отлёживаешь себе бока и… да отпусти уже меня!       Неожиданно для себя Шандра осознала, что её обнимают крепкие руки, и недовольно дёрнулась, приложила всю свою немаленькую силу — но лапы Нуа держали её, словно влитые. На какой-то миг ей стало просто приятно и тепло от такой обыкновенной человеческой близости, но она тут же возненавидела себя за это. За слабость, за неспособность самой справиться с какими-то жалкими чувствами. Ёрзая в кольце его рук, девушка попыталась залупить голой пяткой по вёртлявому хвосту. — Шандра… ты хочешь, чтобы мы расстались? — В смысле? — у неё почти получилось. В любом случае, сдаваться она не собиралась. — Это очень простой вопрос, — сейчас он казался на удивление серьёзным, каким она его ещё не видела. — Ты сама больше не хочешь меня видеть? — Хочу, конечно же! Но ведь племя… — …послало меня, чтобы уговорить тебя мирно уйти, как уже сделали все остальные крестьяне. Затея эта, очевидно, неудачная. Ну и что теперь? Важно лишь то, хочешь сама ты расстаться со мной или нет.       Шандра глядела ему прямо в глаза, но всё равно не смела поверить в то, что видит в их тёплом лазурном зеркале. Она чуть вдохнула воздуха, боясь разрыдаться прямо здесь и сейчас.       Сейчас было не время для слов. — Нуа… Нуа, Нуа, прости меня, Нуа…       Она всё продолжала шептать это, едва ли громче дыхания ветра, после каждого слова легко целуя его: в щёки, в мочку уха, в шею и грудь, с каждым вдохом спускаясь всё ниже. С глубоким, почти первобытным трепетом она отмечала, как каждое касание его гибкой тёплой кожи отзывается в ней жалящими искрами, что пронизывали всё тело с головы до ног, до поджатых кончиков пальцев. — Ну же, подруга, — он тихонько подул ей на волосы, насвистывая что-то успокаивающее. — Что с тобой опять?       Как она могла объяснить? Как передать, насколько счастливой, насколько везучей чувствовала себя сейчас? Шандра могла только прижиматься лицом к его широкой груди, покрывая всю её поцелуями, гладить и холить её, стараясь вобрать в себя всего его, без остатка. — Господи… что это?! — А, это, — Нуа подхватил её руки и аккуратно опустил девушку на землю. — Это мой член. — Какой ужас, — сгорая от стыда, Шандра даже спрятала лицо в ладонях. Она и хотела бы в такой момент промолчать, но вопрос был для неё слишком интимным. — Он похож на кактус… — Ну, знаешь ли… какой есть… — И почему он растёт из какой-то… дырки… — Если этот тебе так не нравится, — наконец ответил Нуа, справившись с клокочущим в горле весельем, — могу предложить второй, на выбор. — Что? — Я говорю: не волнуйся. Дыши ровно. Я ничего не сделаю без разрешения, ты же знаешь. Идём, переберёмся повыше, откуда солнце ещё не ушло.       Шандра выглянула одним глазком из-за переплетённых пальцев, пытаясь понемногу привыкнуть к виду нависающего над ней страшного органа. Больше всего он напоминал мясистый язык неправильной формы.       Он ведь как-то привык ко мне. Принял меня всю, такой, какая я есть — от милого лица и до самой изнанки. Почему же мне это так сложно? — Предлагаю, — выговорила она, украдкой вытирая глаза, — для начала сговориться и продлить наши встречи… на неопределённый срок.       Сжав губы, Шандра собрала все свои силы и потянулась, чтобы коснуться той части его тела. К её немалому облегчению, зловещего вида шипы и шишечки, окружавшие головку со всех сторон, на ощупь оказались столь же безобидными, как и его чешуя. Проведя по ним кончиками пальцев, Шандра почувствовала, как они прогибаются и чуть дрожат от скопившегося напряжения. «Это ничего, — кивнула она сама себе. — Просто забавная форма. И вообще: ещё как знать, каким мне привидится человеческий…»       Нуа тяжело вздохнул, поймав её слишком распоясавшуюся руку. — Ты забыла спросить разрешения. — А? Я думала, наш уговор только ко мне относится… Можно? — Нет.       Ящер без лишних слов подхватил её в лапы и, не особо напрягаясь, понёс вверх по тропинке. Шандра только и могла, что ухватиться за его толстую шею, повиснуть и нежиться просто от прикосновений его обнажённой кожи. Она прислонилась щекой к груди, водила по ней рукой и слушала, как бьётся учащённо его сердце и как перекатываются под кожей бугорки мышц. — Но как же… — Потому что это… неправильно как-то, — задумчиво проговорил Нуа и остановился на вершине той самой скалы над бухтой. Его вытянутое чешуйчатое лицо сейчас выглядело как никогда человечным и серьёзным. — Не хочу, чтобы ты перебарывала себя, чтобы самый первый раз для тебя запомнился как дурной сон. Пусть всё идёт своим чередом, как ему положено природой. — А как же ты? – упрямо допытывалась она, глядя на него снизу вверх.       