Лисёнок лисёнку

      Сэхи любит зиму.       Снежинки на ресницах, рождественские гирлянды и глинтвейн. Длинный вязаный шарф, в который можно замотаться по самые глаза, бледное зимнее солнце и густые вечерние тени. А еще зимой прохожие на улице стараются побыстрее укрыться в тепле и поэтому совершенно не глазеют по сторонам. К тому же в Сеуле снега выпадает мало, и он не хрустит под ногами, выдавая чужие шаги за спиной.       Нет, не подумайте, Сэхи не сталкер. Она никогда не навредит Бэкхёну, нет. Она не навязывается, не требует к себе внимания и не ревнует его к очередной однокурснице, набравшейся смелости подарить местному солнышку собственноручно испеченное печенье. Наоборот, она испытывает что-то вроде материнской гордости за тех девушек, которые признаются в своих чувствах, даже зная, что будут отвергнуты.       Сехи просто увлеченный наблюдатель, не сталкер. Оставаясь незамеченной, она следует за ним по пятам, но никогда не пересекает незримую границу, которую сама себе установила. Задние парты шумных аудиторий, стоячие места в битком набитых автобусах, противоположные стороны улиц, столик в самом неприметном углу столовой… Сехи — тень на стене, эхо шагов за спиной, гул вечно спешащего мегаполиса. Она есть, но ее как бы и нет.       Смешиваться с толпой, испаряться в воздухе и сливаться с обоями Сехи научилась еще в детстве. Ненужный, нелюбимый ребенок, который тихо играет сам с собой в уголке и никому не доставляет хлопот. Так она и росла — сорной травой у обочины, плесенью в ванной, лишайником на старых камнях. Без смысла, без надежды, без любви. Росла и росла. Потому что не умирать же, да?       А на двадцатом году тусклой и холодной жизни Сехи встретила Бён Бэкхёна — и мир взорвался миллионами цветов и оттенков. Тогда она поняла: вот оно, ее счастье, выстраданное в тишине и одиночестве, беззвучно выплаканное под аккомпанемент вечных криков родителей. Она заслужила. Заслужила маленький лучик света на горизонте, который озаряет ее промерзший насквозь зимний мир, как маяк указывает путь кораблям в ночи. Ведь даже плесень, если смотреть в микроскоп, кажется диковинным цветком, верно?       Сехи не обольщается: такой, как Бэкхён, вряд ли заметит ее существование. Не из душевной черствости, нет. Бэкки — самый светлый, самый добрый, самый отзывчивый человек, который просто не способен намеренно причинить боль другому живому существу. Просто мир такой большой, что одного особенного Бэкхёна на всех не хватит, как ни старайся.       Но это и к лучшему, верит Сехи. Так у нее больше шансов оставаться рядом с ним как можно дольше. Ведь если ее заметят, придется остановится. А как ей жить без Бэкхёна? Останется только прыгнуть в реку Хан или наглотаться таблеток.       Но Сехи спокойна: за два года Бён так и не заметил свою вторую тень.       В его радужном мире нет места для снега и плесени — он переполнен теплом и светом. У Бэкхёна любящая семья: мать — врач, отец — учитель математики в престижной школе, и старший брат, который женится следующим летом. У него самые верные на свете друзья — вместе с самого детства. А еще есть девушка, которая ему нравится. Фея их курса, умница и красавица Ким Тэён. Бэкки старается держать это в тайне, но от взгляда Сэхи не укроется ни мечтательная улыбка, ни легкий румянец на щеках парня, стоит девушке невзначай коснуться его плеча.       Нет, Сехи не больно. Она прекрасно понимает, что Бэкхён никогда не будет с ней. Потому что солнечный Бэкки заслуживает самого лучшего! А это точно не Сехи.       Просто иногда она переживает. Тэён хороша, она ему ровня, она прекрасна снаружи… Но вот прекрасна ли внутри?       