Все изменилось

Стайлз зевает, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью, и трет уставшие от недосыпа глаза. На мощном дубовом столе в кабинете Дитона довольно много места, но несколько раскрытых книг, перемешанных с исписанными мелким почерком листами, всё равно скрывают большую часть лакированной поверхности. Во всей обширной библиотеке друида оказалось до обидного мало книг, в которых имеется хотя бы малейшее упоминание о Неметоне. Стайлз потратил полдня на изучение половины из них. Тяжелые объемные тома, исписанные мелким, часто нечитаемым почерком. Иногда приходится несколько минут расшифровывать одно слово. Неужели нельзя было писать понятнее? И неважно, что книга могла быть написана более сотни лет назад. Если уж решился писать что-то, что будет передаваться из поколения в поколение, будь добр сделать это качественно. Стайлз понимает, что злиться и предъявлять претензии друиду, уже давно покинувшему этот бренный мир как минимум глупо, но ничего не может с собой поделать. Он устал, растерян и в полной раздрае. Ему нужно вылить свое негодование хоть куда-нибудь, пока оно его не отравило. Если это будет несуществующий старик, исписавший более пятисот страниц своим ужасным мелким почерком, – прекрасно. Стилински встаёт с удобного, но всё равно осточертевшего уже стула, потирая ноющую спину, и направляется в сторону каморки, оборудованной под кухню. Дитон разрешил ему пожить в клинике столько, сколько понадобится. Что-то вроде горячей линии помощи сверхъестественным существам, а они с друидом вообще являются магическими бро. Стайлз не знает, что по этому поводу думает Талия, но парню даже не пришлось ни о чем просить: Алан сам предложил ему остаться. Выглядело бы подозрительно, если бы это сделал кто угодно, кроме ветеринара. Но эмиссар доверял Дитону как себе, пусть тот и любил говорить загадками. Наверняка друид все обговорил с альфой сам. Он как раз наполняет кружку кипятком, чтобы приготовить кофе, когда чувствует слабую вибрацию магии, оповещающую его о прибывшем человеке. Стилински на всякий случай расставил легкие, отнимающие минимум энергии поля, распространяющиеся на весь периметр клиники. Предосторожность не помешает, но в голову всё чаще приходит мысль снимать их хотя бы днем. Сила до странного быстро уходит даже на такое простое действие. Раньше этого не было. Возможно, последствия переутомления и всей это каши в его бошке. Спустя несколько секунд в коридор легкой походкой проходит Питер, делая вид, что Стайлза здесь нет. Парень только закатывает глаза, снова направляясь в сторону кабинета. Спина протестующее ноет, стоило только взгляду наткнуться на отставленный будто в приглашении стул. Вспомнилась прикрепленная над дверью дощечка из рябины. Интересно, как Питер прошел? Большой страшный волк дернул за веревочку? От предположения Стилински весело фыркает, аккуратно ставя полную горячей жидкости чашку на чистый участок стола. Питер неслышно проходит за ним, грациозно опускаясь на кресло, в котором еще вчера заснул эмиссар. Парень тоскливо вздыхает, вспоминая то, как хорошо было спать. Но как только в сознание прорываются обрывки того странного сна, приятное ощущение сменяется холодом. Пока что эти сновидения не повторялись, но Стайлз хочет, чтобы это случилось. Он не привык игнорировать подобное. Может, новое видение даст больше информации. – Талия попросила проверить тебя. – Не замышляю ли я массовое жертвоприношение? – А ты замышляешь? – в притворной заинтересованности оборотень поднимает брови, но Стайлз видит мелькнувшее в глазах веселье. – Это не стоит в моем списке приоритетных задач. Я пока думаю призвать демона леса, чтобы скормить ему парочку девственниц. Хейл бросает на него странный взгляд, явно прислушиваясь к сердцебиению. Стилински