Лисёнок лисёнку

      Бэкхён не любит зиму.       От мороза у него всегда краснеет нос и шелушится кожа, а противные снежинки так и норовят попасть в глаза. К тому же он терпеть не может надевать на себя по несколько слоев одежды, предпочитая круглый год ходить налегке, за что регулярно расплачивается ангиной. Но Бэкхён — конченный оптимист, так что даже в температуре под тридцать девять и мерзопакостной зиме старается увидеть что-то хорошее.       Он шмыгает носом и, чуть пошатываясь на обледеневшем тротуаре, старается аккуратно заглянуть себе за спину, поймав отражение улицы в нарядно украшенной витрине магазина. Хрупкая женская фигура, замотанная в длинный шарф по самые уши, неизменно следует за ним сквозь праздничную толпу. Бэкхён выдыхает с облегчением и чуть ускоряется. Все идет по плану. ***       Следить за собственным сталкером — это странно?       Пожалуй, в ответ на такой вопрос любой здравомыслящий человек покрутит пальцем у виска и посоветует обратиться в полицию. Но когда это Бэкхён вел себя разумно? Поэтому последние несколько месяцев он занят тем, что тайно наблюдает за О Сехи, стараясь ее не спугнуть.       Еще с детского сада Бэкхён привык привлекать к себе внимание: общительный улыбчивый ребенок с фарфорово-бледной кожей, правильными чертами лица и черными глазками-бусинками просто не мог остаться незамеченным. Он рос — шутил с друзьями, дергал девочек за косички, получал высшие баллы по математике и с треском проваливался на экзаменах по литературе — а люди тянулись к нему.       По личному убеждению Бэкхёна, он не делал ничего особенного, всего лишь был самим собой. Смеялся, когда хотелось смеяться, плакал, когда хотелось плакать, ел сладости, пел в караоке и болтал без умолку. В его мире все было легко и просто: на небосклоне неизменно светило солнце, и даже если его закрывали вдруг набежавшие облака, теплый летний ветер тут же их разгонял. Наслаждаясь всеобщей любовью, Бэкхен плыл по течению, с интересом вглядываясь в даль: куда же вынесут волны его корабль?       Но, наверное, закон кармы все же существует, и быть абсолютно счастливым не предусмотрено мирозданием. Потому что однажды фрегат Бэкхёна, ведомый попутным ветром, сел на риф, где жила прекрасная сирена Ким Тэён.       «Бросай это дело, спасайся!» — твердили ему друзья. А Бён неизменно улыбался как дурак и отвечал, что не может уйти: солнце для него теперь светит только тогда, когда рядом с ним Тэён.       Хотя, почему как дурак? Дураком он и был, надеясь пробудить любовь в бесчувственной рыбине, которая прячется за соблазнительной внешностью прекрасной русалки.       В начале осени после очередной ссоры с Тэён теплый южный океан вновь обернулся штормящим морям, и волны отчаяния захлестнули Бэкхёна с головой. Тогда первой мыслью, что подсознательно пришла ему в голову, стало вернуться обратно в аудиторию за своей сумкой и заесть разочарование каким-нибудь сладким снеком.       И только когда Бэк поднялся на нужный этаж, продравшись сквозь разношерстную толпу студентов на лестнице, он впервые задался таким, казалось бы, очевидным вопросом: а откуда, собственно, все эти упаковки поки, орео и мармеладных мишек берутся? Не материализуются же в его сумке или на парте по мановению волшебной палочки? Кто-то их ему дарит?       Эта мысль поразила Бёна как молния: он в полном ступоре замер посреди оживленного коридора, а в голове закрутились-завертелись шестеренки, пытаясь заставить работать отказывающийся функционировать мозг.       Вообще, до этого загадочному появлению сладостей Бэкхён не придавал особого значения, потому что со школьных лет привык получать письма и собственноручно испеченные угощения от влюбленных в него девчонок. Правда все эти домашние торты и пирожные обычно оказывались на его вкус либо пересоленными, либо пересахаренными, поэтому Бэкхён благодарно принимал подарок, вежливо отказывал поклоннице, а потом без зазрения совести скармливал полученные сласти всеядному Чанёлю.       