Ким точно знает, что Бён к ней неравнодушен. Трудно судить со стороны, чужая душа — потёмки, но порой Сехи кажется, что та просто играет: подпускает его ближе, когда ей нужно его внимание, и отталкивает, когда надобность в парне отпадает. В такие дни Бэкхён старается не подавать вида и молча, с неизменной улыбкой, переживает период немилости, чтобы затем вновь дарить Тэён свое обожание.       Сехи хочется подойти к фее и залепить ей звонкую пощечину: что же ты творишь, дура? Неужели не видишь, что делаешь Бэкки больно? Но она сдерживается. Просто когда Тэён в очередной раз предлагает им сделать перерыв в отношениях, Сехи тайком подкладывает в сумку Бёна его любимые сладости. Печенье орео, поки в белом шоколаде или мармеладных мишек.       Благодарность ей не нужна, Бэкхён и так столько всего дает ей взамен! Она счастлива следовать за ним по пятам, дышать одним с ним воздухом, ехать в одной электричке.       Сейчас Сехи не может понять, как же она раньше жила без Бэкки. Он — ее солнце, ее якорь, ее тихая гавань. До судьбоносной встречи с ним Сехи вставляла наушники и включала музыку настолько громко, чтобы заболели барабанные перепонки — только бы не слышать криков черствых нелюдей, которых она по ошибке мироздания должна звать родителями.       Раньше Сехи часами бродила по городу: глазела на витрины магазинов, пила дешевый кофе в Макдоналдсе, гуляла по парапетам мостов и крышам высоток. К полуночи тихонько прошмыгнув в квартиру, она запиралась в своей комнате, чтобы встать в пять и уйти из дома раньше, чем проснутся остальные.       Одинокие будни и выходные были наполнены музыкой, долгими прогулками по Сеулу и учебой — просто потому, что делать больше было нечего. Причем учеба давалась ей легко: соображала она быстро, и в школе ее никто не трогал. Да, она не была типичной жертвой издевательств, но по весьма прозаичной причине: ее просто никто не замечал. Даже учителя иногда забывали, как ее зовут. Смешно? А Сехи плакать хотелось от безысходности.       Но она знала: привлекать к себе внимание глупыми выходками нельзя, иначе школа поставит в известность родителей, и они примут меры. Тогда она закончит как ее старший брат Сехун.       Поэтому Сехи изо дня в день была тише воды, ниже травы и училась-училась-училась… Но видимо в этом жестоком и равнодушном мире все же есть кармическая справедливость: часы, потраченные над учебниками, окупилось сторицей, когда она поступила в Сеульский университет на факультет мировой экономики и в первый день учебы встретила второкурсника Бён Бэкхёна, только что вернувшегося из армии.       Сейчас с неба падают пушистые белые снежинки, заметая следы Сехи, а в день их первой встречи ветер яростно гнул тугие ветви цветущих вишен, срывая с них нежно-розовые лепестки и подбрасывая в воздух. Снегопад посреди весны, а в центре этого вихря — статный парень в белой толстовке с выкрашенными в темно-бордовый цвет волосами. Он весело смеялся, говоря с другом по телефону, и не замечал ничего вокруг.       А Сехи замерла на месте как заколдованная. И дело было не во внешности незнакомца, хоть он и был красив словно ангел, спустившийся с небес. Его смех. Искренний, чистый, беззлобный. Легкий как лепестки вишни, танцующие вокруг.       Ни Сехи, ни Сехун никогда в жизни так не смеялись.       Поэтому она не могла оторвать взгляд, не могла позволить незнакомцу с волшебным смехом уйти. Ей физически, до боли в сердце, необходимо было слышать его голос, видеть его улыбку. И ноги сами повели Сехи вслед за Бэкхёном.       Тогда она еще не знала, как его зовут, не знала, что проведение преподнесло ей подарок и определило их обоих в один класс по экономической теории и матанализу. Сехи просто шла за ним, слушала его болтовню по телефону и впервые за долгое время чувствовала себя абсолютно счастливой и свободной.       