Нуа хитро ощерился, бесстыдно разглядывая девушку в своих лапах. — Ты разве думаешь, что что-то должна тому, кого любишь? Нет, погоди, не так. Ты думаешь, только так и выражается любовь? Через шалости под одеялом? — Под каким таким одеялом, — насупившись, пробормотала Шандра, пока её опускали на мягкую шерсть. Как оказалось, Нуа ещё раньше успел прихватить из её корзинки особенно пушистую шкуру и расстелить её на пригретом для себя местечке. — Ну, ты ж меня поняла. — Ну… как бы? Только не говори, что эти шалости тебе совсем неинтересны, — она заёрзала, укладываясь поудобнее. — А вот в следующий раз я тебя понесу. — Размечталась, — Нуа опустился рядом с девушкой на колени и пощекотал ей носик. — К следующему разу у тебя всё ещё ноги подкашиваться будут.       Было очень тихо. Только ветер сонно перебирал пальцами сухие травинки где-то за гребнем обрыва. Лучше уж так, чем если это неизвестные полевые зверьки.       В такой тишине Шандра отчетливо слышала собственное шумное сопение. Повозившись на щекочущей спину, ворсистой меховой шкуре, она с надеждой посмотрела на разлегшегося рядом ящера. — Ну что, так и будешь лежать? — поддела она его, борясь с желанием хоть чем-то прикрыться.       Хотя воздух в эти дни был по-летнему теплый, так что она буквально таяла и телом, и сердцем, лежа на согретом солнцем камне… — Не хотел мешать тебе загорать, — проурчал Нуа раскатистым голосом и скосил на нее один глаз. — Нечасто, наверное, выдается возможность… обнажить такие места…       Шандра уже готова была возмутиться, когда шершавая подушечка его пальца обвела круг по её груди. Затихнув, она с каким-то удивлением окинула взглядом указанное место. Каждое касание открытой кожи будто пронизывало все её тело и заставляло вспоминать, сколько на нем забытых ею самой уголков, сколько мест ещё поджидают любопытных прикосновений. — Ну да. А чего ты хотел. Я же девушка приличная. — Ой ли?       Его беспардонная лапа теперь потянулась вверх, по её ключице и вокруг шеи, чтобы нежно пропустить между пальцев прядь её волос. Шандра недовольно заворчала. Ей не нравилось ни то, как по-хозяйски он себя ведет, ни то, что ведет он не в ту сторону, куда хотелось бы ей. Теперь она и вовсе не знала, чего ожидать… да уж, с ним это становится привычкой. — Ты на что это намекаешь, разбойник? — Знаешь, твое тело — настоящее сокровище, — будто бы невпопад сказал Нуа. Его палец ласково провел по её розовой от смущения щеке и кончил путь на чуть припухших губах, чтобы игриво ткнуться в них. — Оно заслуживает того, чтобы ему возносили хвалы и всячески ублажали. Скажи, ты ведь делаешь это?       Шандра помычала немного, но потом всё же оттолкнула поцелуем приставучий палец. — И-и вот мы и дошли до вопросов, на которые я предпочту не отвечать.       Не то чтобы ей осталось, чего перед ним стесняться. Но нужно же сохранить хоть какую-то завесу тайны вокруг себя? — Если хочешь, — палец послушно опустился ниже и легко провел по тоненькому светлому пушку на её животе, — я могу научить тебя.       Шандра вздрогнула и поневоле поджала коленки. Её до сих пор каждый раз пробирала дрожь от таких самых, казалось бы, обыкновенных вещей. Что тут такого, когда парень испытывает к тебе вполне понятный интерес? Радоваться надо, а она… — Шандра, — знакомый голос заставил её взглянуть в его серо-голубые, как теплое осеннее небо, глаза, — знаешь же, это просто игра. Шутливая. Озорная. Тебе не нужно играть свою роль, если тебе этого не хочется. — Но я хочу этого, — само вырвалось из её пересохшего горла. Шандра постаралась вдохнуть поглубже и перехватила сдающую позиции лапу, чтобы притянуть её поближе к бешено стучащему сердцу. — Хочу все попробовать. Хочу самого простого человеческого счастья. И я больше не хочу бояться. А как ещё справиться с этим страхом, кроме как столкнувшись лицом к лицу?       Словами не передать, как свободно она почувствовала себя, высказав это вслух. Шандра благодарно сжала теплую лапу ящера, словно брошенную ей спасительную веревку, держащую её на плаву. — Да. У нас выбора нет. Девственность надо уничтожить.       