Часть первая.
29 декабря 2017 г., 19:40
Сегодня было очень много работы. Этим вечером они настолько сильно затерялись в бумагах, что даже не заметили, как никогда не затихающий офис опустел, а на Магнолию мягкой пеленой пали вечерние сумерки.
Он случайно уснул. Подложил руку под голову и, ему показалось, на секунду закрыл глаза, остановив уже затупившийся карандаш.
Люси допивала уже третий стакан кофе за последние сорок минут, но толку от этого не было никакого. Глаза слипались уже против воли.
Она поставила недопитый кофе на папку с документами и села на крутящийся стул рядом с Нацу, опустив голову на сплетенные руки на столе. Смотрела, как он тихо посапывает, как его волосы слегка подрагивают от редких выдохов, как его густая шевелюра немного переливается в свете настольной лампы.
Ей захотелось его потрогать. Вот так. Странно, конечно. Но ей захотелось.
Она приподняла руку и на секунду задумалась: правильно ли то, что она хочет сделать? Они же друзья, так?
Но ей так нравилось смотреть на него. Думать о нем. Обнимать при встрече. Отнимать ручку, когда предстояло поставить подпись на ещё одном завершенном деле. Поедать мороженое в больших количествах, в том же кафетерии полицейского участка.
Нравилось, как он трепал её по голове. Как с утра приносил два свежих пончика, ловко уговаривая Гажила. Как слушал её болтовню в перерыв, если они выходили прогуляться по улице.
И как он смотрел на неё. Так тепло. С щепоткой пронзительной нежности, которую ему не хотелось показывать при посторонних.
Когда она прокрутила все эти события разом, что-то в голове Люси Хартфилии резко щелкнуло и будто растеклось по всему телу, пронизывая искрой каждую клеточку тела.
Она впервые испытала голод. Такой странный и непривычный. Жгучий.
Нет, обжигающий изнутри. Зарождающийся где-то внизу живота и волной прокатывающийся всё выше и выше к легким, солнечному сплетению, сердцу. Застревающий в горле и вынуждающий резко сглотнуть.
Она тянется к нему, поднимая голову. Потрогать. Только коснуться щеки. Ощутить мягкость. Люси ни разу не прикасалась к его лицу. А сейчас так хотелось.
Просто нужно. Так сильно. До жгучей патоки, тянущейся по позвоночнику к ямочкам на пояснице.
И она касается. Робко. Боится, что разбудит. Скользит пальцами по шелковистой коже. Хочется обхватить шею. Так сильно хочется. Так сильно нужно. Она не понимала, что с ней происходит.
Но отдаленным уголком сознания понимает, что так нельзя. Что так не полагается. Что это против природы.
И Нацу будто слышит её мысли, от чего внезапно морщится и быстро раскрывает глаза, не сразу понимая, что на его щеке все ещё застыла её рука.
— Нацу.-шепотом. Почти беззвучно.
Он видит то, что творится в её огромных глазах. Ураган. Буря. Смерч. Он знал, что это должно было когда-либо случиться. Нацу знает это чувство, поскольку оно само не раз проходило к нему. С утра чаще всего.
Или когда она наклонялась за упавшими бумагами. Когда тянулась на верхнюю полку за папками. Когда немного ослабляла галстук и расстегивала верхнюю пуговицу. Когда ела мороженое. Когда… Всегда.
Он не мог поверить, что она наконец смотрит на него точно так же. Они оба взрослые и понимают, что с ними происходит. Но…
— Нет, Люси.
Он легонько качает головой из стороны в сторону, ласково убирая её руку со своей щеки.
— Нацу, пожалуйста, — тихо говорит она, сдвигая брови домиком. Почти умоляя.
Драгнил едва сдерживается, но, поправив галстук, встает с места, потирая глаза.
— У нас с тобой секса не будет.
Так прямолинейно, что она даже резко перестала дышать, ощущая, как к щекам постепенно подкрадывается стыдливый румянец.
— Почему? Со мной что-то не так?
Нацу останавливается и поворачивается к обескураженной девушке на пятках, внимательно вглядываясь в глаза.
— Не говори ерунды, Люси. Ты идеальна.
Чистосердечность в ночной тишине всегда очень странно воспринимается, поэтому Люси привстала с места, начиная медленно к нему идти, заламывая руки.
— Тогда почему, Драгнил? Ответь мне, — и тихо добавила: — Ты же любишь меня, я знаю.
Он и не скрывал никогда, что был очарован ею. Но сейчас Нацу был не на шутку озадачен. Чего греха таить, он не раз представлял себе этот разговор, но сейчас ему совершенно было нечего ответить. Разве что ту правду, которая кажется ему самой искренней. Потому что он так думает.
— Я не могу коснуться тебя, Люси. Ты слишком… Слишком чистая.
Это действительно была правда. Она была прекрасна. Она была волшебна. Но, главное, она была невинна. Он не мог отнять у неё это, как бы сильно ни хотел.
Она была слишком чиста душой.
Люси молча смотрит в пол. Не моргая. Тяжело дышит, фактически сгорая от непонятных ей самой чувств. Она не думала, что все обернется именно так. Ей хотелось сказать ему всё, что она думает.
Нацу молча подошел к столу и взял ключи от машины, что лежали возле её стаканчика с уже остывшим кофе. Возможно, он на неё так повлиял в ночной тишине?
— Идем, Люси, уже поздно. Я отвезу тебя домой.
Не дожидаясь её ответа, Нацу вышел из офиса, начиная насвистывать ненавязчивую мелодию и крутить на пальце связку ключей. А Люси не могла сдвинуться с места. Всё ещё переваривала его фразу. Она, конечно, была благодарна ему за то, что он заботился о ней. Но с другой стороны…
Она вылетает из офиса быстрее пули, стараясь нагнать парня, что уже был у выхода из здания.
— Нацу Драгнил! — крикнула Люси с такой громкостью, что звук разлетелся по всему просторному помещению, эхом отскакивая от стен.
Парень резко остановился, прекращая напевать мелодию, и снова ошарашено уставился на напарника. Сегодня ночь открытий? А как ещё объяснить тот факт, что Нацу узнает её сегодня с совершенно другой стороны?
— Святой Макрыч, Люси, меня так мама в детстве называла, когда я косячил где-то по-крупному, — с ноткой неподдельного удивления проговорил он.
— Ты прямо сейчас косячишь, Драгнил.
Парень резко выдохнул и сунул руки в карманы брюк, всё ещё оставаясь на безопасном расстоянии от внезапно обозлившейся Хартфилии.
— Не надо так кричать, Люська. Ты сейчас Гажила с ума сведешь.
— Он спит, — раздраженно протянула она, указывая рукой на спящего охранника, развалившегося на стуле.
На его рабочем месте снова был завал коробок из-под пончиков, а на компьютере стояло на повторе отфотошопленное видео из шоу Леви.
— Люси, уже поздно, — снова спокойно проговорил парень. — Я отвезу тебя домой. И всё. Тебе просто надо поспать.
Он опять не стал дожидаться её ответа и, крутанувшись на месте, вышел из здания, пропадая в тихой ночной темноте неосвещенной улицы.
Люси судорожно выдохнула и скрестила руки на груди. Она никогда не относилась к числу тех, кто сдается, отказываясь от намеченной цели, поэтому, одернув полицейскую рубашку, Хартфилия глубоко вдохнула и направилась к выходу.
Нет, Нацу, Люси Хартфилия никогда не отказывается от своей мечты и всегда стремится к ней. Кто же мог подумать, что её новой целью станешь ты? Не той ты отказал, Драгнил. Она все равно возьмет свое, так или иначе.
