Все изменилось

Ученики покидают класс с явным намерением побыстрее свалить из школы после последнего урока и Стайлз провожает их печальным взглядом обездоленного человека, тяжело вздыхая. Когда-то он и сам был среди них – первым выбегал из осточертевших стен с максимально возможной скоростью. Стилински снова тяжело вздыхает и начинает собирать вещи в рюкзак. Учитель не торопит его, выходя из класса явно для того, чтобы не смущать своим взглядом. Стайлз игнорирует этот жест доброй воли, раздраженно бросая тетради в потрепанный временем и обстоятельствами рюкзак. Мягкие обложки мнутся, падая в объемное нутро и Скотт быстрым движением выхватывает у него вещи, начиная приводить их в порядок. – Прекрати вести себя так, будто ты смертельно болен. Стилински оскорбленно смотрит на друга, складывая руки на груди в защитном жесте. – Мне надоело передвигаться со скоростью улитки! Мог бы и пожалеть меня. Волки такие черствые. Макколл ухмыляется, забрасывая второй рюкзак на свободное плечо, и подает ему костыли. Стайлз прожигает их ненавидящим взглядом пару секунд, после чего всё же берет, подавляя желание выкинуть мерзкие палки в окно. Он сам захотел вернуться в школу как можно быстрее: безвылазно сидеть дома без дела оказалось ужасно скучным занятием, и даже Дерек, частенько забегающий к нему в свободное от работы время, не смог отговорить его от этой идеи. Стайлз соскучился по живому общению с людьми. За те восемь дней, что он провалялся в постели, шериф истратил все свои деньги на телефонный счет: сын постоянно звонил ему на работу, забалтывая всякой ерундой. – Дерек тоже черствый, да? Скотт начинает задом отходить к выходу из класса, внимательно наблюдая, как Стайлз поднимается со стула. Стилински знает, что оборотень готов в любой момент подхватить не отличающегося ловкостью друга. Вчера Стайлз не особо удачно спустился с лестницы, преодолев последний пролет в падении. От встречи с полом его спас, что удивительно, Бойд, молчаливо придержавший удивленного парня рукой и так же молчаливо удалившийся с места происшествия. Скотт, тогда на минуту отошедший к Эллисон, весь вечер строил Стилински виноватое выражение лица, а сегодня так и вообще ни разу не отошел от друга. Стайлза это позабавило, но он планирует убедить Макколла, что ему не нужен круглосуточный присмотр. В конце концов, он смог исправить ход ужасной вселенной на эту, полную радуги и нормально жизни. Он выжил в схватке с маньяком-ведьмаком и на короткой ноге с Неметоном. Ну, был, по крайней мере. И ему не пять лет, чтобы присматривать за ним теперь круглосуточно. Не убьётся же он в одиночестве. После этой мысли в голове всплывает скептичное выражение лица отца, но Стайлз отмахивается от него, поудобней перехватывая костыли. – Дерек – исключение, – бормочет Стилински, переставляя еще не окрепшие ноги, – потому что у него выбора нет. У него быть со мной менее черствым, чем с остальными – это инстинкт. Как у тебя с Эллисон. Скотт горестно вздыхает. Взгляд темных глаз тут же затуманивается и Стайлзу не нужны невероятные дедуктивные способности, чтобы определить, о ком тот принялся думать. Стилински только закатывает на это глаза, продолжая ковылять по коридору. Уставшие за целый день ноги уже начинают неприятно гудеть. Всё-таки без магии ужасно неудобно и болезненно. Волки вытягивают из него боль большую часть времени, спасибо им за это, потому что Стайлз не представляет, как справлялся бы сам, но он все равно скучает по времени, когда легко справлялся с любыми болячками сам. Скотт идет рядом, рассказывая что-то о последнем их с Эллисон свидании, и Стилински слушает его