Она поперхнулась, отбрыкнулась от него обеими ногами и сложилась чуть ли не пополам, когда его лапки ещё и принялись щекотать её. — Скотина! Баран! Осел бессердечный! Как тебя вообще земля носит, с твоими шуточками!… — Ну же! Давай, улыбнись! Разве можно заниматься любовью с таким отчаянным видом?       Шандра остановилась — мокрая, злая и запыхавшаяся — и как назло ощутила, что тягостное чувство в груди куда-то пропало. Выплеснулось с потоком гнева, наверное. — Ненавижу, когда ты вот так оказываешься прав. Почему я вообще тебя терплю? — Потому что ты знаешь меня. Потому что тебе так хочется любви, что ты готова принять её в любом виде… и даже в любой позе, если не предвидится других вариантов, — ответил Нуа, мягко опуская её присмиревшие руки на пушистый мех. Сердце Шандры вновь забилось быстрее в преддверии того, что сейчас будет. — Потому что я знаю, как заставить твое тело гореть от желания. Потому что знаю, как заставить тебя чувствовать себя любимой. И потому что я сделаю это. Здесь и сейчас. — Ой, да иди уже сюда, — простонала она — и сама отдалась в его лапы.       Мигом усевшись к нему на колени и опутав бедрами чешуйчатый торс, Шандра впилась губами в каждую чешуйку, каждый кусочек его лица. Её волосы рассыпались по его плечам, застилали глаза, но Шандра могла думать только о том, как прижаться поближе к нему — к его теплой груди, к бедрам, качающимся туда-сюда от их движений, даже к тычущему ей в живот комку плоти.       Её руки обнимали его шею, гладили по спине и ласкали вздымающийся над головой гребень. Шандра словно изнемогала от неизвестной болезни, что заставляла её ненасытно алкать его тепла, его тела, самой его сути — и со временем её состояние лишь ухудшалось. — Эй, осторожней… это чувствительное место…       Шандра прервалась ненадолго, чтобы взглянуть ему в глаза. Она поздравила себя уже с тем, что его голос сейчас стал довольно прерывистым, напряженным. — Серьёзно? Потому что я запомню это на будущее, так и знай. — Ты ж моя развратница. Молодец, правильным вещам учишься.       Нуа аккуратно взял её руки в свои, отстранил от себя и погладил большими пальцами места за ладонями. — И да. Ты удивишься, где можно найти радость, если только поискать. Вот это — что это у тебя, прелестная Шандра?       Она удивлённо молчала. Ей было немного тревожно от неизвестности, как слишком часто бывало даже рядом с ним, и в то же время — нежные прикосновения странным образом успокаивали, уводили мысли от нее самой и множества её страхов. — Запястья, — наконец соизволила сказать она. — Запястья… видишь, я же говорил тебе: не нужно доводить себя. Не нужно заставлять себя сделать невозможное только из-за того, что ты якобы кому-то обязана. Пусть даже мне. — Легко сказать, — проворчала Шандра, — но если ничего не делать, если даже не прикладывать усилий, кому я…       Она ойкнула, когда Нуа вдруг легко подхватил её и перевернул спиной к себе. Его пальцы провели по натянутой коже спины, и Шандра вдруг поняла, как же напряжена до сих пор. — Сказать и правда легко. А это что у тебя, милая Шандра?       Его руки сомкнулись вокруг её шеи, а большие пальцы опустились на косточку у самого её основания. Помимо воли из груди Шандры вырвалось довольное мычание, когда в её спине что-то ощутимо хрустнуло. — Шея, — догадалась она. — Шея… — подтвердил Нуа, целуя её именно туда, окружая лаской со всех сторон и потихоньку продвигаясь всё выше. — Секрет в том, чтобы самой захотеть этого. Чтобы делать не то и не так, как обязана, а то, что тебе хочется. — Ещё не легче, — прошептала Шандра, чувствуя на ресницах непрошеную влагу. Отчего-то ей было куда сложнее обычного держать себя в руках. — Видишь же, до чего это меня довело?…       Нуа почти навалился на нее, чтобы достать губами до макушки. Шандра выгнулась вперед и уже чувствовала, что на самом деле теряет разум от его ловких пальцев на своих плечах. Само тело молило её просто расслабиться и прилечь тюфячком, пока он работает над ней. — Я не говорю полюбить свое рабство. Нет… а это что у тебя, возлюбленная Шандра? — Волосы… — легко сдалась она, пока он зарывался в них и покрывал её голову поцелуями. — Волосы. Они прекрасны, ты знаешь это? Просто задумайся и скажи: чего ты хочешь прямо сейчас?       