Paint In Red

— А если она тебя помнит? Только задав вопрос, я поняла, что он прозвучал немного неожиданно и непонятно. Последние несколько часов мы ехали молча, лишь слушая музыку и думая каждый о своем. В подтверждение этой мысли, Тони оторвался от дороги и непонимающе взглянул на меня, давая понять, что он понятия не имеет, кто такая «она» и что может помнить. — Кира. Я знакомила вас, когда ты приехал в первый раз, — напомнила я и немного убавила музыку, чтобы та не мешала разговору. — Не думаю, что она помнит меня. Сколько мы видели друг друга? Три минуты? — Да, ты, наверное, прав… — Не наверное, а прав, Тея, — уверенно произнес Тони и зевнул. Я посмотрела на друга, а потом на вид за окном. — Давай, я сяду за руль, а ты поспишь, — предложила я, видя, что он порядком уже устал, но парень лишь усмехнулся и взглянул на меня таким снисходящим взглядом, словно мне пять и я прошу управлять машиной, не зная, как это вообще делается. — Давай ты поспишь, у меня это получается лучше, чем у тебя, — твердо произнес Тони, я лишь фыркнула на это и снова проверила оповещения на телефоне. — С ней все будет в порядке. Думаешь, что можно найти команду по защите, чем наши родственники? — Я не из-за этого волнуюсь. Просто… удивлена, что папа так легко отпустил меня. Все время кажется, что он вот-вот позвонит и начнет орать, что я уехала, — ответила я и закинула телефон в бардачок машины, чтобы не нервировал. Тони усмехнулся. — Как будто ты бы не сорвалась в Бейкон-Хиллс рано или поздно. Так он хотя бы чувствует, что контролирует ситуацию, — ответил парень тоном только-попробуй-сказать-что-я-не-прав. Я не стала возражать. Кроме того, не хотелось принимать участия в споре, где я потерплю поражение. Саттон заметил это настроение и решил свести разговор к более продуктивной ноте. — Ты смотрела, что там вообще происходило в последнее время? — Нет. Ты же знаешь, — ответила я, хотя и поняла, что мой друг подразумевал время после Италии. То, что я установила себе правило не проверять ничего в Европе, он прекрасно знал. — Но займусь этим сейчас. С этими словами я потянулась к заднему сидению, где лежала сумка, взяла ее и достала ноутбук. Тони краем глаза поглядывал на меня некоторое время, но потом полностью сосредоточился на дороге. Я довольно спокойно ждала, пока ноутбук прогрузится, но почувствовала нервозность, когда пришло время вбивать что-то в поисковую строку. — Начни со сводки погоды, — подсказал Тони. Я лишь кивнула и принялась набирать нужные символы. Так прошел остаток пути, и за все это время не удалось найти ничего интересного, что я и сообщила своему другу. Ничего, с чего можно было бы начать поиски. От такого разочарования в горле появился ком, а в голове родился вопрос, не поехала ли я лишь потому, что нашла хорошую причину приехать? — Как неожиданно, — саркастично заявил Тони, поняв, что информации ноль. — Ладно, завтра все проверим. Найди ближайший мотель, пожалуйста, — попросил он. К счастью, на это ушло около минуты, и я тут же сообщила адрес. Оказавшись в номере, я даже не стала вглядываться в интерьер, просто прошла к ближайшей из двух кроватей и плюхнулась на нее, устав от сидения на пассажирском сидении. Тони с шумом кинул сумки на стол и посмотрел на меня, изучающую потолок. — Я в душ, — сообщил он. — Я пока схожу в магазин. Тебе как обычно? — Да, — ответил парень и подошел к своей сумке. Я не обращала внимания на его копошение там, все остальные действия, просто лежала, не веря, что снова оказалась в этом городе, да и еще при таких обстоятельствах. Подумав про обстоятельства, снова вспомнила про Тони, а мысль оставлять его одного… — Может, мне лучше подождать, пока ты помоешься? — Зачем? Я выйду оттуда голодным, — спокойно ответил Саттон, а потом, видимо, понял, к чему вопрос. — Господи, Винчестер! Не собираюсь я умирать в душе, как те идиоты в фильмах! Расслабься. Пожалуйста. — Ладно, — согласилась я. — Тогда действуем по плану. — Ага. Не забудь мороженое! — Не забуду! — фыркнула я, удивляясь, как при всей своей любви к мороженому он еще не столкнулся с последствиями. Оказавшись на улице, я поплелась в ближайший магазин, чтобы купить