вполуха, зависая в собственных мыслях. Сегодня пятница, впереди выходные, а значит, можно ненадолго расслабиться. Выпускные экзамены приветливо машут ручкой, обещая все муки ада в скором времени, но Стайлз настроен оптимистично. В конце концов, однажды он их сдавал. Солнце награждает землю редкими косыми лучами, прохладный ветер обдувает лицо, прокрадываясь под полы легкой куртки, и Стилински ежится, втягивая голову в плечи. Осенняя погода захватывает всё больше времени и совсем скоро листья начнут водопадом сыпаться с деревьев. Стайлз никогда не любил такую погоду, но признаёт, что первые дни листопада необычайно красочны и волшебны. Теперь думать о такой ерунде, как красота окружающего пейзажа, не кажется таким глупым. Удивительно, как расставляются приоритеты, когда ничто не угрожает твоей жизни. В последний год перед всей этой кутерьмой Стайлз едва ли обращал внимание на смену сезонов. Они медленно бредут по опустевшей школьной стоянке и тот факт, что Скотт делает один шаг, пока Стилински ковыляет три, просто неимоверно раздражает. Однако раздражение быстро улетучивается, стоит только заметить знакомую машину и фигуру, прислонившуюся к передней дверце. Стайлз не знал, что Дерек собирался заезжать за ним, и неожиданное появление оборотня вызывает волну приятного удивления, нежности и… возбуждения. Ну а что? Стайлз подросток, ему можно. В конце концов, он не виноват, что его парень такой красивый и горячий. Скотт позади смущенно хмыкает, отдавая Хейлу чужой рюкзак, и быстрым шагом направляется к выходу, бормоча что-то о поиске Эллисон. Стилински не обращает на его исчезновение внимания, неловко ковыляя до Дерека, чтобы тут же выпустить костыли из рук, обнимая мужчину. Хейл охотно берет часть его веса на себя, опираясь на машину, и отвечает на требовательный поцелуй. Оборотень держит чужое лицо в своих ладонях, невесомо поглаживая кожу щек, и Стайлз проклинает свои ноги раз в четырнадцатый за день, потому что сейчас не может нормально поцеловать Хейла: ему нужно опираться на что-то, чтобы не упасть. То, что этим «что-то» оказываются мускулистая грудь и бока, - просто приятный бонус. Дерек отстраняет его лицо спустя несколько мгновений и Стилински недовольно хмурится, поджимая губы. Мужчина только улыбается в ответ, открывая ему дверь. – Не хочу, чтобы нас арестовали за непристойное поведение. Оборотень быстрыми движениями закидывает костыли на заднее сидение и устраивается за рулем, пристегиваясь. Стайлз фыркает. – У меня есть связи в полиции как раз на такой случай. У тебя тоже, между прочим. – Парень ерзает на сидении, пытаясь устроиться поудобней, и Дерек кладет свою ладонь ему на предплечье, задерживая ее на несколько секунд. По чужим венам тут же начинают течь темные струйки боли. Стилински благодарно выдыхает. – Мой отец – шериф, а твой дядя – его заместитель. По сути, мы с тобой могли бы делать, что хотим. – Могли бы, – скептичным тоном начинает Дерек и Стайлз уже знает, что он скажет, – а потом огребали бы вдвойне. Даже втройне. – Мама-альфа? Хейл кивает, едва заметно улыбаясь уголками губ. Кожаная куртка поскрипывает, вторя движениям рук на руле. От Дерека пахнет бинтами и одеколоном, волосы аккуратно подстрижены умелой рукой Лоры, а кожа щек всё еще гладкая: мужчина сбривает щетину пару раз в месяц. Стайлз всё еще не выпытал, зачем. Стилински поворачивает корпус вбок, кладя голову на спинку сиденья, чтобы иметь лучший обзор. Обводит взглядом высокий лоб, прямой нос и тонкие губы, сейчас сосредоточенно поджатые. Ресницы короткие и густые; ему нравится ощущать их щекочущее прикосновение, когда Дерек утыкается