Ты знаешь, у нас будут дети

      Утром Мстители уходят отчитываться перед Фьюри и возвращаются только ближе к вечеру, неся в руках пакеты. Таинственно улыбаются на вопросительный взгляд Тони, и лишь когда к ним выходит Локи, соглашаются показать свои покупки. — Это была идея Стива и Наташи, — предусмотрительно оправдывается Клинт, когда друзья выгружают пакеты.       В них оказываются различные игрушки, начиная от погремушек и заканчивая миленькими мягкими мишками, котиками, щеночками и другими животными, спокойно пройти мимо которых, по словам Клинта, так и не смог Стив (горящие алым уши Кэпа подтверждают правдивость слов стрелка). Также среди покупок предприимчивых друзей обнаруживаются чисто практичные типа сосок, на которых настоял Бартон, имеющий немалый опыт взаимодействия с маленькими детьми и знающий, что это такое. — Мы так и не знаем, кто у вас будет, поэтому одежду решили не брать, но, — начинает Наташа и смущённо улыбается. — Но я просто не могла устоять перед этими костюмчиками! — она показывает два ползунка с капюшончиками: один полностью коричневый и с медвежьими ушками, а второй с рисунком оленя спереди и мягкими оленьими же рожками.       Увидев подарок Вдовы, Тони тихо прыснул в кулак: с первой ассоциацией у него возникли перед глазами образы Тора и его строптивого не-братца. И судя по тому, как Локи оскорблённо фыркнул, скрещивая руки на груди, тот первым делом подумал о том же. — Они подойдут и пацанам, и девочкам, — Клинт буквально читает мысли Старка и весело ухмыляется.       Локи хочет проворчать что-то из серии «мои дети ни за что не будут это носить», но молчит, потому что на самом деле ему нравится. Они вместе с Тони несколько обескуражены и тронуты такой заботой со стороны Мстителей, однако это оказывается неожиданно приятно. — И ещё, самый главный подарок! — торжественно произносит Хоукай, старательно подавляя смешок. — На заказ, между прочим, сделано! — он достаёт из отдельного пакета сумку.       Выполнена в зелёном тоне, она была тряпична, но достаточно просторна и прочна. А на одной из стенок большими золотыми буквами было вышито: Асгардская мама. Глаз Локи нервно дёргается, и он убийственным взглядом смотрит на лучника, чувствуя, как кровь приливает к щекам. И бог надеется, что это от злости, а не смущения, потому что в этот же миг раздаётся весёлый голос Наташи, в котором, тем не менее, проскальзывают мстительные нотки: — Это была идея Клинта! — Ты труп, Бартон, — шипит бог коварства, и Хоукай, весело ухмыляясь, спешит ретироваться с глаз долой.       В этот раз Мстители задерживаются в Башне подольше, и Локи, на удивление, достаточно быстро привыкает к наличию под боком друзей Старка. Они хоть временами и раздражают бога (особенно эта птица-говорун по имени Клинт Бартон, у которой слишком длинный язык), в целом приносят больше пользы, чем наоборот. Они опекаются состоянием беременного, выполняют его небольшие капризы, если нужно что-то принести или подать, да и вообще просто скрашивают одиночество тогда, когда рядом нет Тони. А ещё, втайне друг от друга, сюсюкаются с малышами, то и дело прося у бога разрешение потрогать его животик. Локи находит это донельзя забавным и именно поэтому не имеет ничего против. ***       Бог обмана удивлённо вскидывает бровь, недоверчиво глядя на сидящих рядом Наташу и Стива. Тони и Брюс пропадают в лаборатории, обсуждая новый совместный проект, Бартон же, наконец-то, свалил к своей семье, а потому Капитан и Вдова остаются один на один друг с другом и своим маленьким хобби.       Роджерс улыбается, мурлыча под нос какой-то незамысловатый мотив. У него на коленях, свернувшись калачиком, дремлет подросший Ёрмунганд. Сам же надежда Америки, как ни в чём ни бывало, ловко орудует вязальными спицами, что-то создавая из бордовых и фиолетовых нитей. Слева от него сидит Наташа, за которой, не отрываясь, наблюдает Хель (Фенрир в это время безнаказанно гоняет по полу клубок незадействованных ниток). Шпионка с самым невозмутимым лицом что-то вяжет крючком из зелёных ниток.       