Покупные десерты, обильно украшенные кремом или залитые фруктовом желе, он тоже не жаловал. Вообще, мало кто догадывался, что Бэкхён вместо пафосных тортиков из модных кофеен и домашней выпечки предпочитает хомячить простые снэки, какие можно найти в каждом продуктовом.       «Однако кто-то же догадался, верно? — нашептывал внутренний голос остолбеневшему парню, — Кто-то догадался и, каждый раз, когда ты чувствуешь себя подавленно, подсовывает тебе твое любимое лакомство. Кто это может быть?»       — Не знаю… — прошептал пораженный Бэкхён, медленно оглядывая коридор, словно тайная поклонница (а он был уверен, что это именно поклонница) вдруг выпрыгнет из толпы и с застенчивой улыбкой вручит ему те самые печеньки орео, о которых он страстно мечтал минуту назад.       Разумеется, из толпы никто не выпрыгнул. Студенты как спешили по своим делам, так и спешили, то и дело задевая друг друга плечами в узком коридоре.       Но когда Бэкхён собрался уже было идти дальше, у него из-за спины вынырнула невысокая девушка в сером свитере и с рюкзаком за спиной. Ловко обогнув группу из нескольких игроков баскетбольной команды, она мышкой юркнула в просвет между этими здоровенными лбами и стайкой девчонок, которые тут же стали перешептываться между собой при виде Бэкхёна. В мгновение ока она скрылась из вида, но ненадолго. Вскоре ее макушка показалась в конце коридора и вновь исчезла за углом.       Его поразило, как она двигалась в толпе: быстро и незаметно, не сталкиваясь и не соприкасаясь ни с кем из студентов. Она словно не имела формы и цвета. Как вода в ручье, омывающая камни на берегу, она просачивалась сквозь людскую толпу, не оставляя после себя ни следа.       В медленно заполняющуюся студентами аудиторию Бэкхён зашел одним из последних. Как он и думал, на парте среди тетрадей и ручек его ждал подарок — пачка мармеладных мишек. Садясь на свое место, он как бы невзначай окинул взглядом класс, но ничего необычного не обнаружил. Только про себя отметил, что юркая незнакомка из коридора сидела в нескольких рядах от него, уткнувшись носом в свой конспект.       Почему она привлекла его внимание? Как он вообще умудрился ее заметить? Бэкхён до сих пор не знает. Он никогда не отличался особой интуицией, но в тот день все инстинкты буквально кричали ему: раскрой глаза, будь внимателен, смотри, смотри, смотри…       И тогда он наконец увидел ее.       Тихая и прозрачная, девочка-вода была везде, следуя за ним как вторая тень. Задние парты шумных аудиторий, стоячие места в битком набитых автобусах, противоположные стороны улиц, столик в самом неприметном углу столовой — она была там и смотрела на него, не отрываясь.       Сначала Бэкхён не мог в это поверить. В голове не укладывалось, что за ним следят — причем судя по сладостям в сумке, уже больше года — а он заметил существование преследовательницы только сейчас!       Затем пришел страх. Бэкхён не стесняется этого признать, в такой ситуации испугаться — совершенно естественно. Вдруг у этой девицы что-то не в порядке с головой? Вдруг она навредит ему? Его друзьям? Тэён? Но с другой стороны, если привлекать в это дело полицию, то какие доказательства слежки у него были? Никаких. Он даже ее имени не знал.       Терзаемый страхами и сомнениями, он провел беспокойных три дня, стараясь изо всех сил выглядеть как обычно, чтобы ни друзья, ни сталкер ничего не заподозрили, и в итоге пришел к выводу: раз за полтора года она к нему так и не приблизилась, то пока что она не опасна.       На самом деле Бэкхён по своей натуре очень простой и неконфликтный, чтобы там не думали окружающие. Он привык пребывать в состоянии счастья, а для счастья ему надо не так уж и много: его семья, его друзья, его любовь. На все, что не вписывается в его идеальный узкий мирок, он привык закрывать глаза, предпочитая блаженное неведение. Такая оторванность от реальности его никогда раньше не беспокоила: лучше уж видеть жизнь в ярких и светлых тонах, быть со всеми дружелюбным и всеми любимым, чем страдать от тьмы и одиночества, зато видеть наш мир без прикрас.       