носом в бледную шею. Сильные руки со смуглыми пальцами, которые могут и ломать чужие кости, и приносить полные нежности прикосновения. Вырывать постанывания из приоткрытого рта и невыносимое желание хотеть большего, куда большего, чем простые поцелуи и объятия. В живот отдает волна жара и Стилински облизывается, продолжая сверлить взглядом чужие пальцы. Изредка переводит взгляд на губы и возвращается к рукам. – Стайлз, прекрати. Стилински моргает, отводя взгляд от чужих пальцев, сжавших руль до побелевших костяшек. Дерек глубоко и размеренно дышит, явно себя успокаивая, и не отводит взгляд от дороги. – Прекратить что? – Часть твоих эмоций проецируется на волка. Стайлз быстро вспыхивает, садясь прямо и игнорируя вспышку боли в ногах от такого резкого движения, и смотрит на дорогу. Обочина пестрит пожелтевшей листвой деревьев. Парень только сейчас понимает, что они едут не в сторону его дома. – Куда мы едем? – Мама устраивает сегодня собрание стаи и ты приглашен. Ты же не против? Дерек вдруг поворачивает к нему голову с взволнованным выражением лица, явно переживая по поводу того, что везет Стайлза без его же согласия. Выглядит до жути мило и Стилински медлит пару мгновений, прежде чем ответить: – Нет, конечно. Я лишь боюсь, что буду мешать остальным с этими костылями. Хейл улыбается, заворачивая на подъездную дорожку у дома, и глушит мотор. – Ты не можешь мешать. На самом деле, она всех собрала только потому, чтобы тебе не было неуютно. – И это должно было меня успокоить? Дерек быстро чмокает его в нос, открывая дверцу, и выходит из машины. Стайлз взволнованно вздыхает, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. Он не видел Хейлов, за исключением Дерека и Талии, пришедшей его навестить, с того момента, как прикоснулся к Неметону. По сути, в этой реальности он их никогда и не встречал, что немного пугает. Дерек открывает дверь с его стороны с костылями в руках и окидывает бледного парня сканирующим взглядом. Подходит ближе, успокаивающе проводя ладонью по отросшим волосам, и приседает рядом, откладывая костыли на землю. Ощущение, что оборотень собирается говорить с ребенком. Теперь в голове всплывает довольное лицо отца, будто подтверждающее, что только так со Стайлзом говорить и можно, и парень прикрывает глаза, давая себе обещание накормить шерифа полезным овощным салатом из капусты, раз уж тот так беспардонно пролезает в его мысли в неподходящие моменты. То, что в этом нет вины отца, парень благополучно опускает. – Не переживай, они любят тебя, хоть ты этого еще и не знаешь. – Стилински открывает один глаз при звуке глубокого голоса, наблюдая за Хейлом, и тот продолжает, ухмыляясь. – Тебя вообще сложно не любить. – Боюсь, вы предвзяты, доктор Хейл. Дерек закатывает глаза, выпрямляясь, и поднимает костыли с земли. – Я ветеринар, Стайлз, а не доктор. – Да, но «доктор» звучит гораздо сексуальнее. Стилински со скоростью ленивца в брачный период продвигается к крыльцу, попутно объясняя Дереку, почему полицейская форма привлекательнее белого халата, когда входная дверь открывается и на террасу выходит куча народу, сверкая приветливыми улыбками. Стайлз тут же заряжается позитивом, который мощным потоком бьет от стаи. Отвечает на приветствие Роберта, шутливо ластится щекой к руке Коры и едва не оступается, пытаясь не придавить Питеру ногу. Талия тут же говорит всем расступиться и проводит Стайлза в дом прямиком на диван, усыпанный маленькими подушками. Парень облегченно выдыхает, ощущая мягкость мебели, и вытягивает ноги. И замирает, когда миссис Хейл неожиданно невесомо проводит ладонью по его лбу, делая вид, что