В ее бесцветный зимний мир пришло воплощение весны, чтобы согреть ее, медленно умирающую от холода и одиночества.       И сейчас, спустя два года, она, как и в первый раз, идет за ним по заснеженным улочкам вечернего Сеула, слившись с толпой.       Но наслаждаться рождественской суетой вокруг ей не дает заноза в сердце. Не в ее, в его. Ну почему прекрасная фея Тэён решила разбить сердце Бэкки именно сегодня, в Сочельник?       Судорожно кусая кончик шарфа, Сехи наблюдала за тем, как после выяснения отношений на пожарной лестнице их корпуса Бэкхён равнодушно — слишком равнодушно — пожал плечами, и размеренным демонстративно-спокойным шагом двинулся в сторону выхода из здания, а затем и прочь с территории кампуса.       «И где же все его многочисленные друзья, когда они так нужны?» — в панике думала Сехи, торопливо следуя за ним на безопасном расстоянии. Она нутром чувствовала, что этот раз — не просто очередная ссора сладкой парочки, которая в скором времени вновь воссоединиться на радость всему универу. На этот раз все было серьезно. Очень-очень серьезно.       Холодное молчание вместо грустной улыбки. Неестественно прямая спина, сжатые плечи, напряженные механические движения. Так уходил из дома Сехун. С разбитым в кровь лицом, с полупустым рюкзаком за плечами, под истошные вопли матери и гневные крики отца. Уходил, чтобы больше никогда не вернуться, оставляя тринадцатилетнюю Сехи в этом ледяном аду.       Он даже ни разу не обернулся. Наверное, для него Сехи тоже была плесенью, не заслуживающей любви.       Но Бэкхён…       Его она не потеряет. Ни за что. Никогда. Если надо, последует за ним хоть на край света, отдаст за него свою бесполезную жизнь, будет незримо его оберегать от любых невзгод — только бы он продолжал так же чисто и искренне смеяться!       К радости Сехи, Бён не бросился под машину и не пошел на крышу или в аптеку покупать снотворное. Бэкки завернул в ближайший мини-стоп, купил там три бутылки соджу и устроился на скамейке в парке, игнорируя осуждающие взгляды случайных прохожих.       На сердце Сехи отлегло.       Когда Бэкхён прикончил вторую бутылку, изливая душу своему другу Чанёлю по телефону, она почти убедила себя в том, что перепугалась зря. Завтра она как всегда незаметно подбросит ему в сумку пачку орео, а послезавтра Тэён с ним помирится, и все будет хорошо. Сейчас он распрощается с Паком, пойдет на встречу с друзьями в бар и вместо романтического свидания с Прекрасной Феей выплеснет весь негатив, беснуясь с друзьями. А потом они все вместе завалятся в караоке, Бэкки будет петь душещипательные баллады и лить пьяные слезы, а Сехи — с замиранием сердца слушать под дверью в коридоре, пока кто-нибудь из персонала тактично не попросит ее удалиться.       И вот они уже на пол пути к любимому бару компании Бэка. Падает снег, горят рождественские гирлянды, призывно светятся украшенные к празднику витрины магазинов, но на сердце у Сехи все равно не спокойно. Почему-то ей упорно кажется, что что-то идет не так.       Впервые за два года своего увлеченного наблюдения Сехи теряет бдительность - непозволительно сокращает дистанцию между собой и Бэкки. Поэтому, когда внимание парня привлекает что-то в витрине кондитерской, и он неожиданно останавливается, она чуть ли не врезается в него.       И тут происходит невообразимое: Бэкхен ее замечает!       — А! — удивленно восклицает он, смотря на нее не совсем трезвым взглядом: — Ты же из моего универа!       «Он меня узнал. Господи, он меня узнал!» — единственная мысль пульсирует у нее в голове. Калейдоскопом проносятся картины одна страшнее другой: он догадывается, что она за ним следит, пугается, чувствует отвращение, заявляет в полицию… И она его больше никогда-никогда не увидит!       