Локи моргает, затем ещё раз и ещё, и убеждается, что это ему не снится. Двое суровых супергероев, наёмных убийц, по сути, сидят рядом с котятками и вяжут. Лафейссон издаёт нервный смешок: подобного от этих двоих он точно не ожидал. Это привлекает внимание погрузившихся с головой в вязание людей, и Стив поднимает глаза на застывшего в дверном проёме бога. — А, Локи! — Роджерс приветливо улыбается, и трикстер не может отделаться от сравнения Кэпа с милой домохозяйкой, которой уже за сорок (от этого из груди бога вырывается ещё один смешок, но на него никто не обращает внимания). — Присоединяйся к нам? — приглашение звучит как вопрос, но Локи всё-таки подходит к мягкому уголку импровизированного кружка кройки и шитья и тяжело опускается на ковёр рядом со Стивом и Наташей. — И давно это у вас? — интересуется даже почти вежливо, а не насмешливо, и Романофф неопределённо ведёт плечами: — Лично я ещё с детства люблю вязать. Это убивает время, да и успокаивает… в те моменты, когда нитка не спадает с крючка, — мрачно добавляет шпионка, цепляя спавшую нить. — А меня Наташа научила, — произносит Стив. — Это весьма практичное занятие: можно себе всё, что хочешь, связать, начиная от носков и заканчивая свитером. И экономия на одежде, — Роджерс пытается пошутить, и губы Локи кривит усмешка. Но не из-за шутки Капитана, а из-за абсурдности и сюрреалистичности сложившейся ситуации.       Впрочем, самым забавным оказывается не это, а то, что Локи, сам не понимая как, присоединяется к мастерицам-рукодельницам. Ему оперативно выделяют крючок, у Фенрира отбирают клубок синих ниток, и вот уже Наташа и Стив в два голоса объясняют богу обмана азы вязания. К вящему удивлению трикстера, у него начинает получаться, и уже очень скоро он втягивается в это дело с головой. Крючок в руке с каждой петлёй держится всё более и более уверенно, и Локи с почти что детским восторгом смотрит на ровные ряды пробных петель. И именно в этот момент его голову посещает гениальная идея.       Вязание настолько сильно захватывает трикстера, что теперь в любую свободную минуту он то и делает, что вяжет. Консультируется с Капитаном или Вдовой, если что-то не получается, и снова возвращается к своему занятию. «Эта беременность сводит меня с ума», — ошалело думает бог, потому что в нормальном состоянии вязание было бы последним увлечением, на которое он бы обратил внимание. Однако сейчас это просто занятие номер один, а Локи учится достаточно быстро, и поэтому вполне закономерно, что через три дня он держит в руках две пары фиолетовых пинеток. Ещё через несколько дней у него готов красно-золотой шарф для Энтони, которым тот легко может обмотать себя с ног до головы, как мумию, а ещё через неделю — зелёные носки, которые по размеру предназначаются, скорее Марку, а не его хозяину. Впрочем, эти нюансы абсолютно не беспокоят бога обмана, и он вручает свои творения горячолюбимому любовнику.       Тони, мягко говоря, удивлён. Нет, он не скрывает, что ему приятно внимание бога обмана, однако в гениальной голове до сих пор не вяжутся образы Локи и крючка. Трикстер смотрит выжидающе, чуть хмурит брови, поджимая губу. — Тебе не нравится? — в его голосе угрожающий холод и немного беспокойства, и Лафейссон готов перейти к своей излюбленной тактике нападения и обиды: Тони так и читает на его лице выражение «смертный-ты-совсем-офонарел-я-бог-снизошёл-до-тебя-связал-тебе-всё-это-своими-руками-а-ты-не-ценишь», а потому спешит сказать хоть что-то, пока его окончательно не обвинили во всех смертных грехах: — Нет, что ты. Мне очень нравится. Просто это неожиданно (ты и крючок — я до сих пор себе это представить не могу, прости Господи). Однако мне приятно, — Тони не лукавит, хоть и улыбается несколько сконфуженно.       Локи прищуривается, недоверчиво глядя на Старка, но затем его лицо проясняется, и бог довольно улыбается: — Хорошо, тогда я свяжу тебе ещё и свитер, — на самом деле, это звучит, как угроза, но Старк не обращает на это внимания.       Локи уходит, довольный собой и переполненный энтузиазмом, а Тони ещё раз смотрит на аккуратно сложенные носки, которые даже визуально больше его ног, и целую стопку из одного только шарфа. Тяжело вздыхает, понимая, что выбора у него особо-то и нет, и откладывает всё это добро в сторону, чтобы обязательно примерить в более подходящий момент.