Все изменилось

Стайлз нервно выдыхает, ероша отросшие волосы холодной ладонью, и коротко стучит в стеклянную дверь клиники. Остается надеяться, что в этой исправленной реальности Дитон остается всё таким же загадочным, но понимающим. Уйдя из дома Хейлов, Стилински направляется прямиком в лес с целью найти Неметон, но не может обнаружить даже энергетического следа древнего духа, будто бы тот прячется от него. От такой догадки смешок сам по себе срывается с искусанных губ, увеличивая головную боль. Древний бессмертный дух прячется от неопытного мальчишки-эмиссара, который от него же свою силу и черпает. Отец всегда говорил, что у него богатая фантазия. Отец... Если Дерек с Питером забыли его, значит, и он не вспомнит. Как вообще получилось, что Стайлз здесь? Он не должен был появляться. Ни в этом мире, ни в каком-либо другом. Он пытается вспомнить, что происходило с ним после заключения сделки с Неметоном, но в голове остаются лишь последние воспоминания, полные крови и боли. В коридоре, освещенном яркими огнями ламп, появляется знакомая фигура Дитона, и Стилински одергивает неудобную, грязную рубашку, заляпанную засохшей кровью, в попытке выглядеть более подобающе. Что ветеринар вообще делает здесь так рано, ему не хочется знать. Чернокожий мужчина окидывает его подозрительным взглядом, но дверь открывает, не выходя за порог. Стайлз чувствует над проемом деревянную панель из рябины и нервно усмехается. – Клиника открывается в семь, молодой человек. – Мне нужна ваша помощь в одном деле. Что Вы знаете о способности Неметона изменять ход времени? Дитон застывает, скользя взглядом по фигуре парня, и молчит несколько секунд, после чего отворачивается, бросая через плечо короткое «Иди за мной». Стайлз облегченно улыбается, петляя по коридору вслед за мужчиной. Клиника кажется гораздо больше, чем он ее помнит. Интересно, Скотт работает здесь? Они проходят в просторный кабинет с огромными полками, от потолка до пола заставленные книгами. Дитон целенаправленно подходит к одной из них, подцепляя пальцами толстый фолиант в кожаном переплете. – Этой ночью мои амулеты зафиксировали сильный всплеск энергетики Неметона, после которого тот и вовсе пропал. Я пытался найти причину, но она, судя по всему, сама ко мне пришла. Стайлз кивает, устало опустившись в удобное на вид кресло, и блаженно выдыхает, когда мягкий материал будто бы обнимает его тело. – Я искал его, но не смог найти даже при помощи нашей связи. – Связи? – Да, он питает мою магию. – Стайлз покусывает губу, раздумывая, стоит ли открывать все карты, и понимает, что смысла скрывать основу дела нет. – Была другая версия событий, не такая… радужная, как эта. Я заключил с Неметоном сделку, и он изменил ход событий за добровольно отданную жизнь. Но я вернулся. Понятия не имею, почему. Дитон хмурится, начиная перелистывать древние желтые страницы, аккуратно перебирает их пальцами. Стилински прикрывает усталые глаза. Если он вернулся, то сделка может считаться несовершенной. Но его до сих пор никто не вспомнил, а значит, обещанное Неметоном всё еще действует. – Я не знал, что в этих краях есть эмиссары. Стайлз невесело хмыкает. – Их и не было. Я...эм, новенький в этом деле. Дитон бросает на него задумчивый взгляд и отворачивается, принимаясь копаться в каких-то склянках. Стайлз задумчиво наблюдает за ним, понимая, что ему нужно срочно что-то делать. Как-то связаться с Неметоном и выяснить, какого черта происходит. Но уставшее тело расслабляется поневоле в относительной безопасности клиники. Непрекращающийся поток мыслей наполняет голову, делая ее всё тяжелее, и Стайлз не замечает, как засыпает прямо в кресле, неудобно склонив голову набок. Холодно. Огонь отбрасывает красные блики в лужи, еще не успевшие высохнуть после утреннего дождя. Горящие крыши домов полыхают, словно зарницы, среди черной мглы неба. Он знает, что должен чувствовать жар, исходящий от смертоносных языков пламени, но всё, что он ощущает, – это холод. Пронизывающий до костей, впитывающийся в сердце, словно в попытке замедлить его. Заставить остановиться. Он видит плачущих детей, обгоревшие волосы женщин, заляпанные кровью когти, слышит душераздирающие крики и пытается закрыть глаза, но тело не повинуется ему, упорно продолжая смотреть на разверзшийся ад. Нет, только не снова. Он же всё исправил. Это не может повториться. Треск пламени, который он так любил слушать в походе, сидя у костра, теперь самый ненавистный звук во всей вселенной. От холода он не чувствует рук и половины лица, поэтому когда груди касается что-то теплое, лишь блаженно выдыхает, инстинктивно следуя за прикосновением, прижимаясь к источнику приятного ощущения. Опускает глаза вниз и видит