Ты знаешь, у нас будут дети

      Локи игнорирует Тони. Он не разговаривает с ним, старается максимально не попадаться Старку на глаза, а если им всё же удаётся случайно пересечься где-то в доме, то трикстер тут же срывается со своего места — притом абсолютно неважно, чем он занимался до этого — и демонстративно уходит, оставляя гения-миллиардера-плейбоя-филантропа в гордом одиночестве.       Тони почти привыкает к арктическому холоду со стороны своего любовника. По крайней мере, он больше не проявляет самоубийственных попыток заговорить с богом коварства, справедливо считая, что если Локи захочет, он сам пойдёт на мировую. Однако угрызения совести и тяжёлые мысли о неправильности всей сложившейся ситуации никак не хотят отпускать Старка при всём при том, что он до сих пор искренне считает себя ни в чём не виноватым. Пытается с головой уйти в работу — усовершенствования костюмов, новые разработки оборудования для Щ.И.Т.а, модернизация вооружения команды — наверно, никогда Тони Старк не был настолько продуктивным, как сейчас.       Работа помогает немного отвлечься и забыться — на глупые мысли просто не остаётся времени, а щемящая боль в груди кажется побочным эффектом от чрезмерного употребления кофе, а не от беспокойства за одного божественного беременного и очень вредного засранца. Который за все эти дни даже не попытался помириться с Тони!       Железный человек чертыхается, промазывая молотком мимо металлической пластины и радушно огревая ударом пальцы. Мысли опять сбегают с работы и концентрируются вокруг одной, единственно важной проблемы: Локи. Тони тяжело вздыхает, тряся рукой и перематывая подбитые пальцы какой-то грязной тряпкой. Уже не первую неделю он пытается разгадать, в чём причина такой резкой смены векторов поведения бога. И в простые «причуды беременных», вопреки всем желаниям Старка, эта смена ну никак не укладывается. Значит, приходится искать причину в другом, и тут Энтони заходит в самый настоящий, беспросветный тупик. Потому что, на самом деле, обозлить бога обмана могло что угодно.       «Возможно, его снова тревожат внутренние демоны. Всё то, что так и не было сказано, то, о чём мы так и не поговорили. Ведь он скрывает внутри себя куда больше страхов, боли, неуверенности и прочих прелестей, чем может показаться на первый взгляд», — размышляет гений. И почему-то ему кажется, что доля правды в этом есть: одно накладывается на другое, а тут ещё и катализатор в лице Мстителей, напавших без каких-либо разбирательств, и вуаля! — имеем то, что имеем. «И он злится на меня, — Старк устало проводит рукой по лицу, — потому что это мои друзья, которым я не потрудился объяснить… всё с самого начала», — он невесело усмехается. Конечно, в таком случае Локи имеет все права обвинять Тони и не разговаривать с ним. Однако же он искренне пытается загладить свою вину, но бог обмана не даёт ему ни малейшего шанса.       «И всё-таки я должен с ним поговорить», — Тони блаженно закрывает глаза, вытягиваясь на старом диване, стоящем в лаборатории и не раскладывающемся уже последние лет десять. Он пытается придумать план, как без членовредительства подобраться к богу, но не успевает: после нескольких бессонных ночей сон сражает его практически сразу.       Однако Тони мало проблем, поэтому к ним добавляется ещё одна: возвращаются давнишние кошмары, о которых за последние два с лишним месяца Старк благополучно забыл.       Он видит разгромленный Нью-Йорк, пылающее безумие, текущую реками кровь прямо по центральным улицам города. Изуродованные, превращённые в ошмётки тела людей, что остекленевшими глазами, полными обвинения и немого вопроса «За что?», смотрят на него, Тони Старка, который не смог предотвратить весь этот ужас. Рядом с трупами цивильных он видит тела своих поверженных друзей, искорёженные, изуродованные и всё также глядящие на него с немым укором: «Как ты мог, Тони?». И он падает на колени прямо в кровавую реку, закрывая голову руками, пытаясь скрыться от этого безумия, и громкий крик разрывает грудь, с треском ломая рёбра.       А потом наступает темнота. Беспросветная. Морозный холод окутывает его с ног до головы, пробирается под кожу, тысячами крохотных игл впиваясь в мышцы и внутренности. От него тяжело дышать — ледяная крошка под кожей сливается в металлический обруч, туго сжимающийся внутри. Передавливает лёгкие — Тони задыхается, чувствуя, как неистово заходится сердце, отчаянно, пытаясь вырваться из груди. И вырывается, окончательно перебивая дыхание и отражаясь ужасом на дне карих глаз. В то время, как его хозяин, Тони Старк, начинает медленно проваливаться в бездну.       