Но все же сталкер — это не шутки, на такое закрывать глаза было чревато. Поэтому Бэкхён решил, что сам понаблюдает за своей преследовательницей, соберет как можно больше информации, и, если она перейдет к каким-то активным действиям и начнет его беспокоить, он тут же обратится в полицию.       Вот только со сбором информации вышла неувязочка.       Даже просто узнать имя его сталкера, не вызывая лишних подозрений, оказалось задачей не из легких.       Она всегда сидела в столовой одна, у нее не было друзей в университете. Она никогда не поднимала руку на парах, и преподаватели никогда не задавали ей вопросов. Она никогда ни с кем не разговаривала, и о ней никто никогда не говорил.       К концу первой недели наблюдений у Бэкхёна сложилось впечатление, что ее в принципе не существовало — она была лишь плодом его воображения, галлюцинацией, миражом.       От сомнений в трезвости собственного рассудка его спас профессор Джун, который в наказание за болтовню во время пары попросил Бэкхёна отнести увесистую стопку рефератов по экономической теории на кафедру. Изобразив на лице покорность и обреченность, чтобы оправдать ожидания окружающих, он понес результаты коллективного творчества всего своего потока в кабинет этажом выше, внутренне ликуя. В его руках, по сути, был полный список имен всех одногруппников.       Закрывшись в кабинке туалета, он принялся проверять один реферат за другим, исключая те, которые были написаны парнями или знакомыми девчонками. В результате из ста двадцати имен ребят с их потока осталось три женских имени, владелиц которых он не знал: Мун Хесон, О Сехи и Кан Бёль.       Здесь ему помогли аккаунты девушек в Фейсбуке и Cyworld. Мун Хесон, судя по ее аватарке, весила килограмм так девяносто, не меньше. У Кан Бёль был рост метр восемьдесят, выбеленные волосы и пирсинг в носу. Никакой О Сехи, учащейся в Сеульском университете на факультете мировой экономики, в соцсетях не было.       Бэкхён сразу понял — это она.       О Сехи.       Красивое женственное имя. Особенное. Тогда почему его владелица тратит драгоценное время своей жизни на то, чтобы следить за ним? Неужели она действительно сумасшедшая?       Но его преследовательница вела себя сдержанно и абсолютно спокойно. Она только смотрела, и никогда не приближалась. Мастерски сливалась с окружающей обстановкой и не доставляла беспокойства. Не требовала внимания и не делала фотографий. Она просто была.       Сехи одевалась хорошо, опрятно, но не броско. Серые, бежевые, бледно-розовые цвета, аккуратный хвостик и никакой косметики на обыкновенном, ничем не примечательном лице. Больше разглядеть он не мог — пялиться себе за спину, не привлекая внимания, чертовски трудно, знаете ли.       Тем не менее, время шло, часы складывались в дни, дни перетекали в недели. Бэкхён по-прежнему веселился с друзьями, пытался заставить себя учиться, мирился и ссорился с Тэён, а после очередной размолвки с благодарностью лакомился сладостями, оставленными Сехи. Ничего в его жизни не изменилось — только иногда он спиной чувствовал чужой взгляд или слышал эхо шагов в безлюдном переулке.       Он свыкся с Сехи. Ее присутствие больше не пугало, оно успокаивало. Словно шорох опавшей листвы под ногами или ритмичный стук капель дождя, разбивающихся о крыши и подоконники.       Неразумно? Но в Сехи росточка от силы метр шестьдесят. Что она могла ему сделать? Пакость какую-нибудь подстроить? Выложить тайно снятые фото в интернет?       Сехи всегда уважала его личное пространство и даже тогда, когда следовала за ним до самого дома, всегда останавливалась у поворота на его улицу и, убедившись, что он благополучно зашел в подъезд, разворачивалась и уходила, даже не пытаясь вычислить, на каком этаже он живет.       