Теперь он просто гладил её, пропускал меж пальцев отдельные пряди и ласково целовал кожу. Шандра лишь тихо подрагивала в его руках. — Считаешь, ты слишком много думаешь о себе? Пожалуйста, ради меня, вспомни: что ты на самом деле любишь? Что приносит тебе радость? И тогда… ты и узнаешь, что тебе делать.       Его лапы нежно опустились на её мягкое место и от души сжали его всеми пальцами. Шандра неожиданно для себя обнаружила, что без сил распласталась перед ним в самой пошлой позе, которую только можно представить, и серьёзно задумалась: как такое могло случиться? — Знаешь ли ты, что у тебя здесь, славная Шандра? — Догадываюсь, — буркнула она в ответ через ком в горле. — Так вот к чему ты всё это вел? Лишь захотел поставить меня кверху попой и чтобы я сказала, что хочу тебя?       Порой она сама поражалась, как ей удается быть такой стервой. И это при том, что про себя она была недалека от того, чтобы согласиться, даже если бы он признал, что так все и было. — Это, добрая Шандра, называется «ягодицы». И нет, это — только начало…       Нуа по-хозяйски обвел пальцами её непристойно выпяченные бедра и остановился на тонкой коже под коленками. Когда он вдруг потянул на себя её ногу, прижался к ней и взялся ласкать языком то же место, Шандра от неожиданности чуть не упала. — А что это у тебя, очаровательная Шандра? — Коленки, — устало подтвердила очевидное она. — Коленки. Скажи, разве ты часто касаешься себя здесь? Или, может, кто-то другой трогает тебя там? — Я обычно трогаю другие места, — произнесла Шандра, прежде чем её мысли поспели за несносным языком. — Это нормально. Я тоже, — сквозь панику и флер смущения ей почудилось, что в голос Нуа закралась улыбка. — Ну да ладно. Это я к чему: на твоем теле есть целая куча таких интересных мест, а ты их незаслуженно обделяешь вниманием. Разве ты совсем не любишь его?       Шандра молчала. Рядом с ним ей было удивительно хорошо, так легко, что можно было забыть всё на свете… но он все продолжал будить её, вынуждал покинуть уютный кокон из мыслей и выйти куда-то в мир, холодный и полный скребущей сердце боли.       … люблю, но… — Я вот люблю.       … но что с того? — Не веришь? — Что с того?! — сорвалась она, еле справившись с хриплым голосом.       Она почувствовала, что её ногу выпустили из хватки, и развернулась к нему лицом. Ценой каких-то страшных усилий она заставила себя не прятаться от него, не прикрываться — тем более что едва ли это хоть чем-то бы помогло. — Прости, я… не хотела, я просто… уже не молода, — Шандра замерла, пока старалась отдышаться. Поднять глаза на него она не смела. — Глупо звучит, да? Но это правда. Каждый день я гляжу на свое отражение, и сердце заходится в панике. Каждый божий день я думаю лишь о том, что ещё я не успела, на что бессмысленно трачу время… сколько всего напоминает мне о возрасте. Я… ты что делаешь, извращенец?!!       Нуа довольно и совершенно невозмутимо посасывал кончики её пальцев, перебирая их один за другим. На его лице было выражение истинного блаженства, словно за этим занятием он позабыл все на свете. — Твое внимание привлекаю, конечно же, — доложил он и чуть приоткрыл один глаз. — Шандра. — Что? — Нет, ты погоди. Ты соберись немного сперва, разговор-то серьёзный. Ну как?       Она прикусила губу чуть не до крови. Когда она начала говорить, она уже знала, что ничем хорошим это кончиться не может. Только не для нее… Она и рада была бы смолчать, сдержать все внутри, как делала всегда — но сочетание итак уже донельзя расшатанной психики и его несносного присутствия в её жизни сделали свое грязное дело. Ей было больше не спрятаться. — Шандра, — настойчиво повторил Нуа.       Она подняла глаза. — Ответь всё-таки, чего ты хочешь? Покончить с этим всем… — Нет! — стремительно прервала его она. — Ни за что! Я жить хочу, понимаешь? Жить, а не…       Он придвинулся к ней вплотную и взял за плечи. Шандра позволила себе опуститься к нему на грудь и просто тихо замереть там. Он был такой большой и горячий, как печка, и обнимал её по всех сторон, словно заслонял от всего мира. — Тогда будем жить, Шандра. Будем жить. — Но как я могу, если всё равно…       Она все же сама остановила себя. Сейчас, в его крепких объятиях, под теплым солнцем, эти мысли для нее самой звучали глупо и бессмысленно. Бессильно. Совсем не так, как в темноте и одиночестве её комнаты. — Это просто тень, — вдруг заявил Нуа. — С ней бесполезно спорить, пользоваться словами — они против нее бессильны, потому что тень неразумна. Кажется, что она говорит на языке неоспоримых истин, но только потому, что тень говорит напрямую с твоим сердцем. Она — лишь тень, Шандра. Ненастоящая. Она уйдёт, со временем, как дурной дождь сменяет солнце, как тает весной снег и как воды реки уносит в океан. Это всё не навсегда.       