Palomar

Aceptación

Astrid S — Party's Over

Почему-то зимой становится теплее, хотя на термометре показатели с каждым днём всё ниже. Юнги заставляет себя улыбнуться, даже если со стороны это, наверное, совсем страшно и натянуто выглядит. Он всё ещё не открывает глаз, ловит последние секунды тепла, пока солнце не скроется за облаками. Исцеление неизбежно. С первым снегом жизнь начинается заново: он падает на раны и заживляет их. Ещё не получается радоваться жизни, но раны уже не так щиплет, и становится легче. Или просто плевать. Шрам останется, но перестанет кровоточить от каждого прикосновения. Юнги обрезает последнюю нить, только всё ещё ненавидит фейерверки и белые стены. За стенами дома тихо падает снег, укладываясь на сгнившую их с Тэхёном кормушку, где не осталось ни крошки. Юнги перестал класть оставшиеся с ужинов крошки, с тех пор как Тэхёна не стало в этом доме. Сигарета летит с балкона быстро, крутясь в полете, поддуваемая ветром. Пепел спадает с кончика, крошится по воздуху. Все изрисованные орудия убийства отправляются в мусорное ведро, после того как Мин выкуривает последнюю пустую. Позволяет себе уноситься в мир свободных ассоциаций, уже не боясь, что они приведут его в то же устье. Юнги видит звёзды даже через дым, видит огоньки на улицах; голоса людей слышны как впервые. Он снова учится произносить тэхёново имя, без ненужных слов, местоимений и эквивалентов, и даже в сердце не щемит при звуках, хотя бы отдаленно напоминающих три слога, которые украли несколько лет его жизни. Ким Тэхён. Это больше не то имя, которое нельзя произносить под страхом смерти. На пробу Юнги даже пробует сделать это несколько раз. В нём не получилось найти тепла. Дешевый кофе из маленького кафе за углом снова вышел горьким, потому что вкус сахара всё ещё непривычен. Юнги помешивает его леденцом и допивает одним глотком, заставляет себя не морщиться и заедает горечь сладостью. Вообще-то тошнит, но пить приходится: без чего-то бодрящего он снова отключится на лекции, а дома проспит весь день, как и все прочие, когда валит снег. А ещё кости только-только перестали просвечивать через полупрозрачную кожу.

- - -

Кленовые листья смазаны прозрачным лаком и поблёскивают на свету, свисая с потолка на полупрозрачных белых ниточках, которые напоминают паутину, когда на них падает солнечный свет и половина пропадает из зоны видимости. Но за окном только рассыпаются снежные хлопья, спадая с самых небес, и никакого солнца, только бесконечная белая пурга. Ветер кружит их рывками, пока они не осядут в сугроб. А за окном снова дорога. Она изгибается в положенном месте. Многоэтажки блестят на декабрьском солнце, парк запорошило снегом. В глазах миновских отражаются гирлянды, которые горят теперь постоянно, лишь бы в квартире не было темно. Блокноты сгорели, осколки в мусорке, всё старьё давно выброшено. Надо просто пошире раздвинуть шторы, чтобы было больше света. Надо не позволить себе захлебнуться в собственной крови снова. Освобождение — это две противоположные ветви. В небо или в болото. Юнги впервые выходит на первую из них, хоть высоко пока что унестись и не выходит. Кошмары перестают сниться лишь потому, что Юнги больше не смотрит на тэхёновы фото, не ищет его в каждой толпе, не воображает себе его голос всюду и перестаёт заходить на его страницу по шестьдесят раз в час. Лишь поэтому сердце при мысли о Нём перестаёт колотиться. Он просто отучил себя от зависимости, оторвал насильно. И Тэхён молчит. Он больше не звонит и не пишет. Он больше не размахивает перед лицом надеждой, Юнги не разжигает её и сам, поэтому костёр внутри совсем потухает. Теперь в нём не горит даже самоненависть. И исцеление неизбежно. Наверное. («Я люблю тебя, но не так, чтоб погибнуть от твоей руки»). В квартире снова горят свечи по всем углам, снова светятся гирлянды. Став бледной тенью того, что было раньше, он пытается раскрасить себя сам, впитать в себя все краски окружающего мира; он не отказывается и от чиминовских разноцветных клякс на прозрачном холсте; он внемлет всем окружающим звукам — теперь даже тем, что не похожи на тэхёнов голос. Он дышит кислородом, а не фейерверками. Тэхён любит незавершенность, зато Юнги — нет. И истории никогда не должны обрываться просто так, поэтому .