Ты знаешь, у нас будут дети

      Локи нервничал. Странное предчувствие, будто что-то вот-вот должно было произойти, вязким беспокойством разливалось внутри. Бог едва заметно хмурит тонкие брови, пытаясь понять природу подобных ощущений. Она отыскиваться не хочет и вместо себя подсовывает внезапное желание что-нибудь съесть. Желательно что-нибудь сладкое. Но не совсем. Возможно с какой-нибудь кислинкой или оттеняющей вкус прохладой… Точно! Это именно то, что нужно. — Энтони, — Локи зовёт копошащегося по соседству Старка, и тот что-то невнятно бормочет в ответ. — Я хочу желе. — Угу, — рассеянно отвечает гений-миллиардер-плейбой-филантроп, вертя в руках какую-то металлическую пластину, выуженную из закромов ящика. — Вот оно! — на лице Старка отражается ликование, и Локи смотрит на него с сомнением: услышал ли он вообще, что ему говорил бог?!       Трикстер забавно дуется, скрещивая руки на груди, и намеревается повторить своё желание, однако Тони быстрее успевает вылететь из комнаты в свою лабораторию. Его посетила такая гениальная идея и наконец-то появилась возможность её реализовать — разумеется, он не упустит такой шанс!       Локи тяжело вздыхает и переводит задумчивый взгляд на стену. Желе вроде как очень сильно хочется, а вроде как и не хочется вовсе. Он сидит потеряно, выпадая из реальности, уже, должно быть, достаточно продолжительное время. В голове, на самом деле, ни единой мысли, и рассеянность во взгляде постепенно сменяется неким удивлением. Что вообще происходит? Где он находится? Локи снова едва заметно хмурит тонкие брови. Пытается собрать себя в кучу, но молекулы тела как будто разбегаются в разные стороны, отчего трикстер чувствует себя в чём-то похожим на желе… Кстати, о желе!       Локи пыхтит, тяжело поднимаясь на ноги и делая глубокий вдох, держась за поясницу. Срок вот-вот должен подойти к концу, и от этого богу коварства легче не становится. Он приводит дыхание в порядок и медленно, вразвалочку двигается в сторону выхода из комнаты. Переводит дыхание в коридоре, доходит до лифта и снова делает передышку, с горем пополам добираясь до лаборатории Тони.       Он видит Старка за прозрачной дверью; гений полуповёрнут к ней спиной так, что Локи видит часть его лица. Стоит, что-то перебирает в интерактивных проекциях и тут же склоняется с паяльником над микросхемой. Поднимает голову, сверяясь с расчётами, хмурится и снова склоняется над работой.       Двери перед Локи открываются автоматически — вообще-то, никому не позволено без особого приглашения Старка заходить в его лабораторию, однако для Локи Тони всё же сделал исключение. Железный человек скашивает глаза на интервента, но ничего не говорит, концентрируя внимание на работе. Бог с любопытством осматривается, поворачивая голову — несмотря на великодушие гения и возможность посещать его лабораторию в любое время, Локи бывает здесь весьма и весьма редко. Однако он тут же встряхивает головой, вспоминая цель своего визита в святая святых Энтони Старка. — Энтони, где моё желе? — Локи включает режим капризного ребёнка и прожигает спину Тони недовольным взглядом. — Я принесу его позже, — невозмутимо отвечает тот, не поворачиваясь, и на секунду отвлекается, сам про себя вскидывая бровь: — Собственно, ты можешь обратиться к Джарвису. Или попросить кого-то из ребят — вряд ли они тебе откажут, — и снова склоняется над платой.       