Он летит навстречу чёрной холодной неизвестности, перед ним исполинский корабль инопланетных захватчиков. Сознание медленно ускользает, оставаясь где-то вместе с сердцем за пределами тела, глаза закрываются, и Тони падает, падает, падает…       Старк кричит, резко подскакивая в кровати, и безумным, полным ужаса взглядом вглядывается в мрак комнаты. Сердце в груди неистово колотится об рёбра, доставляя почти физическую боль; всё тело Тони бьёт крупная дрожь, и он дрожащей рукой накрывает левую половину своей грудной клетки. Чувствует под пальцами быстрые удары, чувствует под пальцами холод металлического реактора. От него исходит привычный тусклый голубоватый свет, что рассеивается во мраке лаборатории, и Железный человек медленно успокаивается.       Его кошмары ещё никогда не были столь реалистичны, и Тони не спит уже пятый день. Ему стыдно признать, но он боится увидеть их снова, и именно поэтому в который раз оправдывается перед Джарвисом — перед собой — что у него просто накопилось чересчур много работы.       Однако собственный организм не обманешь, и на пятый день без сна Тони буквально валится с ног от усталости. Он пытается убедить себя, что совсем не хочет спать, но наконец-то выползает из своей лаборатории — грязный и небритый, быстро ополаскивается в душе и заходит в свою комнату.       «Я прилягу всего на минуточку и пойду доделаю новый лук для Бартона», — обещает себе Тони, но как только его голова касается подушки, он мгновенно вырубается.       Как ни странно, ночь проходит более-менее спокойно, и сны начинают сниться Старку только под утро. Почему-то ему снится Локи (тут Тони ловит себя на мысли, что смертельно соскучился по богу). Он склонился над Старком, улыбаясь, и на ухо шептал ему его имя: «Энтони…». Тони улыбается в ответ — во сне и наяву — и не сразу понимает, как кто-то настойчиво пытается его растормошить. ***       Локи смутно понимает, что происходит. В его душе кипит целая буря чувств — ярость, раздражение, обида, боль, одиночество, гнев, злость, непонимание. Бог с трудом отдаёт себе отчёт, что не так и чем вызван весь этот калейдоскоп негативных эмоций. Однако держать их в себе с каждым днём становится всё труднее, так что это вполне закономерно, что весь этот ураган обрушивается на голову Энтони.       Горечь разъедает бога обмана изнутри — на самом деле, он не хотел. Не хотел ссориться с этим человеком, не хотел делать ему больно. Он по-прежнему хочет проводить с ним как можно больше времени, нежиться в его объятиях, получать от него поцелуи, слушать его голос. Но вместе с тем он физически не может находиться в компании Железного человека. Его распирает необузданная ярость, стоит Тони попасться на глаза трикстера, и этот процесс практически неконтролируем. Поэтому Локи всячески избегает общества Железного человека, дабы тот в очередной раз не попал под раздачу. Отчаянно закусывает губу, видя, как мучается гений-миллиардер-плейбой-филантроп, пытаясь осознать свою вину, и с горечью понимает, что Энтони, на самом деле, ни в чём не виноват.       Локи тяжело вздыхает, так же, как и Энтони, пытаясь разобраться в причинах своего внутреннего диссонанса. Однако, в отличие от гения, оказывается менее успешен в этом занятии, с прискорбием отмечая, что подобное является своеобразной запоздалой защитной реакцией подсознания на внешние факторы. Ещё раз тяжело вздыхает и принимается за гимнастику для беременных, которая, внезапно, весьма эффективно успокаивает нервы.       Из-за вернувшихся кошмаров, переживать которые Лафейссон не хочет ну никак, он мало спит. Чувствует усталость и сонливость, однако усилием воли подавляет их. Понимает, что это не очень полезно для маленьких жизней внутри него, ведь им нужна энергия, подпитывающая магию, которая поддерживает и защищает их. И лихорадочно размышляет, чем эту энергию можно компенсировать, потому что слечь с истощением идея из рук вон плохая.       Выход находится быстро, и он, в общем-то, весьма логичен — сон заменяется едой, и Локи теперь в прямом смысле ест за троих. И ладно бы, если бы он просто много ел, но нет! Организм отзывается на новый заменитель энергии от сна весьма своеобразным образом, и в Локи снова просыпается гурман, смешивающий еду в самых разных её вариациях.       