ребенка, смотрящего на него снизу вверх. Зеленая одежда будто сшита из сотни маленьких листиков, едва колыхающихся на ветру. Русые волосы достают до плеч и качаются шелковистыми волнами от малейшего движения. Черты невинного, детского лица изящные и тонкие, и нельзя однозначно сказать, мальчик это или девочка. Но стоит только взглянуть в глаза, как весь образ невинности и непогрешимости рушится, словно хрустальный замок под тяжелым каменным ударом. Синие глаза переливаются всеми оттенками бирюзы, будто волны бушующего моря. В глубине радужек проскальзывают карие и зеленые всполохи. Тяжелый взгляд светится бесконечной мудростью и усталостью. Тысячелетия прожитых жизней проявляются в слегка нахмуренных детских бровях. Ребенок смотрит на него, не моргая, и тянется рукой к груди, туда, где до сих пор ощущается равномерное тепло. Маленькой ладошке остается преодолеть несколько сантиметров, когда что-то буквально дергает его наверх... Стайлз вздрагивает, резко распахивая глаза, и пытается втянуть в легкие хоть немного воздуха. Моргает, смахивая с ресниц влагу, и только сейчас замечает, что чья-то ладонь лежит на его груди, даря тепло изрядно замерзшему телу. Сознание всё еще находится в полыхающем аду воспоминаний и он испуганно отшатывается, пытаясь уйти от прикосновения, едва не переворачиваясь вместе с креслом, на котором уснул. – Эй, успокойся, всё хорошо. Стилински хочется сказать, что ничего не в порядке, только не у него, не после всего произошедшего, но тело инстинктивно расслабляется от знакомого голоса, и парень лишь рвано выдыхает, прикрывая глаза. Рука Дерека всё еще лежит у него на груди и Стайлз заставляет себя раздраженно скинуть ее с собственного тела, не смотря тому в глаза. Но кого он обманывает, магия без разрешения своего хозяина настроилась на оборотня еще в доме Хейлов, поэтому тут же сдублировала чувство разочарования, смешанного с беспокойством, которые испытал сидящий перед ним на корточках мужчина. Какого черта Дерек вообще что-то к нему чувствует, если не помнит? – Лапать меня - ваша семейная черта? – Куда ты ушел ночью? – Прогуляться. Стайлз встает, обходя оборотня, и чешет щеку, на которой наверняка остался след от воротника рубашки. Одежда неудобная, застывшая и грязная, так и хочется снять ее и сжечь. Но при таком раскладе ему придется ходить голышом, так как ни денег, ни тем более новой одежды у него нет. Как он вообще собирается здесь функционировать? Дерек, наблюдая со стороны за недовольным выражением лица парня, лишь тяжело вздыхает и достает из кармана телефон, набирая сообщение. – Скотт принесет что-нибудь из своих вещей. Стилински резко вскидывает голову, слыша знакомое имя, и едва заметно улыбается от перспективы снова увидеть Макколла, даже если тот его не помнит. Если Скотт остался всё тем же доверчивым щеночком, они быстро найдут общий язык. Заблокировав мобильник, Хейл разворачивается и выходит из кабинета, и Стайлз, здраво рассудив, что делать ему всё равно нечего, направляется за ним, размышляя о своем сне. Ребенок казался смутно знакомым, будто они уже встречались, но парень никак не может вспомнить, где именно. Этот сон... явно не обычный. Видение, возможно? Сообщение от Неметона? Почему тогда древний дух не идет на прямой контакт? Они заходят в знакомую стерильную операционную и Стайлз моргает, возвращаясь в реальность. Удивленно смотрит на то, как Дерек достает из шкафа белый халат и привычным жестом надевает его. Еще немного и челюсть Стилински поздоровается с полом. – Ты… ветеринар? Серьезно? – Я слышу разочарование в твоем голосе? – Я думал, ты станешь копом или, там, автомехаником. Дерек недоуменно хмурится, поправляя рукава халата, и Стайлз с удивлением отмечает, что тому очень даже идет такой образ. В зеленых глазах оборотня не виднеются привычные обеспокоенность и замкнутость, руки не напряжены, да и всё тело вполне расслабленно. Только очков не хватает для завершенности образа добропорядочного гражданина, в жизни не связывающегося с криминалом. По крайней мере, это доказывает то, что внутри Хейл всегда был нежной зефиркой. Белой и мягкой. Сердце тоскливо ноет при воспоминании Дерека из его времени. Сломленного и потерянного, неспособного примириться со смертью своих родных, лишь больше и больше теряющего на протяжении своей жизни. – Почему я должен становиться полицейским? Нам одного Питера хватает. – Питер - коп? Да ладно! Дерек смеряет его нечитаемым взглядом и поворачивается к переносной клетке, доставая оттуда маленького котенка с объемной шиной на передней лапке. Хейл, бережно держащий в сильных руках что-либо милое и беззащитное, вызывает привычный приступ нежности, и Стилински отворачивается, пытаясь