Локи дуется, прищуриваясь, и собирается выдать что-то обиженно-оскорблённое, но тут его глаза округляются в изумлении, а терзающая с утра неясная тревожность наконец-то обретает вполне конкретные причины: бог чувствует, как становится влажным пах, по ногам начинает течь тёплая жидкость, и резкая боль в животе заставляет согнуться и вскрикнуть. — Тони, — голос Локи срывается, и он впервые зовёт любовника сокращённым именем, — у меня отошли воды. Я рожаю. — Снова ложная тревога? — Старк так увлечён своим занятием, что не обращает должного внимания на трикстера.       Очередной спазм электрическим зарядом проходит по телу Локи, и тот яростно выкрикивает: — Это правда, идиот! — глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться и не паниковать.       Тони недовольно хмурится, чуть поворачивая голову к Локи и мимовольно опуская глаза вниз. — Что это за хрень по всему полу?! — до Старка всё ещё не доходит, и Лафейссон тихо рычит, подавляя в себе желание хорошенько треснуть непонятливого любовника. Однако вместо этого он лишь стонет от боли, оседая на пол и стараясь дышать как можно глубже. — У мистера Лафейссона отошли воды, — услужливо повторяет сказанное богом до этого Джарвис. — И сейчас у него начинаются предродовые схватки, которые… — дворецкий не успевает договорить начатое, как его перебивает абсолютно изумлённый Тони: — Ты рожаешь?! — Дошло наконец? — Локи — сама язвительность. — О Господи, — Старк побледнел, беспомощно глядя на трикстера. — Что мне делать?! — Рискую предположить, что вам следует поставить в известность доктора Беннера и мистера Роджерса с мисс Романофф. Мне заняться этим? — вежливо отозвался вместо бога Джарвис. — Да! — отозвался Тони, а сам подхватил под руку Локи, выводя его из лаборатории.       ИИ срабатывает как всегда оперативно, и на выходе из лифта их перехватывает серьёзный Брюс и недоумевающие Мстители. Всем скопом они добираются до медицинского блока, где Тони укладывает стонущего и тяжело дышащего бога на кушетку. — Тони? — Беннер вопросительно вскидывает бровь. — Не уходи, — с придыханием просит Локи, крепко сжимая руку Старка, и он видит тень страха в зелёных глазах. Растерянно кивает: — Не уйду, — и смотрит на Брюса. Тот скептически осматривает друга, но всё же соглашается: — Ладно.       Поначалу всё идёт относительно неплохо, хотя и очень странно. Локи глубоко и тяжело дышит, судорожно сжимая ладонь Тони, и его лицо лишь изредка искажает гримаса боли. Так, по ощущениям гения, проходит не меньше двух часов, а возможно, и больше, и начинается всё самое интересное. Тони отчётливо видит страх в зелёных глазах бога обмана, его лицо кривится, и первые крики вырываются наружу. Брюс суетится вокруг трикстера, что-то высматривает в приборах и ставит под руку какие-то препараты, в то время как из глаз Локи скатываются первые крупные слезинки, теряющиеся в размётанных чёрных волосах.       Локи кричит, до онемения сжимая руку Тони, чего тот вообще не замечает: перед ним лишь бог коварства, корчащийся от боли, такой, каким Старк его никогда и представить себе не мог. В его ушах звенит его крик, а перед глазами — проступающая на белой простыне кровь. — А-а-а, будь ты проклят, Энтони Эдвард Ста-а-а-рк! — крик переходит во всхлип, и лицо Тони ещё больше бледнеет, приближаясь цветом к цвету белой подушки, на которой лежит Локи. — Я больше никогда не позволю тебе прикасаться к себе! — бог обмана шипит, прожигая в любовнике дыру яростным взглядом.       Тот вообще никак не реагирует, замирая статуей и, кажется, даже забывая дышать. Брюс смотрит с опаской на зависнувшего друга и всерьёз опасается, что тот сейчас отключится в любой момент. — Так, Тони, лучше тебе подождать снаружи, — уличив момент, когда Локи глубоко и судорожно дышит в перерыве между схватками, доктор мягко выставил Старка за дверь, вручив его Стиву и Наташе. — Локи! — Железный человек отмирает в тот момент, когда Беннер закрывает дверь, из-за которой вновь слышится крик Лафейссона.       