воды, кофе и чего-нибудь на завтрак, а потом в забегаловку, чтобы купить ужин. Все действия были уже отточены до автоматизма и я даже не замечала, как меняла одну точку на другую, доставала и убирала деньги. Вокруг был просто серый вакуум, в котором, кажется, наконец, начали проявляться какие-то просветы. Но с точностью этого еще было утверждать нельзя. Покончив с покупками, я вернулась в номер. Тони уже вышел из номера, а, увидев на нем свой подарок, который я подарила ему день рождения, на губах все-таки появилась улыбка. Ну или от комичности ситуации. Что парень-охотник, который уже убивал нечисть сидит и проверяет пригодность оружия в кигуруми единорога. — Еда, — показывая пакеты, произнесла я. Тони приободрился и подошел ко мне, забрал сумки, заглянул. — Мексиканская? — Тут мексиканская кафешка рядом, — пояснила я, садясь за стол. — Неплохо, — отозвался Саттон и тоже сел рядом. — Я тут подумала, что, наверное, стоит начать со школы, — заговорила я. — Хочешь вернуться на очное обучение? — Нет. Сейчас идет сезон игр. Думаю, что на этой неделе что-нибудь будет. Так что… тебе же нравится лакросс? — Не сказал бы, но что поделать? — усмехнулся Тони, разворачивая пакет с едой. Я почувствовала ее запах и поняла, что не так уж и хочу есть. По крайней мере, пока. Друг вопросительно посмотрел на меня, и пока он не начал тираду о пользе еды, я поспешно ретировалась в душ, сказав, что желаю сначала смыть себя все с долгой дороги. Позже выяснилось, что как я и думала, завтра будет игра на поле моей старой школы. С одной стороны, это было нам на руку, не надо было ждать, терять время, но, с другой, слишком мало этого самого чертового времени, чтобы привести все свои мысли в порядок. Но делать нечего. Сейчас или черт знает когда. Да и это подходит новой установке «взять себя в руки». По дороге в школу я лишь вслушивалась в уже ставший знакомый голос и задумывалась над тем, что будет, окажись я на поле для лакросса. — Все будет хорошо, — заговорил Тони, словно зная, что за мысли у меня в голове. Я лишь улыбнулась, ничего не говоря. В последнее время слишком частая фраза, которая с каждым разом утрачивала свой смысл. В школе уже шла подготовка к игре, болельщики рассаживались по трибунам, я начала рассматривать игроков. Некоторые лица казались знакомыми, но не представляли интереса, некоторые, видимо, были новичками и тоже не представляли сейчас важность. — И что? — задумалась я, взглянула на друга. — Мы просто наблюдаем? — А что еще ты предлагаешь? — Было бы проще, если бы они все помнили… — нехотя признала я. Тони лишь приподнял брови, и это было красноречивее каких-либо слов. — Спасибо, что ничего не говоришь. — Бесить тебя в таком состоянии не доставляет никого удовольствия. Все равно что бить ребенка или котенка. Я уже хотела ответить на это что-нибудь едкое, как перед глазами развернулась картина, к которой я, кажется, не была готова. Около скамейки для игроков появились Скотт, Стайлз, Кира и незнакомая мне девушка. Они о чем-то договаривали, не обращая внимания на стадион или трибуну. Видимо, договорив, девушка поцеловала Стилински, еще что-то сказала и пошла к месту на трибуне. Стайлз крикнул ей вслед и продолжил улыбаться. Тони тоже это заметил, посмотрел на незнакомку, на парня, который теперь разговаривал лишь со Скоттом и Кирой, которые принимали участие в игре, на подругу, которая продолжала смотреть на, по всей видимости, девушку Стайлза. — Смысл твоего стирания памяти же был именно в этом. Чтобы он жил дальше, — мягко напомнил Тони. Я, сделав усилие, взглянула на него. — Да. Но я не планировала наблюдать за этим из первого ряда, — буркнула я, сделала вдох, вспомнила мантру «взять себя в руки». — Ладно, мы здесь все равно не для этого. Надо узнать, угрожает ли им опасность. Тони кивнул. Я посмотрела на команду, наконец, поняв, что, видимо, Кира тоже в нее вступила. Очень очевидное наблюдение, Винчестер! И все казалось бы шло по плану, но в том то и дело, что лишь казалось, поскольку в данный момент не было никакой возможности увидеть или понять, что новенький ученик в старшей школе Бейкон-Хиллс, сидячий на два ряда ниже них, слушал каждое слово.