Шандра тихо шмыгнула носом, в качестве ответа. Говорить не хотелось. Хотелось опустить голову ему на колени и так и лежать, пока он расчесывает ей волосы, как когда-то делали они с Алейн. Кажется, в совсем иное, доброе и светлое время. — Или, есть ещё один способ побороть её. Здесь и сейчас. Нужно только, чтобы кто-то ещё обратился к самому твоему сердцу. И кричал громче, чем на то способна тень.       Шандра поняла, что совсем разошлась по швам, когда не смогла даже сообразить, как содержательно ответить на такие слова. Всё, что в конце концов выдало её воспаленное сознание, это: — Но… Как же… я ведь… Почему?… — Как такое вообще объяснить? Может, это довольно банально, — Нуа на время погрузился в раздумья, — но сюда входит горячий секс, а в тот, иной способ — лишь долгое, томительное ожидание. Нужна ли, на самом деле, причина?       А, ну да.       Наверное, он не впустую хвалился, что может говорить с её сердцем, потому что Шандра ясно услышала то, что он не произнёс вслух. Она поверила. — Я бы очень желала этого, — произнесла она и даже ни разу не запнулась. — Просто скажи: «да». — Да… стоп, что?! На что я только что согласилась?       Он вдруг приблизился к её губам и замер, так что Шандра могла разглядеть, как сверкают мельчайшие капельки промеж лицевых чешуек. — Можно тебя поцеловать? — … — собрав всю силу воли, Шандра всё же смолчала, оставила ругательства при себе, не смея шевельнуться. — Да. Да, пожалуйста. Целуй уже.       Нуа улыбнулся, слава богам, не показав зубы — и вдруг пропал из виду, спустился ниже, к её ногам. Шандра чуть не задохнулась, когда поняла, ощутила, куда он нацелился. — Мамочка, что ты со мной делаешь… — Ммм. Слушай, — Нуа оторвался от своей трапезы и облизнул губы неуловимым движением языка. — Не хотел ничего говорить, но меня уже очень беспокоит, что ты постоянно называешь меня мамой во время… — Ещё слово не по делу, и… и я начну думать о твоей маме, — еле слышно выдохнула Шандра, после чего вдруг хихикнула. Прямо как маленькая девочка, честное слово.       Нуа с ухмылкой приподнял бровь, после чего вновь скрылся промеж её вздернутых бедер. Шандра выгнулась дугой, а её тело сжалось, как пружина, до самых пальчиков ног. Как-то само собой получилось, что её скрещенные ножки оказались задраны над его спиной и мило сложились там.       Его пальцы мягко скользили по коже, облегали и ласкали её скромные формы, а затем Нуа вдруг подхватил её на руки и притянул к себе. Шандра обнаружила перед собой его теплые глаза и замерла, словно зачарованная ими, пока пальцы аккуратно проводили по ещё влажным от слюны складкам её лона. — Тебе нравится такое, так ведь? — Очень, — тихо шепнула она, опасаясь, как бы насовсем не замерло сердце.       В самом деле, думала она; о… сексе речь, или не совсем о нем… Или совсем не о нем, ей это было нужно так сильно, что без него всё остальное просто не имело смысла. Казалось, пока эта потребность не удовлетворена, ни о чем другом, ни о какой жизни невозможно было и думать. — Это же хорошо. Это нужно каждому человеку. А ты нужна мне. Ты слышишь? Вся, какая ты есть. Плохая и хорошая, колючая и нежная, сильная и испуганная.       Шандра лишь неслышно пискнула и прижалась к нему, обнимая руками широкую шею. На её сердце было тепло, как бывало только в самые хорошие, солнечные дни. Взмокшие волосы налипали на лицо, так что она мотнула головой, чтобы стряхнуть их прочь.       Это что, на самом деле происходит? — Слышу, — умудрилась произнести она между двумя вдохами. — Время с тобой… для меня… самое… ценное…       Пальцы наконец раздвинули возбуждённую, горячую кожу, легко проскользнули внутрь, и Шандра бессильно откинула голову назад. Сквозь бережно копящийся внутри, пульсирующий комочек тепла она ощутила, как Нуа устилает поцелуями её покрывшуюся мурашками шею. — Ты так долго искала кого-нибудь, кто бы принял тебя. Всю. Уж мне ли не знать, каково это — с моим размером у меня та же проблема.       