В такие дни он незаметно для себя стал за нее переживать: как она добралась к себе в такой поздний час? Все ли с ней в порядке? Девушке, пускай и не особо красивой, опасно бродить ночью одной по темным закоулкам.       О Сехи стала занимать все больше и больше места в его мыслях. Говорят, вода камень точит. Истинно так. Изо дня в день в его голове роились вопросы, морским прибоем бились о рифы, где жила его сирена, вымывая из его сознания образ Тэён. Он все меньше и меньше думал о том, как ей угодит, как удержать в своих сетях.       Вместо этого он гадал, почему Сехи выбрала в качестве объекта своего обожания именно его. Как они впервые встретились? Почему он раньше ее не замечал? Отчего она всегда одна? У нее и за стенами университета нет друзей? А ее семья? Неужели ее родители не замечают, что их дочь после учебы часами пропадает вне дома и возвращается за полночь?       Или у нее нет семьи?       Почему Сехи такая? С ней что-то случилось? Почему она не подходит к нему, не пытается привлечь внимание как другие девушки? О чем она думает? Она счастлива, просто наблюдая за ним? Она так и хочет остаться безмолвным наблюдателем? Что с ней станет, когда они закончат университет? Сехи научиться жить без него? Или ее наблюдение перерастет в настоящую манию? И может ли он что-то сделать, чтобы ей помочь?       Когда Бэкхён больше не мог держать в себе роящиеся в голове вопросы, он решил поделиться своими переживаниями с друзьями во время их традиционного похода в бар. Но разумеется, они его не поняли. Честно говоря, он и сам себя в последнее время плохо понимал.       Громче всех, конечно, голосил Чанёль, эльф-переросток, по ошибке затесавшийся в ряды нормальных людей:       — Пффф, ты чё, реально за ней следишь? Сталкеришь за сталкером? Дэбаааак! Это на тебя так закидоны Тэён влияют, что ты занимаешься какой-то мутью? Да просто подойди к ней и спроси, чего она от тебя хочет! Может, тогда испугается и отстанет.       — Захлопнись! — сердито буркнул тут же нахохлившийся Бэкхён.       В последнее время любое упоминание Тэён вызывало у него отторжение вплоть до тошноты. Он устал гнаться за эфемерным идеалом, устал от попыток стать для нее таким, каким она его хочет видеть. Хотелось вытравить ее из себя, выжечь из сердца, выблевать вместе с выпитым за вечер алкоголем.       — А эта Сехи симпатичная? — тихо поинтересовался Минсок, задумчиво потягивая джин с тоником.       — Или тебе как всегда повезло на страхолюдину? — ехидно продолжил Чондэ.       — Зачем ты тратишь на нее свое время? Если она к тебе не лезет, то пускай себе ходит хвостиком. Наверняка ей скоро надоест. А если начнет доставать, вызовешь полицию, — предложил рационально мыслящий Кёнсу.       — А вдруг она реально опасна? Сумасшедшая, а? Как взбредет ей что-нибудь в голову… — в притворном испуге округлил свои хитрые кошачьи глаза Чондэ, — Помните чокнутую Мисук из старшей школы, которая преследовала Кая и присылала ему по почте своё нижнее белье?       — Брр, не напоминай! — от нахлынувших воспоминаний Кай чуть не подавился виски — Может, нам самим разобраться, чтоб она к тебе больше не лезла? Или ты решил теперь помогать всем сирым и убогим, страдающим от неразделенной любви?       — А вдруг она…- начал было стоить свою догадку Сухо, когда Бэкхён, не выдержав, взорвался:       — Да нормальная она, нормальная! Обыкновенная такая, не красавица, но и не уродина. И совершенно безобидная. Ничего плохого за это время она мне не сделала, только печенье в сумку подкладывала и смотрела. Так что никакая Сехи не сумасшедшая, она просто…просто… Айщщщ, не знаю…       Под конец своей пламенной речи обессиленно откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза.       — Тогда чего ты ждешь? Подойди к ней, подружись да и узнай, — на полном серьезе предложил Исин, чья детская наивность и непосредственность порой граничила с гениальностью.       