Ты знаешь, у нас будут дети

      Проходит полторы недели, и обстановка в Башне Старка окончательно стабилизируется. Локи окончательно приходит в норму и больше не радует Тони своими резкими эмоциональными перепадами. Теперь все ощущения трикстера сконцентрированы вокруг его беременности, срок которой растёт, неумолимо приближаясь к концу.       За это время у Локи ещё больше вырастает грудь. Более того, из неё начинает течь молоко, в чём Тони убеждается, проснувшись одним прекрасным утром с мокрой белой рукой, что ночью спала с плеча. Подобное открытие приводит Железного человека в какой-то странный восторг, а Локи шипит, ругаясь, и его щёки горят алым румянцем смущения. Старк тактично делает вид, что ничего необычного не произошло, и его любимый бог успокаивается. А потом в ванной с интересом разглядывает себя в зеркало.       Также заметнее округляется живот беременного. Он становится больше, и от этого Локи чувствует себя несколько хуже: он быстрее устаёт от привычных прогулок и физической активности, не может долго стоять. Ему труднее передвигаться, труднее дышать — всё чаще и чаще приходится делать перерывы и успокаивать отдышку. Живот становится тяжёлым, и от этого сильнее болит спина, однако, несмотря на всё это, Локи по-прежнему продолжает чувствовать себя относительно неплохо. Его настроение большую часть времени остаётся хорошим: бог улыбается, беззлобно шутит и смеётся. И лишь иногда слабо морщится от боли, когда детишки пинаются чересчур активно.       Тони считает, что мелкие характером пошли в Локи, в то время как бог считает наоборот. И у него поводов для этого куда больше, ведь дети проявляют свою активность, демонстрируя неуёмную энергию и непоседливость, и днём, и ночью. Они двигаются, толкаются, и Локи то и дело видит, как в разных местах оттопыривается кожа под маленькой ножкой или ручкой. И успокаиваются лишь тогда, когда чувствуют, как живота касаются тёплые руки Тони. Именно поэтому, засыпая, трикстер неизменно кладёт руки любовника на живот, и тот, на самом деле, не против. Как и Локи, ему нравится чувствовать своих детей. Общаться с ними, не только разговаривая, но и посредством тактильных ощущений.       Энтони довольно щурится, и Локи называет его взрослым ребёнком.       Через две недели после Брюса в Башню Старка внезапно заваливаются остальные Мстители. Они веселы, довольны и по ним явно видно, что они только вернулись с отдыха. Поэтому Тони не сомневается, что все эти две недели Стив, Наташа и Клинт провели на пляжах Таиланда, где у них и проходило последнее задание. — Все вернулись в своих телах? Никто не захотел кардинально изменить свою жизнь, начать всё с чистого листа? — Тони ехидно ухмыляется — разумеется, он не может не подколоть своих друзей.       Стив смотрит на Железного человека с недоумением, не понимая шутку, Наташа закатывает глаза, а Клинт отвечает в той же манере: — Твоему остроумию нет предела, Старк.       Тот фыркает, продолжая улыбаться, а Стив, смущаясь, просит Наташу объяснить прикол.       Команда привозит с собой странное веселье и какую-то леность, поэтому Тони решает ненадолго забить на свои дела и вместе с Локи присоединяется к друзьям. Они заказывают кучу всякой еды, такой, которая придётся по вкусу всем, и устраиваются в самой просторной комнате жилой части Башни. Стив и Клинт наперебой рассказывают о задании, и Бартон обращается к Тони, что «ты пропустил самое грандиозное веселье в своей жизни, Старк», на что тот лишь фыркает, скашивая глаза на сидящего рядом Локи. И думает о том, что «грандиозное веселье», о котором говорит лучник, ничто по сравнению с тем, что пережил он.       Тони тихо смеётся себе под нос и привычно ухмыляется, отшучиваясь и вступая в словесную перепалку с Бартоном. К ним также присоединяется Стив; сидящий в стороне Брюс качает головой, улыбаясь, наблюдая за словесными баталиями. И лишь Локи с Наташей абсолютно не слушают их.       