Шандра мягко выдохнула, слушая, как сильно бьется сердце в груди. Нет. Она знала. Он определенно был ненормальным… ящером. Теперь, после стольких историй о его родном племени, это было очевидно, как день. И то, почему его желания никто там не мог удовлетворить — тоже.       Сьюн… Тимора… боги, кому помолиться за то, что он существует на свете! За то, что нашел меня! — Это что… вызов? — она улыбнулась одними кончиками губ.       Голова уже налилась тяжестью от напряжения. От мерных движений чужих пальцев, исследующих каждый уголок внутри нее, сохли губы и перехватывало дыхание. Шандра будто балансировала на туго натянутой нити, и с каждым ударом сердца та забиралась все выше и выше. В этот момент ей показалось отличной идеей положить руки на его ровную, словно отполированную грудь и гладить её, медленно-медленно спускаясь всё ниже. — Ага, — выдохнула она, когда наконец добралась до заветной цели. — Подумать только… сколько ещё… у меня впереди…       И отчего-то от этой мысли ей стало так легко, будто она шагала по теплым облакам в небе.       Нуа аккуратно высвободил руку и приподнял её над землей, крепко обхватив бедра. Он легко коснулся её лба и ненадолго замер, словно пытался сохранить эту близость подольше. — Уверена, что готова к этому?       Шандра молча кивнула, смирно глядя на него исподлобья, словно не вполне готова была ответить приличными словами. Кровь все ещё била в голову, и он все больше заводил её, просто находясь рядом. — Я ведь не о твоем теле говорю. О куда большем.       Она легко усмехнулась. На мгновение прислушалась к себе. А затем вдруг сделала то, на что и не подозревала, что способна. Шандра протянула руку и провела себе по внутренней стороне бедра. — Хм, ну давай проверим… Похоже, я более чем готова.       После чего просто прижалась к его горячим влажным губам.       Её внимание теперь было целиком поглощено им; его прерывистым дыханием, его полными желания яркими глазами и мускулами, перекатывающимися под кожей. Шандра так увлеклась, пока ощупывала со всех сторон отданное в её распоряжение тело, что почти не заметила, как ящер вошел в… воду. Покачиваясь, но не отрывая от неё губ и всё ещё держа её на руках, он почти вслепую добрел до каменных стен маленькой бухты. Теплая как парное молоко вода обняла её икры и закружилась водоворотами у коленок. Шандра ощутила спиной нагретый солнцем, шершавый камень и как раз старалась как-то приладиться, чтобы он не упирался ей в ребра, когда нечто горячее прижалось к её лону.       Она инстинктивно замерла в нерешительности, не зная, что и делать, но тут же переборола себя. Подавшись вперед, Шандра слегка поморщилась, чувствуя, что он просто отказывается проникать глубже. Как такая нескладная штука вообще может внутри нее поместиться?       Боги, о чем я только думаю. Вот ведь… счастье. — Спокойствие… только спокойствие, — тихо шепнули ей прямо в открытые губы.       Точно. Сосредоточиться и помнить, чего я на самом деле хочу.       Шандра постаралась крепче обхватить его ногами и вдруг поняла, что висит в воздухе, а его ладони уже оказались у нее на талии. Она попыталась глотнуть воздуха пересохшими губами, но вместо этого вскрикнула, на миг потеряв равновесие и даже забыв, где находится. — Ты как там? Жива?       Она проморгалась и взглянула на свое отражение в бурлящей у ног воде. Вся мокрая, растрепанная, с перекошенным лицом — видела бы её сейчас мама…       Ну, она всегда хотела внуков. — Кажется… счастлива, — вымолвила она, прежде чем опомнилась и задумалась. — А ты? То есть… я хотела… — Не волнуйся… у меня ведь преимущество перед обычным мужчиной.       Теперь его ладони появились на ее лопатках, такие горячие и напористые, что, должно быть, оставляли на коже алые следы. — А, потому что всегда есть второй шанс?       Шандра все ещё была не уверена, как относится к этой конкретной детали его конструкции. — Потому что я люблю тебя, глупенькая.       Она пристыжено потупилась и сдула сунувшийся в глаза волос. Дыхание было таким горячим, что почти обжигало кожу. — Ха… здорово ты меня… подловил.       Руки Нуа замерли на её сведенных плечах и больше не двигались. Шандра взглянула ему в глаза и подслеповато улыбнулась. — Член. — Что? — Просто… всегда хотела это сказать, — она тихо подняла руки и взяла его ладони в свои, — только все шанса не было. Я люблю тебя. До дрожи в коленках, люблю. До розовых соплей, люблю. До искр из глаз… люблю…       Кончилось тем, что она просто разрыдалась на его плече и мелко подрагивала, шмыгая носом. Нуа молча приобнял её и крепко держал, пока Шандра не пришла немного в себя и не затихла. — Да, много нового я о тебе узнаю, — задумчиво изрек он.       