Он невероятно трогателен в своём желании вернуться назад, но видя нездоровую бледность и странный блеск в глазах, друзья всё же решают удержать его на месте. — Тони, успокойся, — голос Наташи твёрд. — Там с ним Брюс, всё будет в порядке. Тебе лучше остаться здесь, — Старк смотрит на неё таким затравленным и потерянным взглядом, что шпионка чуть отшатывается в сторону.       Он немного приходит в себя и больше не делает попыток прорваться к Локи. Однако вместо этого начинает нарезать круги по коридору, сжимая кулаки и скрипя зубами каждый раз, когда слышит крики бога коварства. Попытки Стива усадить друга успехом не заканчиваются, так как Старк спустя пару минут снова встаёт и продолжает ходить, поэтому Капитан и Вдова просто не обращают на него внимания.       Тони замирает, изумлённо глядя в пол, когда впервые слышит детский плач. Он абсолютно ошарашен и хочет броситься к двери, однако затем снова слышит крик Локи и вспоминает, что роды ещё не закончены. А оттого начинает нарезать круги с удвоенной скоростью и нервозностью. — Господи, да сядь ты уже наконец! — всё-таки не выдерживает Наташа, и Тони замирает, а затем покорно опускается на диванчик рядом со Вдовой.       И тут же подскакивает, когда снова слышит детский плач. — Брюс позовёт тебя. Не надо ему мешать, — голос Стива звучит мягко, но настойчиво, и рука, что легла на плечо Железного человека, усаживает его обратно.       Тони прячет лицо в ладонях, и так проходит несколько десятков долгих мучительных минут. — Тони, — гений, прищурившись, смотрит на подошедшего к нему Брюса. Он выглядит уставшим, но довольным и улыбается другу. — Ты можешь зайти к нему, — Старк неуверенно поднимается на ноги.       Ему кажется, что они одеревенели за это время, а потому каждый шаг даётся гению-миллиардеру-плейбою-филантропу очень нелегко. — Локи? — голос садится, стоит Старку войти в импровизированную палату и увидеть бога обмана, полулежащего и прижимающего к себе два крохотных свёртка. — Я в порядке, — трикстер устал; его лицо всё ещё было немного красным от пережитого напряжения, а глаза — красными от слёз. — Иди сюда, взгляни на своих дочерей, — Тони послушно подходит ближе, заглядывая в маленькие личика спящих девочек. Локи опускает на них глаза, они теплеют, и он голосом, преисполненным нежности и любви, произносит: — Разве они не прекрасны? — и когда Старк никак не реагирует, всё же позволяет себе несколько язвительно ухмыльнуться: — Что-то ты слишком тихий. Снова собираешься падать в обморок? — однако когда Тони не реагирует и на этот выпад, Локи поднимает на него обеспокоенный взгляд: — Энтони?       Тони не может оторвать взгляд от малышек на руках Локи. Весь окружающий мир перестаёт существовать для него в данный конкретный момент. В голове проносится тысяча мыслей, однако всё, на что сейчас способен обычно красноречивый, самоуверенный Железный человек это осторожно, затаив дыхание, коснуться щёчки спящей дочери. — Это… — слова застревают в горле, и Энтони сглатывает — голос подводит его окончательно. — Это мои дети? — он всё ещё не может поверить в реальность всего происходящего, и глаза застилает пелена, бороться с которой Тони не в силах.       Крупные слёзы сами катятся по его щекам, Старк поджимает губу и, оседая, опускает голову рядом с боком Локи, рыдая, как ребёнок: — О Боже, у меня две дочери!       Бог обмана ласково улыбается, осторожно перекладывая одну из девочек себе на грудь, и освободившейся рукой успокаивающе гладит Тони по подрагивающим плечам. — У нас, Энтони, у нас.