только тяжело выпускает воздух из легких, помешивая кофе маленькой ложечкой. – Выдохни, это шутка. Кстати, мне интересно, ты играешь роль хорошего или плохого копа? Питер сужает глаза, откидываясь на спинку кресла, и едва заметно ухмыляется. Форма удачно подчеркивает черты его лица, одновременно смягчая и делая более серьезным. В этой исправленной реальности все на своих местах. У Стайлза постоянно возникает ощущение, что наконец-то именно сейчас всё сложилось правильно и целостно. Так, как и должно было быть всегда. Вот только самого Стилински здесь не существует. Может, потому что он и не должен был жить? – Мы с шерифом любим меняться ролями. Под настроение. Стайлз вскидывается, услышав знакомое слово. В грудной клетке чувствуется острый укол, будто кто-то всадил стрелу под ребра. Как отец справляется один? Следит ли за здоровьем, налегает ли на спиртное? Он ведь совсем один... если только вдруг магия не решила оставить в живых его мать. Нет. Она умерла не от чужого вмешательства. Вряд ли болезнь рассосется только потому, что Стайлзу так хочется. Рассеянно потерев кожу сквозь футболку, парень пытается сохранить каменное выражение лица, но, судя по цепкому взгляду напротив, выходит не очень. Вопрос срывается с губ помимо его воли: – С шерифом? – Да. – Не отпуская цепкого взгляда, кивает Питер. – Странно, что у вас фамилии одинаковые. Если только ты не врешь. – Мне нет смысла лгать. Стилински понимает опасения Хейлов, правда. В конце концов, он и сам не знает, что сделал бы в подобной ситуации, окажись на их месте. Скорее всего, закаленные всеми несчастьями их мира, они бы как минимум заперли странного парня где-нибудь в подвале, пока узнавали подробности. Но усталость и неспособность изменить нынешнее положение дел негативно влияют на его терпение, и в груди начинает разрастаться уже порядком надоевший ком раздражения. Стайлз слишком привык, чтобы Хейлы ему доверяли в той вселенной, и этот контраст действует на нервы. Питер щурится, не прекращая прожигать его подозрительным взглядом. Выглядит оборотень вполне расслабленно, будто собирается провести за этим занятием не один час. Стилински выдыхает и пытается сосредоточиться на книгах. Через несколько минут не выдерживает и демонстративно откидывается на спинку стула, разминая плечи. Встречает прямой взгляд оборотня, с вызовом глядя в светлые глаза. – Тебе разве не нужно на службу? Ловить преступников, не знаю, идти по следу? – Я хочу верить, что ты действительно не причинишь вред стае, – игнорируя заданный вопрос, начинает оборотень будничным тоном, в глубине которого притаился предостерегающий рык. – Но если такая мысль взбредет тебе в голову, просто знай, что в живых ты не останешься, мальчик-маг. – Ты не настолько старше меня, чтобы называть мальчиком, дядя Питер. Шуточно отвечает Стайлз, но улыбка не достигает его глаз. Оборотень ухмыляется и плавно поднимается из кресла, бесшумно исчезая в коридоре. Спустя секунду магия вяло сообщает о том, что Хейл покинул клинику. Стилински устало потирает лицо и решает убрать оповещающее поле. Вряд ли сюда сунется кто-то опасный, а силы понадобятся для изучения этой ужасной писанины. Спустя пару часов раздаются звуки открываемой входной двери и два знакомых голоса, разговаривающих на полутонах. Стайлз узнаёт походку Дерека еще до того, как тот проходит в коридор. Все-таки то, что Хейл работает в клинике, существенно осложняет план эмиссара, состоящий из тактики игнорирования. Не смотреть на оборотня кажется непосильной задачей. Бросать редкие взгляды на сильные руки и не вспоминать, как нежно они держали его лицо во время поцелуев, невозможно. Ему нужно взять себя в руки, боже мой. Дерек проходит в кабинет, окидывая недовольным взглядом раскрытые книги, полупустую