Шандра встряхнула головой, приводя волосы в некое подобие порядка. — Люди всегда так удивляются, — с вызовом в голосе заявила она, — а между тем, они сами во всем виноваты. Это они научили меня плохому. — А ты и рада учиться, хорошая ты моя.       Шандра то ли коротко всхлипнула, то ли усмехнулась. Опустив глаза, она увидела его ладони у себя на животе, поглаживающие мягкую кожу. — Ну ладно, довольно. Сделали перерыв, и хватит. Я хочу, чтобы… в общем, трахаться. Прямо сейчас. — С радостью, милая моя.       Нуа послушно накрыл руками чашечки её грудей и защекотал пуговки сосков большими пальцами. Шандра закусила губу, с интересом наблюдая за ним. Внутри нее снова быстро разгоралось пламя. — Ты прямо как Дзирт… — … что? — Ну, знаешь. До’Урден. Одинаково хорошо действуешь обеими руками. — Знаешь, в какие-то моменты ты даже начинаешь меня пугать. Но потом я вспоминаю, что это и обожаю в тебе, и сразу успокаиваюсь.       Больше они на разговор не отвлекались. Нуа прижал её к стене бухты, и Шандра вся вытянулась в струнку под его руками, пока они водили вверх и вниз по её упругим предплечьям. Зажмурившись, она уже сама двигала бедрами, насаживалась на него и со стоном вновь отрывалась. Ей было сладко, и горячо, и весело, всё одновременно. Казалось, так будет всегда… — Шандра, — позвал он.       Она открыла глаза и всё поняла без слов. Опершись о скалу, Шандра юрко соскочила с пригретого местечка и без сил опустилась — прямо под воду. — Боже мой, — только и сумела она выговорить, чтобы не захлебнуться.       Говоря честно, такое завершение подействовало на нее как ушат холодной воды. Она, конечно, всё ещё любила его всем сердцем, но распаленное настроение было надежно испорчено. — Нет! Я ещё не закончил. Это ещё не всё!       Шандра ещё неловко ворочалась, пытаясь подняться на колени, когда её схватили за ляжки и резко потянули назад. С удивленным возгласом она ощутила, как Нуа снова проникает в нее — столь же крепкий, как прежде. — Это волшебство, — вырвалось у нее, хоть она и не собиралась ничего говорить.       Его ладони сминали её попку и двигались всё резче, дергали её тело туда и сюда, как какую-то безвольную куклу. Шандра нащупала перед собой твердые стены и из последних сил схватилась за них, скользя руками. В груди не хватало воздуха, и во всём теле уже чувствовалось сладкое изнеможение. Вода сама поддерживала её на поверхности, так что Шандра просто распласталась по ней и дышала, пока голову волна за волной захлестывала эйфория. Поджав ноги, она мягко ткнулась пятками в спину ящера и взметнула вверх голову, выгнувшись как какая-то дикая кошка. Сознание постепенно уплывало куда-то от нее, терялось за поступательными движениями взад и вперед, глаза закрывал туман флера, так что Шандра просто глотнула побольше воздуха и погрузилась вниз. В теплую воду.       Перед её широко распахнутыми глазами проплывали нежно-розовые чашечки цветов и их щекочущие нос крошечные листья. Вода, растревоженная её беспорядочной возней, бешено кружилась вокруг и взрывалась тысячью пузырьков. Цветы на длинных тонких ножках легко парили на водяных потоках и изо всех сил тянулись вверх, к пронизывающему всю бухту солнцу.       Вынырнув, Шандра судорожно задышала, чуть растерянно оглядываясь вокруг. Нестерпимое наслаждение затопляло её и уже жгло изнутри. Перехватив руками камень, Шандра вытянулась вверх, зацарапала его, стараясь забраться как можно выше. На её взмокшем, облепленном волосами лице блуждала какая-то безумная улыбка.       Руки Нуа подхватили её и аккуратно перевернули на спину, так что пряди рассыпались по поверхности воды солнечно-золотым нимбом. В её затуманенном состоянии Шандре показалось, что перевернулся весь мир. Она задержала дыхание и засмотрелась на него: матерого, грозного на вид самца в толстой чешуе, так часто ведущего себя, как настоящий балбес. Как он легко закидывает на плечо её ножку, как, зажмурившись, вжимается носом в податливую кожу и ласкает языком у нее под коленкой. В груди вдруг стало совсем тесно и, в то же время, до ужаса хорошо.       Пока его ладони проводили туда-сюда по её тугой голени и вокруг талии и понемногу подбирались к лону, Шандра с замиранием сердца протянула руку и коснулась его. Им всё стало ясно без слов.       