успокоиться, блокируя магией запахи, чтобы Хейл не прочувствовал их. Черт возьми, Стайлз, возьми себя в руки. Это не твой Дерек. У него своя жизнь. Без тебя. Так что угомонись. Оборотень сосредотачивается на работе, изредка бросая на него взгляды, и спустя пару минут тишины всё же решается на вопрос. – Как ты оказался в лесу? – Я заблудился. – Не ври. Ты буквально из воздуха появился. – Подожди, ты был там, когда я вернулся? Глаза Дерека загораются, когда он слышит новую информацию, и он оставляет котенка в покое, сосредотачивая внимания на стоящем перед ним парне. В голосе слышится неприкрытый интерес, когда он спрашивает: – Вернулся? Откуда? – Ты видел Неметон? – недоверчиво интересуется Стилински, игнорируя вопросы оборотня. – Как он выглядел? – Как дерево, – жмет плечами Хейл, явно не видя в этой информации ничего важного. – Я дотронулся до него, и он засветился. А потом появился ты. Стайлз мигом закипает, спрыгивая с металлического стола, на который едва успел сесть, и начинает мерить комнату шагами. Так вот, в чем дело! Какого-то чёрта Неметон явился Дереку, и тот, конечно же, полез его лапать, неугомонная волчья задница. В голос прорезается недовольство и тревога, когда он бросает: – Какого черта ты его вообще трогал? Зачем он тебе сдался? – Какая разница? – Такая, что ты всё испортил! Я здесь потому, что ты не смог удержать свои мохнатые лапы при себе! – Я виноват в том, что спас тебя? Стилински стонет, вплетая бледные пальцы в волосы, и тянет, отрезвляя себя легкой болью. Любая чужеродная энергетика может изменить Неметон, дестабилизировать его. Именно поэтому его всегда так сложно найти. Как Дерек вообще смог обнаружить дерево? – Слушай, Стайлз, я понимаю, что у тебя что-то случилось, но подумай сам: ты появляешься из ниоткуда, знаешь нас всех по именам, хотя мы не знаем тебя, да еще и владеешь магией. Это насторожит кого угодно, и тем более мою мать. Она альфа и обязана устранять любую опасность, угрожающую стае. Стилински фыркает. – Это угроза? – Это предложение. Просто сходи с Питером в участок. Он пробьет тебя по базам, и все успокоятся. Стайлз представляет, как ему придется смотреть на отца и притворяться, что они не знакомы. Фальшиво улыбаться, пожимая шершавую мозолистую руку. Находиться рядом, не ощущая на себе заботливого родительского взгляда и крепких объятий. Вот уж нетушки. Никуда он не пойдет. – Это ни к чему. Я скоро всё исправлю и исчезну. – Да, но пока ты здесь. От ответа его спасает звон колокольчика на входной двери и бодрый голос, раздавшийся с самого порога. – Дерек, а зачем тебе моя одежда? Ты же сам говорил, что она слишком… гиковская. Скотт замирает, едва увидев незнакомого парня, и подозрительно щурится. Вкупе с косоватой челюстью и взлохмаченной прической это выглядит до жути мило. Стайлз заталкивает сравнение с щеночком лабрадора подальше себе в мозг и приветливо улыбается. – Это для меня. Спасибо. МакКолл сияет улыбкой в ответ, не заморачиваясь насчет того, что, вообще-то, одежда незнакомого ему парня запачкана засохшей кровью, и передает ему пакет. Стайлз не может не улыбнуться в ответ. Наверняка они выглядят со стороны как два придурка, но Стилински слишком соскучился и слишком рад видеть друга целым и невредимым, чтобы заострять на этом внимание. Дерек сверлит их взглядом пару секунд, прежде чем спросить: – Ты и его знаешь? Улыбка сразу же увядает, и Стайлз досадливо кривится, рассматривая содержимое пакета: мягкие черные штаны, синяя футболка с Железным Человеком и зеленая толстовка. То, что надо. Видимо, они со Скотом остаются бро в любом из возможных вариантов развития событий. – Мы не встречались? Ты кажешься мне знакомым. Стилински вздрагивает, поднимая взгляд на друга. Это первый человек, который сказал нечто подобное за последние несколько часов, что вселяет одновременно и ужас, и облегчение. Что, если его всё же начнут вспоминать, несчастья обрушатся на их головы все разом, а не постепенно, как было до вмешательства Неметона? Этого нельзя допустить. Качнув отрицательно головой, Стайлз неубедительно врёт. – М-м-м… нет, вряд ли. Я из другого города. – Нет нужды врать ему, – закатывает Дерек, всё же вернувший свое внимание пострадавшему котенку, – он в стае и у нас нет секретов от своих. – А ты можешь не отвлекаться от дела, доктор Секси, и дать мне поговорить с человеком самостоятельно? Скотт смешливо фыркает, посылая Дереку взгляд, ясно говорящий: «Хоть кто-то смог заткнуть тебя», - и протягивает руку вперед. – Скотт МакКолл. Стайлз смотрит на добрую улыбку, темные глаза, лишенные всякого недоверчивого или злого выражения, и пожимает чужую ладонь, на мгновение представляя себе, что всё как раньше. – Стайлз Стилински.