Бог сидит совсем близко к Энтони в окружении многочисленных подушек. Друзья Старка всё ещё не вселяют ему должного доверия, поэтому он держится настороженно, скользит взглядом по фигуре каждого из них. Он не чувствует угрозы, знает, что её нет, однако всё равно не может позволить себе расслабиться. Поэтому практически сразу чувствует на себе пристальный, внимательный взгляд Наташи. Вскидывает голову, встречаясь глазами с глазами шпионки, и ловит её взгляд, который она опускает на круглый живот. Локи хочет машинально закрыть его от посторонних глаз, привычным жестом опустив руку, однако что-то его останавливает, и он не двигается. Лишь настороженно, незаметно наблюдает.       Во взгляде Наташи нет неприязни, презрения или угрозы. Наоборот, в нём искреннее любопытство, тщательно скрываемый восторг, что всё равно вспышками пробивается сквозь непроницаемость. А ещё в нём таится зависть. Запрятанная глубоко-глубоко, на самом дне, она горьким сожалением отравляет тёмными всполохами. Наташа завидует. Завидует тому, чего бы и ей так хотелось, но чего она никогда не сможет получить. Она моргает, и маска на её лице на мгновение трескается, выпуская горечь и разочарование. И Локи, как никому другому, известны эти чувства.       Он искренне пытается убедить себя, что это беременность сделала его таким мягким. Что в своём привычном состоянии он никогда в жизни не сделал бы подобного. Не проявил бы сострадание и поддержку, не утешал бы. Тем более жалкую мидгардскую смертную. Ту самую жалкую мидгардскую смертную, что добровольно пошла на подобные жертвы. Что добровольно убивала, ломала чужие жизни и судьбы. И что пыталась выступить против него, против бога. И даже сумела его обхитрить. Разумеется, в своём привычном состоянии он бы поглумился над ней, сделал бы больнее, растоптал и раздавил бы её. Но сейчас он беременный, а значит, некоторые слабости и поблажки ему всё-таки простительны.       Наташа сидит слишком близко к нему, и Локи, чуть подаваясь вперёд, берёт её за руку. Женщина смотрит на него настороженно, пряча недоумение, и бог закатывает глаза, не сумев сдержать ехидную ухмылку. Впрочем, на его лицо сразу же возвращается расслабленная безмятежность, и он тихо отвечает на немой вопрос: — Я знаю, ты хочешь это сделать. Я не против, — он притягивает её руку и кладёт на свой живот.       Маска на лице шпионки трещит по швам, когда на нём, вопреки желанию самой женщины, проступает удивление. Наташа даже на миг перестает дышать, потому что касаться живота беременного мужчины, по меньшей мере, странно. Касаться живота беременного Локи — нечто вообще из ряда вон выходящее.       Малыши чувствуют прикосновение нового человека и на мгновение замирают. Локи закрывает глаза, шумно втягивая воздух, и Наташа неуверенно, робко опускает руку чуть ниже, неумело, легко поглаживая скрытую тканью упругую тёплую кожу. Дети приветственно толкаются в ответ на движение, и Романофф абсолютно поражённо смотрит на Локи. Бог ехидно ухмыляется, и в его взгляде читается много саркастичных, язвительных вопросов, но шпионка пропускает их мимо себя, возвращаясь к своему занятию. Это странно, это нелогично, это иррационально, в конце концов, это просто нереально, но оказывается совсем не страшно. На самом деле, беременность Локи мало чем отличается от беременности любой женщины, и из груди Наташи вырывается нервный смешок. — Что она делает? — мужчины давно прекратили выяснять, кто из них остроумней, и теперь с не меньшим любопытством следили за происходящим; и сей глубокомысленный вопрос издал Клинт. — А на что это похоже? — ухмыляется Тони и смотрит на Бартона, как на идиота, мол, чувак, ты что совсем слепой? Затем переводит взгляд с хохлящегося стрелка на Локи, и его глаза теплеют: — Кажется, наш оленёнок Рудольф завёл себе нового друга.       