поправляет растрепавшиеся волосы. Но парень понимает, что та оставляет на нем свой запах. Альфа приняла его и этот факт греет душу. Через мгновение вся гостиная забита оборотнями, шумно галдящими на разные темы, и Стайлз чувствует, как прогибается с одной стороны диван, когда на него садится Дерек. Мужчина переплетает их пальцы, начиная забирать боль, и Стилински расслаблено выдыхает, откинувшись на твердое плечо. Хорошо обставленная комната явно рассчитана на гостей: посередине стоят два дивана и четыре кресла. В центре своеобразного круга мебели низкий, но широкий стол, на котором свободно может поместиться несколько тарелок. Тут уже стоит вазочка с фруктами и конфетами. Пробегающая мимо Кора пытается стянуть сладость, но Питер, устроившийся со слегка смущенным Айзеком на противоположном диване, успевает хлопнуть ее по руке, предотвращая маневр. Девушка обиженно дуется и садится рядом со Стайлзом. Все выглядит и ощущается таким уютным и семейным. Уже не в первый раз Стилински думает, каково тому Дереку было лишиться всего этого, будучи виновником трагедии, но тут же обрубает себя. Тот Дерек теперь существует только в его воспоминаниях. Нужно жить здесь и сейчас, а не проваливаться в собственную голову. Моргув, Стилински возвращается в реальность, чуть сильнее сжав пальцами чужую ладонь. Иногда это все еще тяжело. Он пытается держаться, но порой мысль о том, реально ли происходящее, все-таки приходит ему в голову. Вдруг в том ночном лесу его все же догнали и прикончили? Или ранили и он теперь лежит в какой-нибудь коме, пока мозг строит ему эту реальность? Уж слишком все хорошо. – Стайлз. – Тихий голос раздается у самого уха и Стилински вздрагивает немного, поворачивая голову к Дереку. В светлых глазах оборотня виднеется тревога. Точно так же он смотрит, когда вынужден будить Стайлза ночами от кошмаров, в которых стаю снова и снова разрывает стая альф. – Ты со мной? Он не спрашивает, в порядке ли Стилински. И так ясно, что до порядка бывшему теперь эмиссару нужно как минимум несколько месяцев и желательно терапия не только на ноги, но и на бошку. Хейл просто хочет убедиться, что его человек не провалился опять в себя, как это иногда случается. Стайлз давит улыбку в попытке успокоить оборотня. Кивает, отводя взгляд, и концентрируется на окружающей обстановке. Талия уходит с Робертом на кухню выкладывать блюда на тарелки, Кора сверлит щеку Стайлза взглядом, а Питер что-то тихо говорит Айзеку, ободряюще сжимая его ладонь. Лейхи кивает, заметно расслабляясь, и слегка улыбается. Что бы Питер ему ни сказал, это подействовало. Стайлз теперь при каждом взгляде на них чувствует просто скотское умиление. – А почему ты ходишь на костылях? Стилински вздрагивает от неожиданного вопроса, поворачивая голову в сторону Коры. В темных глазах девушки пляшут веселые искорки. Стайлз видит в этом ехидном взгляде будущую возможность для них стать если не друзьями, то хотя бы союзниками в словесных пикировках с Питером и Лидией. Прищурившись, Стилински отвечает нехотя: – Потому что кататься на коляске было бы еще унизительней. Ухмылка Кора становится шире. – Ну, Дерек мог бы носить тебя на руках. – Действительно, Дерек. А почему это ты не носишь Стайлза на руках? Питер ожидаемо присоединяется к смущающему разговору, явно довольный собой, но Дерека, уже открывшего рот для ответа, перебивает Талия, зовущая всех к столу. Племянник награждает дядю взглядом, обещающим все адские муки этого мира, и помогает Стилински дойти до стола. Стайлз старается принимать помощь, не краснея от смущения и легкого стыда, но щеки всё равно теплеют, вызывая очередную