А ведь и правда, чего он ждал?       Тэён?       Имя почти что бывшей девушки занозой отозвалось в сердце. Бэкхён тяжело вздохнул и осушил свой стакан с виски до дна.       Так продолжать дальше было нельзя: она высасывала из него всю радость и свет, плотоядной сиреной тянула его на дно. Сколько раз за эти два года они были на грани разрыва? Сколько подаренных Сехи сладостей он съел, пытаясь почувствовать себя лучше?       Тогда, глядя на притихших друзей, с интересом ожидающих от него хоть какую-нибудь ответную реакцию на предложение Исина, Бэкхён все для себя решил.       Он даст Ким Тэён последний шанс — в этот раз по-настоящему последний. И если его русалка предпочтет остаться на своих рифах, то Бэкхён соберет в себе последние силы, залатает как сможет днище истерзанного ветрами и скалами корабля и снова выйдет в открытое море.       Без Тэён.       А с Сехи он подружится, вот так то!       В конце концов, она почти два года была на его стороне и поддерживала как могла. Это он, дурак, воспринимал все как должное. Так что теперь настал его черед. Бэкхён медленно, но верно узнает ответы на все свои вопросы, и если выясниться, что его девочке-воде нужна помощь, он поможет.       Потому что Бэкхён наконец-то понял: нельзя зарываться головой в песок и ждать у моря погоды. От того, что он привык жить с закрытыми глазами, мир светлее и добрее не стал. Он просто себя обманывал. Счастье, легкость, радость — они не исчезнут навсегда, если открыть глаза. Даже если кругом будет кромешная тьма, он обязательно их снова отыщет.       Поэтому, когда Тэён снова выбрала не его, Бэкхён был внутренне готов. Да, было больно. Да, было страшно. Но он сделал что должно — освободился, чтобы двигаться дальше. Не плыть по течению, гонимый попутным ветром, а самому определять свой курс. Сердечные раны он зальет соджу и зашьет крепкой нитью дружбы. Ведь ему в жизни так повезло! Какими бы придурками его друзья порой ни были, они у него есть.       А у Сехи?       Одинокая и бесцветная девочка, чье существование не замечает никто.       Ничего, Бэкхён ее разглядел и теперь не оставит так просто. Только надо действовать осторожно, когда подвернется удобный случай, чтобы Сехи от него не сбежала, просочившись водой меж пальцев.       И вот этот удобный случай настал — в Рождество, когда и положено случаться чудесам. ***       Бэкхён резко останавливается у витрины кондитерской, готовясь как можно натуральнее разыграть удивление от встречи с одногруппницей. Хрупкая женская фигурка, замотанная в огромный вязаный шарф, от неожиданности чуть ли не врезается в него.       — А! Ты же из моего универа! — вскрикивает он. Возможно, он переигрывает, но Сехи слишком напугана, чтобы заметить.       — Н-нет… Вы ошиблись… — невнятно мямлит она, пытаясь сойти за незнакомку и скрыться в толпе, но Бэкхён проворно ловит ее за конец шарфа и возвращает на место.       Эта рыбка из его сетей так просто не сбежит. Он во всем разберется, докопается до самой сути и даже если за слоем прозрачной воды кроется мутная страшная тайна, он Сехи не оставит. Назовем это искуплением — за все то множество раз, когда он отворачивался и закрывал глаза, погружаясь в свой светлый и радужный мир.       — Ты что, меня не узнала? Мы в одной группе по матану и экономтеории! Я Бэкхён. Бён. Бэк. Хён, — он обиженно хлопает ресницами, не выпуская шарф из рук.       «И не такая уж она и простенькая вблизи. Выщипать брови, чуть-чуть подкрасить лицо и нарядить в яркое платье, — рассуждает Бэкхён, продолжая свой спектакль одного актера, — Желтое платье, да-да. Солнечно-желтое.»       Снегопад усиливается, противные снежинки так и норовят попасть в глаза. Но ведь Бэкхён — конченный оптимист. Он даже в мерзопакостной зиме старается увидеть что-то хорошее, так что терпит и снег, и раскрасневшийся от мороза нос, и шелушащуюся кожу.       А еще, как и положено оптимисту, он верит в чудеса. Ведь мы сами их творим.