Листая старую тетрадь

Лавров не сразу поверил. Да и не поверил бы никогда, если бы не видел ополоумевшего воскресшего Фассбендера, что откусил своими острыми зубами ему палец. — Знаешь, что я думаю? — тихо заговорил он, глядя в черноту чая. За окнами будоражил воображение закат, заливая небо розоватыми сливками. Начинали загораться фонари. — Что? — устало спросил Тальков, поднимая на друга покрасневший взгляд. — Я читал у одного фантаста, что живого мертвеца можно убить тремя серебряными пулями. Ты должен попробовать это сделать. Иначе… неизвестно, что будет иначе. Но тебя он точно найдёт. — Убить его?! Да ты рехнулся! — возмутился Игорь. Его сердце сжалось от боли. Как он может уничтожить того, чьего воскрешения так ждал, так хотел? — Ты же видишь, что это не твой Михаил! Пострадают невинные люди. А потом он убьёт и тебя. Скорее всего. Тальков тяжело поднялся. Три пули? Ему хотелось всадить их в себя! Как же это всё больно! Невыносимо больно! Потерять Мишу дважды! Немыслимо… Но Лавров прав. Это не Фассбендер. Это какое-то уродливое чудовище без души. Той тёплой, той прекрасной души, что любил Игорь, в этом мире больше не было. И ведь его предупреждал сам Фассбендер. А он не слушал. Тяжело вздохнув, Тальков стёр с лица текущие слёзы. Ему придётся это сделать. Придётся убить монстра, что он породил сам. — Я достану оружие. У меня есть знакомый оружейник, он предоставит серебряные пули и револьвер, — Лавров поднялся и сжал плечо друга. — Всё наладится. Нужно просто пережить весь этот кошмар. — Конечно, — дрогнувшим голосом ответил Тальков, наблюдая, как розоватость заката сменяется тёмным фиолетом. Грядёт ночь. Холодная ночь. — Предлагаю встретиться около могилы Миши. Это логично: монстр точно заявится туда. Сюда он так и не пришёл. — А если его убили полицейские? — Ха! Чушь. Нет. Лавров направился в тёмный коридор. — А если он караулит на улице и убьёт тебя? — вдруг спросил Игорь как-то слишком безучастно. — Тогда ты найдёшь Дорохова сам. В моей телефонной книге есть его адрес. Через два часа на могиле Михаила свидимся, надеюсь, — слабо улыбнувшись, Лавров покинул квартиру друга. Тальков трижды умылся ледяной водой. Затем подумал, и залез в ванную, дабы смыть склизкую сперму (?), что осталась в нём. Греясь в тёплой воде, Игорь вспомнил Мишу. Таким, каким тот был при жизни: добрый, светлый, интеллигентный человек. Он не должен был уходить. Такие люди делают этот мир лучше. Но он ушёл. Тальков улыбался, в его ушах звучало пение оперной дивы Сомовой. Они с Фассбендером любили театр и посещали все премьеры: Михаил обожал романсы и оперу, а Игорю больше по душе был балет. Впрочем, они не пропускали никакие интересные премьеры и неважно, танцевали на сцене или пели. В какой-то момент Игорю показалось, что Миша вошёл в ванную и присел на бортик, улыбаясь. Коснулся его руки… Тальков распахнул глаза. Он был один. Вода давно остыла. И никакая музыка не звучала. Когда Игорь появился на могиле любимого, Лавров уже ждал его. Воровато оглядевшись, сунул в руку друга револьвер. Не сговариваясь, они присели на низкую скамью возле могилы, что теперь была кем-то второпях закопана. Тальков оглаживал прохладный гладкий револьвер в своём кармане и думал о том, что лучше ему всадить эти чёртовы пули в своё сердце. Тогда оно перестанет болеть и рыдать. Тогда боли уже никогда не будет. Ночь стояла глухая, тихая, бездонная. И очень тёмная. Неожиданно для самого себя, Тальков вдруг услышал музыку. Кажется, кто-то играл на фортепиано и скрипке. Мелодия сводила с ума, очаровывала. — Эй, ты что