От ужаса подгибаются колени. Хочется убежать, но ноги не слушаются. Все, что у нее получается предпринять, так это выдавить из себя тихое и невнятное:       — Н-нет… Вы ошиблись…       Недоумение на красивом лице Бэкхёна, которое она и не надеялась когда-нибудь увидеть так близко, придает ей сил. Значит, еще не все потеряно. Сейчас она просто сделает вид, что Бэкки обознался, а на следующий день он ее и не вспомнит.       «Я плесень, плесень, плесень. Меня никто не видит. Обо мне никто не помнит. И Бэкки забудет, — мысленно твердит Сехи свою мантру, — Забудет-забудет-забудет.»       Уткнувшись носом в верный шарф, она разворачивается и стремительно бросается прочь, но не успевает сделать и шага, как что-то с силой тянет ее назад.       — Ты что, меня не узнала? — обиженно хлопает длинными, почти девичьими ресницами Бэкхён. Он крепко держит Сэхи за конец шарфа-предателя, съехавшего с плеча на спину, — Мы в одной группе по матану и экономтеории! Я Бэкхён. Бён. Бэк. Хен, — повторяет он по слогам.       — Бэкхён, — заторможено выдыхает она, до конца не веря, что впервые за два года произносит его имя вслух, а не про себя.       — Ага! — радостно кивает Бён, не выпуская из рук ее шарф, будто бы боясь, что девушка снова попытается убежать, — А ты… Енхи, Сохи… Сехи! Точно! О Сехи!       Он. Помнит. Ее. Имя. Сердце останавливается. Как же так? Как это возможно? Нет, Сехи просто спит и видит сон.       Снегопад усиливается, но Бэкхён будто бы и не замечает, что снежинки оседают в его волосах и облепляют ресницы. Он с неподдельным восторгом на лице смотрит на Сехи как ребенок на рождественский подарок, а та не представляет, что делать, и в полной растерянности ожидает свой смертельный приговор.       Но вместо этого Бэкхён шмыгает носом, накручивает шарф на руку и притягивает девушку еще ближе к себе, так что их дыхание смешивается, и они почти что сталкиваются носами.       — Что ты делаешь здесь одна в Рождество, О Сехи? Идешь на встречу с друзьями?       От Бэкки пахнет снегом, соджу и хвоей, а во взгляде танцуют озорные искры. У Сехи кружится голова и темнеет перед глазами, она что-то лопочет в ответ, а в голове не остается ни одной связной мысли:       — Я…я…нет, я просто…мне надо…спешу…       Нетерпеливый Бэкхён пресекает на корню ее попытки придумать себе оправдание.       — Так ты свободна? Пойдёшь со мной праздновать?       Бэкхён приглашает ее встретить Рождество вместе с ним и его друзьями? От шока картинка перед глазами Сехи чуть проясняется, и она в неверии осмеливается поднять взгляд на пышущее энтузиазмом лицо Бёна.       Зря. Потому что парень воспринимает этот жест как положительный ответ.       — Ура, ты согласна! Народ уже заждался! Но ничего, герои всегда появляются в самый последний момент, хи-хи…       Так и не выпустив из рук её шарф, он сгребает потерявшую дар речи Сехи в охапку и тащит за собой, довольно мурлыча себе под нос мотив Jingle Bells.       Сехи не верит в чудеса с тринадцати. Она поставила на себе крест, перестала надеяться и мечтать. В ее мире царит вечная зима. Там холодно и одиноко: тяжелые, свинцово-серые тучи закрывают солнце и крадут цвета, окрашивая все вокруг в черно-белые тона. Там не празднуют Рождество и не надеются на взаимность. Там просто существуют, пока время не возьмет свое, и метель не заметет бренные кости прошлогодним снегом.       Бэкхён откашливается и, простуженно шмыгнув носом, смотрит на притихшую в его объятьях Сехи.       — Замерзла? Еще минут десять, и будем на месте. Не бойся, я тебя отогрею.       Сехи послушно кивает. Ей все еще кажется, что это лишь игра ее воображения, и с минуты на минуту она проснется. Одна, на холодном полу своей спальни.       А в воздухе вишневыми лепестками танцуют снежинки, медленно планируя на обледеневший тротуар.