чашку с кофе и самого Стайлза. Что-то остается вечным. Например, хмурое выражение лица оборотня, когда ему что-то не нравится. Сразу вспоминается, как Хейл смотрел на него так до того момента, пока парень не начал проводить пальцем между бровями, аккурат по появляющейся морщинке: «Ранние морщины – это не круто, волчара». – Ты вообще спал? – У меня нет на это времени. Дерек закатывает глаза, совершенно по волчьи фыркнув. Выхватывает чашку с остывшим напитком прямо из бледных пальцев и выливает темную жидкость в раковину. Стайлз наблюдает за совершающимся действом с приоткрытым от недоумения ртом. Сцена кажется такой знакомой, будто вырванной из воспоминаний и неловко приклеенной в самый неуместный момент. Точно также Хейл приходил к нему домой, когда парень пытался найти противоядие от яда канимы ночи напролет. Только открывший свои способности, Стилински не видел отдыха, пытаясь найти решение абсолютно всех сверхъестественных проблем, совершенно забывая о себе. Наверное, только Дерек тогда и спасал его от обезвоживания и почти насильно укладывал спать. Впрочем, едва завидев оголенный торс своего парня, Стайлз с удовольствием пристраивался под его боком. – Я ветеринар и лучше знаю, что время на сон есть всегда. – Это ты меня сейчас так завуалировано псиной назвал? – Ну почему собакой? – весело проговаривает подошедший Скотт; по-видимому, он переоделся, так как вряд ли оборотень ходит по улицам в растянутой запятнанной футболке. – Есть еще лошади и коровы. – Ну спасибо, Скотти, звучит намного лучше. МакКолл недоуменно хмурится, переставая улыбаться. Карие глаза друга вдруг стреляют смущенным взглядом напополам с подозрением. – Странно. Меня так никто и никогда так не называл, но прозвучало очень… знакомо. Стайлз пытается скрыть то, как у него перехватило дыхание, и лишь широко улыбается в ответ, пытаясь разрядить обстановку. Скотт говорит подобное уже второй раз, и эмиссар не знает, что это может значить. Поэтому просто начинает забалтывать оборотней всякой чепухой, не обращая внимания на тяжелый, не отрывающийся от него взгляд Хейла. Дерек одним словом заставляет его съесть немного домашней запеканки, притащенной Скоттом, тянет с собой в операционную и усаживает на неожиданно объявившийся там весьма удобный кожаный диванчик. Еда размаривает уставшее тело, но Стайлз не хочет спать. Не тогда, когда ему нужно искать ответы на вопросы, и он вызывается помочь МакКоллу рассыпать корм по мискам и обновить застоявшуюся воду в поилках нескольких лошадей. Резкий запах овса и специфического моющего средства на несколько минут помогают избавиться от сонливости. Он с удовольствием гладит морду коня с поврежденной передней ногой и наслаждается теплом его дыхания. Незаметно скармливает ему пару маленьких яблок, захваченных из кладовки, и слушает благодарное ржание в ответ. Животные всегда его успокаивали. Дерек возится в операционной с ушной инфекцией кролика и Стилински не хочется возвращаться туда. Каждый лишний взгляд на оборотня лишь делает ему больнее, вызывая те немногие счастливые воспоминания, которые у них были до случившегося. Вырванные у судьбы редкие мгновение радости. Скотт, будто чувствуя настроение нового друга, не торопит, осматривая каждое животное чуть дольше, чем требуется. Понимание и ненавязчивость – одни из тех черт, которые Стайлз всегда в нем любил. На небе начинают собираться тяжелые серые тучи и парни закрывают конюшню на дополнительный засов, чтобы сильный ветер не громыхал воротами, пугая лошадей. И сколько бы времени они ни потратили на обход, всё равно приходится возвращаться обратно. Дерек почти закончил с кроликом, когда парни возвращаются в операционную. Бросает короткий взгляд на пропахших лошадиным потом ребят и возвращается к работе. Стайлз