Бог обмана тихо идёт по коридору в сторону спальни Старка. Ему сейчас так сильно хочется клубничного джема и куриных наггетсов, что если он их не получит, то банально умрёт в это же мгновение. Однако в доме не оказывается ни того, ни другого, а Джарвис временно недоступен, так как Тони именно в этот вечер решил провести диагностику своего дворецкого и перепрошить в нём некоторые функции. Так что Железный человек остаётся единственным вариантом спасения голодного бога, и тот наконец доходит до его комнаты. Заходит внутрь, подходит к Тони — гений спит, кажется, мертвецким сном, и осторожно тыкает его пальцем в плечо, громко шепча: — Энтони.       Старк хмурится во сне, но его лицо тут же расслабляется, и гений продолжает спать. — Энтони! — Локи трясёт любовника сильнее, повышая голос; на его лице начинает проступать раздражение.       На этот раз Железный человек улыбается, но тоже и не думает просыпаться. — СТАРК!!! — в конце концов, не выдерживая, рявкает на ухо бедному человеку бог.       Тот резко распахивает глаза, подпрыгивая на месте. — Матерь Божья! — вырывается прежде, чем Тони вообще успевает сориентироваться. — Что? — он смотрит на довольного Локи усталым и сонным взглядом, чуть приподнимаясь на локтях. При любом другом раскладе Старк даже был бы рад, что вредный бог наконец-то сам пришёл к нему, но не сейчас, когда голова всё ещё была чугунной и ужасно хотелось спать. — Я смертельно хочу куриных наггетсов и клубничного джема, — как ни в чём ни бывало пожаловался Локи. — О Господи, — обречённо пробормотал гений. «Что-то мне это напоминает», — ворчливо подумал он, плюхаясь обратно на подушку и закрывая лицо руками. — Локи, сейчас четыре утра. — Я голодный, Старк! — раздражение с новой волной накатило на бога. — Давай так: я куплю тебе утром целый МакДональдс, а сейчас дай мне поспать, — попытался отмазаться Железный человек: желание спать было сильнее инстинкта самосохранения.       От подобной наглости смертного у Локи нервно дёрнулся глаз. Он чересчур ловко, как для своего положения, взобрался на кровать, нависая над Тони. — Возможно, ты забыл, с кем ты разговариваешь? — Лафейссон еле слышно шипит, но его голос так звенит нескрываемой угрозой, что глаза Старка сами по себе распахиваются. — Я Локи из Асгарда! Я принц девяти миров и действующий король Ётунхейма! Я убивал сотни своих врагов и обагрял клинок кровью не одного мидгардца! И я не поколеблюсь излить весь свой гнев ещё и на тебя! Поэтому сейчас же принеси мне мои куриные наггетсы и джем!!! — шипение сменяется криком, и последней фразой бог едва не оглушает гения, с удивлением замечая, как копившееся всё это время раздражение и злость начинают медленно таять. — Господи Иисусе! Хорошо-хорошо, только слезь с меня сначала! — Тони закатывает глаза, огрызаясь раздражённо. Он понимает, что с Локи лучше не спорить, а потому для пущей убедительности кладёт ему руки на талию.       От этого движения на мгновение замирают оба, встречаясь мимолётными удивлёнными взглядами, но на лице Локи тут же проявляется ликование, и он покорно садится рядом. В то время, как Тони, тихо ругаясь себе под нос, встаёт, одевается и выходит из комнаты.       «Да, не так я себе представлял наше примирение», — мысленно ухмыляется Тони, зевая и направляясь в сторону ближайшего фаст-фуда, в котором находится ещё и магазин. Он натягивает на голову капюшон куртки, потому что на улице далеко не лето, и быстро забегает внутрь, успевая продрогнуть на холоде.       Людей в столь раннее время ожидаемо немного, и Железный человек быстро отоваривается, ставя на кассу большую банку клубничного джема и делая заказ на наггетсы. Пока молоденькая и такая же уставшая кассирша суетилась, упаковывая наггетсы, к Тони подошёл какой-то мужчина, ставший за ним в очередь.       Старк чувствует на себе внимательный пристальный взгляд и, тяжело вздыхая, поворачивает голову к мужчине, вопросительно вскидывая бровь. — Дай угадаю, — басит незнакомец, — первый ребёнок?       На лице Тони отражается удивление, и он отвечает: — Ага. — О, не волнуйся, — собеседник — сама флегматичность — понимающе хлопает Старка по плечу, — со вторым будет проще.       «Да не дай бог», — мысленно вздрагивает Железный человек, забирая наггетсы и разворачиваясь в сторону выхода.