Стив умилённо улыбается. Он никогда не признается в этом друзьям, но он тоже борется с непреодолимым желанием погладить округлый животик бога обмана. И он обязательно попросит у Локи разрешения сделать это, однако только тогда, когда рядом больше никого не будет. Роджерс довольно кивает своим мыслям. ***       Мстительная посиделка затягивается. Локи засыпает на плече Энтони, и Старк относит его в комнату. Затем возвращается к друзьям, и они ещё какое-то время болтают обо всём на свете.       Тони мельком смотрит на часы, когда заходит в спальню, — они показывают почти два часа ночи — и осторожно укладывается в кровать, стараясь не разбудить Локи. Устало закрывает глаза, блаженно улыбаясь. И совершенно не догадывается о том, что богу обмана не спится.       Локи просыпается посреди ночи один в их с Тони кровати от непреодолимой жажды. Пить хочется невероятно, однако вместе с этим и безумно лень вставать с тёплой кроватки. Кроме того, Локи прекрасно знает, что его поднятие займёт немало времени, выбьет его из сил так, что куда-то идти уже совсем не захочется. Поэтому трикстер просто лежит, мучаясь дилеммой, как говорится, быть или не быть.       К вящему удовольствию бога обмана именно в этот момент в спальню весьма удачно заходит Тони. Трикстер коварно улыбается — благо, это не заметно в темноте комнаты — и решает немного поиздеваться над любовником. Ну, и заодно проверить, насколько он готов к экстренным ситуациям. Когда Железный человек наконец-то укладывается, Локи переворачивается на спину, а затем на другой бок, чтобы видеть Старка. — Энтони! — он зовёт его громким шепотом и видит, как дёргается лицо любовника. Тот не реагирует, усердно прикидываясь спящим. — Энтони! — ещё раз пробует по-хорошему Локи, но ожидаемо получает полный игнор. — Старк! Я знаю, ты слышишь меня! — как там говорят мидгардцы: Бог любит троицу? — Локи, ложись спать, — бубнит Энтони, закрывая лицо подушкой и отворачиваясь от любовника.       Тот коварно и гаденько ухмыляется, а затем напускает в голос как можно больше страдания: — Ох! Энтони, кажется, я рожаю, — для пущей убедительности бог кривит лицо от боли.       Мгновение в комнате висит гробовая тишина. — ЧТО?! — Тони вскакивает так резко, что Локи еле успевает отпрянуть, чтоб не стукнуться с ним лбом. Весь сон Старка как рукой снимает, на его лице ужас, переходящий в панику, а широко распахнутые глаза смотрят на сгорбленного бога.       Тони за секунду выскакивает с постели, на ходу натягивая на себя штаны и футболку. — Локи, только не нервничай! — из уст бегающего из угла в угол, паникующего Железного человека это звучит немного странно. — Джарвис, звони в больницу! А, какая, к чёрту, больница?! Дьявол, что же я должен делать? Может, надо позвать Тора?! — Тони в самом деле не знает, за что схватиться в первую очередь.       Он носится по комнате как угорелый, что-то панически бубня себе под нос. Локи наблюдает за этим бесплатным действом, изо всех сил стараясь подавить рвущийся наружу смех, и вместо этого весело ухмыляется, даже не думая успокаивать мечущегося любовника. — Так, ладно, без паники! — Тони резко тормозит, пытаясь угомониться. На минуту это срабатывает, и он зависает, а затем подскакивает к невозмутимому богу и абсолютно искренне, с ужасом вскрикивает: — Локи, я не знаю, что делать!!!       Трикстер давится смехом, но удерживает невозмутимость, буднично обращаясь к любовнику: — Упс, ложная тревога. Я, на самом деле, в порядке, — он не обращает внимания на то, как перекосило лицо Старка. — Однако раз уж ты встал, будь добр, принеси мне яблочного сока, — Локи смотрит на застывшего в ступоре Тони совершенно невинным взглядом.       Тот не говорит ни слова, молча кивает, выходя из комнаты. И уже из коридора Лафейссон слышит возмущённый вопль Старка и его удаляющиеся шаги: — Ложная тревога?! Да меня чуть инфаркт не хватил!       Локи тихо хихикает, поглаживая свой живот. Вопрос с жаждой закрылся сам собой. Лафейссон откинулся на подушки, жмурясь, явно довольный результатами своего небольшого розыгрыша. Да, шалость, определённо, удалась.