почти благодарен ему за молчание. Они садятся на диванчик и Стилински замечает заинтересованный взгляд Скотта, следящий за уже заканчивающейся операцией. Выходит, МакКолл хотел посмотреть на нее с самого начала, но остался со Стайлзом, чтобы у того была причина как можно больше не возвращаться сюда. Сделал он это осознанно или нет, неизвестно. Но в груди всё равно поднимается жгучая волна благодарности, смешанной с теплым чувством привязанности. Из-за усталости Стилински не замечает, как магические щиты спадают. Засыпая, не видит удивленных лиц оборотней, переглянувшихся меж собой, стоило только чувствительным волчьим рецепторам уловить запах чужих эмоций. В какой-то момент голова эмиссара съезжает с плеча Скотта на колени, и он блаженно выдыхает, во сне устраивая свое тело удобней. Холод опоясывает голову ледяным колючим обручем и Стайлз открывает глаза, уже зная, что увидит. Красные всполохи в отражении многочисленных островков воды. Громкие крики боли. Редкие выстрелы и оглушающее рычание с разных сторон. Он стоит на том же самом месте, вглядываясь вдаль и уже не пытаясь пошевелиться. Парень всматривается в мелькающие лица, пытается отыскать взглядом маленькую знакомую фигурку, но всё сливается в единый гул. Виски сдавливает и Стайлз зажмуривается на несколько мгновений, пытаясь прогнать из головы назойливую боль. От холода начинает сводить судорогой пальцы. Открывает глаза, чтобы увидеть перед собой того самого ребенка. Светлые волосы, тонкие черты лица и невероятные глаза. Ребенок снова протягивает к нему ладошку, и Стилински даже пытается податься навстречу прикосновению, но тот внезапно отстраняется. Широко распахнутые глаза смотрят на что-то позади Стайлза. Он пытается обернуться, чтобы понять, что так встревожило ребенка, но тот отрицательно качает головой, как бы веля не делать этого, отходя всё дальше и дальше от застывшего парня. И тогда эмиссар понимает. Ребенка встревожило не что-то. А кто-то. Стайлз сипло выдыхает, открывая глаза, и сразу же натыкается взглядом на Хейла. Тот методично чистит металлические инструменты, сидя в нескольких метрах от дивана. В противоположном углу, расположившись прямо на широком столе, тихо переговариваются Скотт и Айзек. Стилински с первого взгляда замечает чужие опущенные плечи, неуверенную улыбку и свежий синяк, выглядывающий из под длинного рукава растянутого свитера. Выходит, Лейхи в этой вселенной от отца не спасли. От этого осознания что-то горькое и неприятное оседает на языке. Парень снова переводит взгляд на Хейла и натыкается на чужой, изучающий. Оборотень продолжает автоматически начищать инструменты, и этот методичный звук удивительно успокаивающе действует на эмиссара. Отблески странного, вязкого и напрягающего кошмара всё еще гуляют по его сознанию, лишь добавляя новые вопросы к другим нерешенным. Он представляет себя заброшенной электронной почтой, на которой всё скапливаются и скапливаются новые письма. А ленивый хозяин, потерявший пароль от почтового ящика, и пальцем не шевелит, чтобы всё это разгрести. Дерек неожиданно поднимается и направляется к шкафу, доставая оттуда теплый шерстяной плед. Это привлекает внимание парней и Скотт быстро представляет Стайлза Айзеку и наоборот. Лейхи смущенно машет рукой на приветствие и сразу после этого в лицо Стилински прилетает тяжелый кусок теплой материи. Он посылает Хейлу благодарный взгляд, укутываясь в плед по самый нос, только сейчас замечая, что дрожит от холода. Прямо как во сне. – Что снилось? – спрашивает Дерек, возвращаясь к натиранию инструментов, изредка косясь на сонного парня. Тот выглядит слегка дезориентированным. – Радужные волки в облаках. Хейл окидывает его не впечатленным взглядом. В тоне голоса слышится раздражение. – Я так и подумал.