Голод
Мирон лежит на полу и пытается отдышаться. Кости ломит. Отвратительный железный привкус во рту провоцирует рвотные позывы. Мирону страшно поднимать глаза. Он смотрит на мыски кроссовок из розовой кожи, не выше. - Ешь. Мирон знает, что голос только у него в голове. Хозяину не нужно разговаривать. Они с Хозяином – одно целое. У них с Хозяином – одно желание на двоих. Хозяин голоден, и Мирон тоже. Хозяину нужно все больше. Как и Мирону. Тело больше не ломит. Хозяин не даст тому глупому и жалкому существу вырваться снова. Мирон благодарно поднимает взгляд, скользит им вдоль ровных ног. Каждый раз после приступов, которые, на счастье Мирона, с годами наступают все реже и реже, он чувствует физическую потребность осматривать Хозяина с ног до головы. Если Хозяин разрешает, то Мирон прикасается к нему. Обнимает руками худые ноги, упирается лбом в колени. Но сейчас Мирон даже не спрашивает разрешения. Прекрасно знает, что Хозяину не до того. Чувствует это. Мирон медленно садится. Как и всегда после приступов, двигаться тяжело – воздух становится плотным, будто вода. Хозяин не шевелится, не торопит. Хозяин слишком добр к нему. У Мирона мокрая толстовка, мокрые джинсы и мокрое же лицо. Мирону мерзко от своей слабости – не смог подавить приступ. Мирону жаль, что Хозяин так добр к нему. Мирон надеется, что Хозяин его накажет. Мирон заслужил. Мирон все так же сидит на своих коленях, пытается прийти в себя, и Хозяин дергает ногой в нетерпении: из-за слабости Мирона его сжирает голод. Мирон хочет попросить Хозяина о помощи, потому что мышцы никак не отпустит. Но Хозяин не станет. Те времена, когда Хозяин учил его, давно прошли. Мирон собирается с силами и поворачивается направо. Небольшая туша со вскрытой грудной клеткой никуда не пропала, будто бы ничего и не произошло. Воздух уже не такой плотный. Мирон не ползет – крадется – к туше. Сейчас он зверь. Хищник. Хищники не передвигаются на двух лапах. Выломать ребро несложно, нужно только упереться второй рукой в бок туше. Оно отламывается от тела с громким хрустом. Волокна темного мяса отделяются друг от друга, сухожилия рвутся, будто старые нитки. Крови уже давно нет – Мирон слил ее первым делом. Добыча худая – совсем без жировой прослойки. Только сочная сладкая плоть. Мирон внимательно смотрит на ребро, покрытое мясом, в своей руке. Он больше не чувствует рвотных позывов. Рот наполняется слюной, но сейчас нельзя торопиться. Время будто бы остановилось. Мирон чувствует, как к щекам приливает кровь. Он слышит дыхание Хозяина, сквозь которое прорывается хрип. Сердце бьется в груди, но Мирон чувствует этот ритм где-то в висках. Это древние барабаны. Раньше жертвы Хозяину были торжественной церемонией. Барабаны говорили с Хозяином – переводчики с примитивного человеческого языка. Мирон ощущает, как Хозяин тоскует по давно минувшим временам. - Смотри. Мирон послушно поворачивается к Хозяину лицом. Смотрит ему прямо в глаза – черные, магические. Хозяин сейчас слишком похож на человека, и глупое существо внутри Мирона снова пытается вырваться наружу, потому что это его человек. Внутри Мирона зарождается смех. Глупое и жалкое создание. До сих пор верит, что человек вернется. Мирон подносит ароматную плоть к самому лицу. Слюны слишком много, она уже течет по подбородку. Капает на и без того мокрую толстовку. Глаза Хозяина светлеют, горят огненно-желтым светом. Из горла рвется рык, и Мирон не знает, кому он принадлежит – ему самому или Хозяину. Наверное, обоим. Они одно целое. Неотделимые. Мирон вонзает зубы в мясо, сочное и свежее. Жалкие человеческие зубы не могут прокусить плоть, но Мирон не жалкий человек. Мирон – воплощение Хозяина. Его продолжение. Его начало. У Мирона острые клыки, зоркий взгляд и чуткий слух. Лицо Хозяина расплывается в хищном оскале, обнажающим огромные белые клыки. И без того черное лицо становится еще темнее, поглощает любой свет. Хозяин хочет насытиться быстрее. Насладиться вкусом – нежным и сладким – он сможет потом. Мирон снова впивается в плоть, дергает головой, чтобы разорвать сухожилие, и тут же проглатывает мясо. Хозяину нравится эта жадность, он довольно скалится, переминается с ноги на ногу, по клыкам скользит длинный черный язык. Мирон отбрасывает обглоданное ребро куда-то вбок. Сердце Хозяина бьется в унисон его собственному, и этот звук стучит там-тамом в висках. Он склоняется над трупом, вгрызается в еще теплую плоть. Сквозь этот адский бой в голове, Мирон чувствует удовлетворение Хозяина. Не видит – ощущает, как тот опускается на колени за его спиной, прижимается сзади, рычит и лязгает острыми клыками над ухом. Мирон окончательно теряет связь с реальностью. Теперь существует только Хозяин, медленно остывающая туша и он сам – связующее звено. Ладонь Хозяина ложится ему на горло, оттягивает от такой желанной добычи. Мирон рычит, пытаясь противиться. - Молчать. От голоса в голове Мирону хочется забиться в угол и скулить, извиняясь и показывая свою преданность, но Хозяин продолжает удерживать его на месте. Свободной рукой он отрывает кусок мяса и запихивает Мирону в рот, проталкивая пальцами прямо в глотку. Мирон давится, но жадно глотает. Хватка исчезает с горла, рука перемещается на затылок, заставляя вновь склониться над тушей. Мирон с животной яростью накидывается на мясо, впивается пальцами в жертву, прорывая ногтями упругую кожу – голод никак не отпускает. Хозяин слишком добр – не отвлекает Мирона, позволяя удовлетворять этот вечный, неизменный голод. Мирон ощущает его почти постоянно – отпускает только сразу после Ритуала. Но голод возвращается через несколько часов. Хозяин успел ослабнуть – так давно они не ели. Но с каждым куском становится все лучше – Мирон чувствует, как накаляется тело Хозяина рядом с ним. Этот жар – наслаждение для Мирона. Этот жар – жизнь Мирона, жизнь Хозяина. Мирон чувствует, как длинные когти Хозяина впиваются в его затылок – ласка. - Хватит. Связь исчезает, и Мирону ощущает это ноющей болью. Он послушно отстраняется и смиренно складывает руки на коленях. Хозяин хватает его пальцами за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Мирон смотрит – он прекрасно знает, что будет дальше. Он ждет этого, жаждет. Хозяин погружает свободную руку прямо внутрь туловища – вскрытая грудная клетка напоминает препарированную бабочку – и через мгновение вытаскивает печень. Мирон невольно сглатывает слюну. Мирон протягивает обе руки, словно юродивый, молящий о подаянии, обвивает запястья Хозяина пальцами и наклоняется вперед, вгрызаясь в нежное мясо. Хозяин хрипит от удовольствия. Печень – его любимое блюдо. Мирон ест быстро, жадно, так и не отпустив рук Хозяина, обжигая ладони о раскаленную кожу. Он мычит, благодаря Хозяина. - Как тебе преданность на вкус? – Хозяин произносит это вслух, и Мирона прошибает дрожь от его голоса. Он не в силах оторваться от еды, но Хозяину и не нужен ответ: он прекрасно знает, что фанатки – любимая жертва Мирона.