Хочу… тоже сделать тебе приятно…       Взяв Нуа за лапу и тяжело дыша, Шандра решительно повела его к берегу и мигом уложила на обе лопатки. Отрываться от него надолго было почти физически больно. Опустившись на колени у его ног, она благоговейно провела ладонями вверх от его колен, по пояснице и по животу, ощупала грудь и поджала губы, направившись к самому интересному месту.       Ухватив особо ценную деталь обеими руками, вероятно от излишнего усердия, Шандра зажмурилась и тихонько направила её к своему лону. Момент касания показался ей каким-то, за неимением лучшего слова, триумфальным. Выпустив сдерживаемый вдох, Шандра приоткрыла глаза и взглянула на него с нежностью и желанием. Она протянула руку и вновь переплела с ним пальцы, чтобы мягко, но настойчиво положить его ладонь себе на грудь. Это было именно то, о чем она так долго мечтала — наконец разделить с кем-то свое счастье.       Дыхание постоянно сбивалось, и Шандре казалось, что она двигается слишком дёргано, неумело, но ничего не могла с этим сделать. Она смотрела в глаза Нуа, почти физически брызжущие искрами, и сама словно растекалась в аморфную лужицу. Шандра оперлась о его бронированную чешуей грудь и бессильнно царапала её ноготками, пока крутилась и ёрзала на его совершенно непристойном органе. Должно быть, она и сама выглядела ужасно, пока бесстыдно виляла задом и терлась об него, как кошка во время течки, но ей уже не было до того дела. Всё её силы уходили на то, чтобы ловить в его взгляде отражение собственного желания и стараться следовать за ним.       Шандра встряхнула головой, сбрасывая с лица взмокшие волосы, и откинулась назад, чтобы вытянуться в струнку. Ее тело никогда ещё не ощущалось таким живым, здоровым и вымотанным. Голова плыла от охватившего её жара, и Шандра чувствовала себя, будто на грани исчезновения. Она словно сходила с ума. — Поцелуй меня, — попросила она замирающим голосом, и Нуа не стал ей противиться.       Он мягко подхватил её на руки и уложил на траву рядом, прежде чем накрыть её губы своими. Не отрываясь, он нащупал промеж её бёдер клубочек из горячей лавы и нервных окончаний и заскользил по нему пальцами. Шандра не успела даже ахнуть, прежде чем её с головой захлестнул целый девятый вал. Она судорожно дрожала, ноги извивались и скользили по траве и, кажется, она хотя бы разок больно влепила ему коленкой. Всё ещё погруженная на глубину и не способная вынырнуть, она кое-как ощущала сквозь поглотившие разум чувства, как его губы касаются её лица, мочек ушей и шеи. Всё, что она могла в ответ — тихо бессвязно мычать.       Когда Шандра наконец очнулась и снова осознала себя, то сама не поняла, сколько прошло времени. Она развалилась, утопая в мягкой шкуре, как будто незаметно для себя уснула. Сумерки уже украли у окружающего мира все его краски, под сенью деревьев сгустились тени, а со стороны моря задувал сердитый стылый ветер. В тёмных кронах разливались песнями стаи невидимых птиц, иногда срываясь в погоню друг за другом и с трескотнёй налетая на ветки.       Облизав истерзанные губы, она повернулась на бок и уставилась на него, спящего. Нуа высунулся из воды лишь по шею, мирно прикорнув на собственной лапе. С наступлением темноты он неизменно сдавал, становился тихим и сонным — совсем не похожим на себя самого. Но он был совсем рядом, так что при желании она могла бы дотянуться и щелкнуть его по его плоскому носу.       Шандра прислушалась к тишине подступающей ночи. К его мерному дыханию. К шелесту призрачных волн, всё продолжающих накатывать на берег. К томящему далекому гулу, которым вечно жил и звучал лес. К неслышному звону, доносящемуся с холодных, таких чужих для неё звёзд.       Казалось, она так давно не замечала всего этого. Уже так давно не чувствовала радости от дурацких, глупых мелочей, что когда-то давали ей силы жить дальше… — Ты спи, — пробормотал Нуа, приоткрыв один глаз. — Завтра переговорим… Завернись только, а то простынешь ещё. — Спасибо, мам, — добродушно подтрунила над ним Шандра.       Говорить ничего не хотелось — глаза уже сами собой слипались. Так что она лениво натянула поверх себя платье, первым попавшееся под руку, придвинулась к нему и сомкнула веки, уткнувшись носом в остывающее плечо.       До скорой встречи.       Спала она спокойно.