это тут сидишь? — рассмеялся Михаил. Игорь резко вскинул голову и солнечный свет резанул по глазам. Фассбендер стоял на холме, который только что был могилой, а теперь пестрил травой и цветами. На Мише был его лучший белый летний костюм. Рубашка была небрежно расстёгнута до груди. Он улыбался, показывая белоснежные ровные зубы. Махнув рукой, как бы зовя за собой, он побежал прочь. Тальков рванул за ним следом. Они неслись по полю, залитому золотым светом солнца. Игорю было спокойно. И он не хотел, чтобы этот бег когда-то заканчивался. Но вот Миша остановился. Тальков с удивлением заметил, что они находятся возле того храма, в котором был Игорь, когда воскрешал усопшего. — Хочу, чтобы мы полетели, как птицы! Вместе! Согласен? — мягко рассмеялся Михаил. — Конечно, — улыбнулся Тальков и коснулся пальцем щеки Фассбендера. Тот отстранился и побежал в храм. Игорь бросился за ним. Они бежали долго по какой-то невероятно крутой спиральной лестнице. Вверх. Вверх. Вверх. Со всех сторон на него смотрели чёрные ангелоподобные существа, вырастая прямо из стен. Звуки молитв смешивались с колокольным тревожным звоном. И вот они оказались на самом верху: Тальков даже не сообразил, как именно. — Летим! Тогда мы всегда будем вместе! — вскричал радостно Михаил и крепко обнял Игоря за плечи. — Летим! — Тальков уже готов был сделать шаг и полететь, как вдруг чей-то крик рассеял иллюзию. — Стреляй же! — орал Лавров. Игорь распахнул глаза. Он висел в воздухе, его шея была скована мощной рукой Миши, лицо которого свело судорогой злости. Дышать было практически нечем. И как он оказался на крыше этого здания? Ведь они с Лавровым были на кладбище… Тальков не стал сопротивляться. Пусть Миша убьёт его. Тогда они встретятся по-настоящему. Хотя… ведь ему теперь дорога в ад? А Фассбендер в раю. Это было известно точно. — Прости… — прохрипел Игорь, опуская руки и готовясь полететь, но уже вниз, — меня… Он последний раз посмотрел в белёсые глаза покойника. В серых очах мелькнули любовь и скорбь. Боль. О, сколько там было боли! Михаил замер. Сильно раздул ноздри и тихо что-то прошипел. А после… отступил назад и отпустил Игоря, ставя на крышу. Тальков схватился на горло и застонал, упав на колени. — Стреляй! Убей монстра! Чего ты ждёшь?! — в ужасе кричал Лавров, стоя там, внизу. Игорь смотрел на него и потирал шею. И не сдвинулся с места, когда на него напал Миша, каким-то образом уже оказавшийся на улице. Тот вонзил руку в грудь Лаврова и почему-то разрезал пальцами её, доставая стучащее сердце. Лавров округлил глаза и тут же упал на землю. Миша хрипел и фыркал, нюхая сердце и пачкая нос кровью. Пошатываясь, Игорь добрался до выхода с крыши и покинул заброшенное здание. Он остановился рядом с трупом Лаврова и посмотрел на монстра. После этого достал револьвер и покрутил в руке. Фассбендер бросил сердце, потеряв к нему всяческий интерес. Хрипя, он двинулся вперёд по улице, покачиваясь. — Я хочу, чтобы ты жи… был. Я хочу, чтобы ты был. Потому что ты уже есть. Потому что так у меня будет надежда. А жизнь без надежды не имеет смысла. А сердце… моё сердце и так у тебя. Всегда. Навсегда, — произнёс Тальков, глядя в спину уходящего мертвеца. Тот, конечно, не мог понять. Не мог почувствовать. Но именно это тело когда-то формировалось и росло в утробе матери. Именно это тело родилось и пришло в этот мир. Значит, пусть и косвенно, но это был всё тот же Миша. Его Миша.

***

Спустя несколько часов Игорь запечатал роковую тетрадь и револьвер с серебряными пулями в чёрную коробку, которую зарыл в ближайшем сквере.