ухмылочку Питера. Вот же скотина. Обед выходит очень… семейным. Теплая атмосфера буквально витает в воздухе и Стайлз снова испытывает волну застарелой печали за того, уже-не-существующего Дерека, который лишился всего. Который был вынужден жить с одними воспоминаниями и с подобием дяди, которого пережитая трагедия изменила навсегда. В середине обеда к ним присоединяются Брайан с Лорой, которые выглядят как настоящие родители. И если Лоре хоть немного помогает регенерация, то между Брайаном и Стайлзом можно устроить соревнование «самые большие мешки под глазами». И Стилински не уверен в своей победе. В какой-то момент все перемещаются обратно в гостиную. Громкие разговоры сменяются тихими рассказами Роберта или Талии с неизменными замечаниями Питера. Кора, теперь имеющая возможность насладиться конфетами, поглощает их одну за другой, изредка делясь ими с Айзеком. Стилински рад, что она оборотень. В другом случае девушка уже испытала бы на себе все прелести сахарного диабета или кариеса. Почему он вообще думает о таких вещах, ему неизвестно. Стайлз прикрывает глаза на минуту и открывает их, когда чувствует, что Дерек, на плечо которого он облокотился, слегка шевелится. Хейл улыбается, видя, что он проснулся, и встает с дивана, подходя к Лоре. Та аккуратно что-то передает ему и глаза Стайлза расширяются, когда он понимает, что это ребенок. Крошечный младенец, который выглядит таким хрупким в сильных мужских руках. Дерек садится рядом с ним, поворачивая ребенка, чтобы Стилински мог видеть его и прикасаться, и у парня перехватывает дыхание. У девочки удивительно белая молочная кожа и светлые волосы, забавно топорщащиеся в стороны. Ребенок спит, приоткрыв рот, и ее сопение наполняет тихую комнату. Стайлз не замечает, какими взглядами на него смотрят Лора с Талией, и лишь склоняется над девочкой, рассматривая едва заметные светлые реснички. – Познакомьтесь. Стайлз, это Оливия. Оливия, это Стайлз. – Какое приятное знакомство. – Стилински тихо смеется, чтобы не разбудить ребенка. – Она похожа на ангела. Дерек без предупреждения аккуратно передает ему завернутое в одеяло тельце. Стайлз не успевает предупредить, что вообще впервые держит ребенка в руках, но девочка так естественно ложится на сгиб локтя, что парень замолкает, продолжая смотреть на нее. Ребенок кряхтит, начиная ворочаться, и вытягивает маленькую ручку из-под одеяльца. Стайлз чисто рефлекторно касается крошечного запястья и всё его тело неожиданно прошибает заряд. Золотая искорка простреливает руку, направляясь груди, и оседает в солнечном сплетении приятным, привычным теплом, создавая позабытое ощущение наполненности. Чт... Какого черта? Его магия... Стилински не успевает никак среагировать, потому что через мгновение ребенок открывает глаза и у парня перехватывает дыхание. На окружающий мир еще не сфокусированным детским взглядом взирают до боли знакомые бирюзовые глаза. – О, боже, – Стайлз выдыхает, вспоминая того самого ребёнка из видений, – боже мой. Он не видит, как все вокруг переглядываются, не понимая его реакции, но может чувствовать их смятение. Ощущать эмоции магией. Из груди вырывается облегченный смех. Он не выбыл из игры. Он все еще... он все еще в ней. Он все еще может быть наравне с остальными. Может быть полезным. – Стайлз? Дерек звучит сбитым с толку и Стилински торопится успокоить всех улыбкой. – Все хорошо. – Он чувствует, как малышка сжимает его палец ладошкой, и снова смотрит на неё. – Чувствую, нас с Оливией ждет впереди еще много времени вместе. Неметон назначил Стайлзу преемницу. Что ж, он постарается быть лучшим наставником из возможных.