Кушать подано!

      Осторожней! Вы же не хотите запачкать ноги?       Нечасто можно встретить людей, которые любят потоптать своими новыми башмаками грязь, знаете ли. Но, всё же, многие из этих людей всё равно предпочтут остаться в стороне, узнав, что грязь выше, чем их обувь, особенно если на их любимых ногах что-то есть. Например, носки. Ведь, чтобы постирать и дать высохнуть носкам, нужно куда больше времени, чем паре калош, если они, конечно, не замшевые. Что? Дети? Не смешите, все знают, что у них просто не развито критическое мышление, поэтому они и не думают о последствиях. Эта вам ужасна понятна цепочка, под названием: «Грязь и грязные ноги», - у них она не срастается. А что касается большинства остальных… Это всё рассеянность или увлечённость другими делами.       Но это парочка бытовых истин, не имеющих отношения к нашему делу. Ах, вы такой внимательный! Я думал, что Олег, уже ужасно запачкавший свои ботинки, так и останется для вас тайной. Но, боюсь, вы оказались прозорливее, чем я думал.       Олег спешил на деловую встречу. Ну, по крайней мере, он так сказал своей любимейшей жене, в то время как сам судорожно собирал какие-то справки. Но Вили не обращала на это внимание: она никогда не лезла в «договорные» дела мистера Сангвиса и занималась лишь самими особями и парочкой экономических дел в плане их содержания.       По дороге Олег несколько раз останавливался, прижимая к себе маленький чемоданчик, в котором что-то шелестело, и смотрел куда-то вверх. Там плыли красивые облачка, все, как один, похожие на больших кудрявых овечек… Хотя нет, вон то дальнее облако похоже на вас, дорогой читатель. Такое же мягкое и тёплое. Что? Я просто хотел быть вежливым!       Пройдя ещё пару кварталов, наш мистер Сангвис остановился около здания со старой и неказистой вывеской, которую я прочитать не в состоянии. Может быть, это получится у вас.       Около здания сидела женщина с высохшими руками. Её лицо, тело и ноги закрывал длинный испачканный балахон, а на старческих руках спал маленький ребёнок. На его щеках не было румянца, а от его носа не было слышно сопения. Женщина подняла лицо, сухое, как и её руки, и мистер Сангвис кинул монету в стоящую перед ней миску. Нищая слабо улыбнулась и снова уставилась в лежащие перед ней монеты, прижимая ребёнка к себе. Но, как только Олег скрылся за воротами, женщина вдруг отодвинула от себя ребёнка, испуганно смотря на него. Так прошло всего несколько секунд, после чего, она снова прижала его к себе. Её лицо вернуло обычную эмоцию скорби и печали, не имеющие за собой ничего, чтобы я смог назвать эти эмоции ненаигранными.       Скажите мне, пожалуйста, читатель, поощряете ли вы уличную мафию? Надеюсь, что нет. Несмотря на то, что эта схема стара как мир, она всё ещё приносит неплохой доход. Взять, к примеру, эту нищую: просить денег у сердобольных людей – её работа, а ребёнок на её руках, просто купленный где-то, как товар и накаченный наркотиками. Хотя, в этом мире продавать людей – это нормально. В любом случае, те люди, которые просят и действительно нуждаются в помощи, редко делают это вот так. Вы идёте? Ох, вас волнует этот ребёнок?! Не волнуйтесь, вы ничем не сможете ему помочь. Да, впрочем, уже никто не может. Завтра эта женщина придёт уже с другим, уж поверьте.       Олег зашёл в здание и поморщился: внутри стоял стойкий запах плесени. Его передёргивало, как и от этого запаха, так и от всего здание в целом. Он знал: поход сюда добром обычно не кончается. Эта организация никогда открыто не высказывала свою позицию, но мистер Сангвис знал – она сделает всё, что угодно, для того, чтобы закрыть все человодства к чёртовой матери. Что же, посмотрим, как ему удастся выкрутиться в этот раз.       Честно говоря, я не помню, как официально называется эта организация, но вы, читатель, наверняка увидели всё на той злополучной вывеске. Могу сказать лишь одно – это крупные шишки в этом городе. А может даже нужно брать шире, например, в районе. А может…       Олег перебрал имеющиеся у него бумаги и зашёл в кабинет. Запах плесени и гнили сменился на запах спирта. За столом сидел мужчина: он чем-то напоминал ту сухую женщину у входа, однако у неё, несмотря на такую "грязную работёнку", глаза ещё оставались живыми. У него они были мертвы, как будто он уже давно должен был покинуть сей бренный мир, но, случайно, забыл об этом.       - Мистер Сангвис! Какая встреча, я не думал, что вы всё же соизволите спуститься до нас, низов, - мужчина улыбнулся, оголяя зубы неприятного жёлтого оттенка.       - Я не мог оставить это в стороне, - лицо Олега оставалось каменным, - вы понимаете, что это откровенная клевета? У меня есть все справки. Вы не можете утверждать о чём-то, а уж тем более, подавать в суд, когда у вас нет ни единого доказательства…       - Что же, так думаете только вы. У нашей организации вполне достаточно доказательств, чтобы полностью обезвредить вас на рынке. Покупатели должны получать только чистую продукцию, выращенную с особым вниманием и изначально купленную со всеми гарантами качества.       - Моя ферма соответствует всем стандартам, - сурово произнёс мистер Сангвис, - а то, что писали мне вы, противоречит всему здравому смыслу, мистер Ахас, и, если кто и подаст в суд, то это буду я.       Ахас закусил нижнюю губу. Свою фамилию он ненавидел и хотел изменить при первой же удобной возможности, но, почему-то, постоянно забывал об этом. Наверное, и вы часто забывали о чём-то, что доставляло вам неудобство, до тех пор, пока это что-то не принесло вам неудобство в следующий раз? Просто предположение.       От ненависти, он даже начал жевать свешивающийся с чёлки пучок волос, цвета завалявшейся под столом пыли. Как же мистер Ахас был зол! Эта маленькая шестерёнка рыночной машины идёт против правил, умудряясь не нарушить ни одного закона. Но он выведёт его на чистую воду и тогда… Мистер Сангвис никуда не денется. В крайнем случае, найти на него рычаги давления будет так же, как вскопать парочку грядок: пусть немного затратно по энергии, но не так уж и тяжело, да и изнурительного умственного труда не надо.       - У нас есть доказательства. Сами посмотрите, - с некой небрежностью мистер Ахас бросил на стол раскрытый конверт, - это копии, если что.       Олег пожал плечами и вытащил из конверта бумажки. Мне очень бы хотелось посмотреть, что написано там, но, увы! Наверное, вы уже догадались, что я не в состоянии читать текст, напечатанный или написанный в этом мире. Если бы кто-нибудь прочитал это вслух. Что? Вы тоже не можете? Значит мы с вами товарищи по несчастью. Ну, так или иначе, я обязательно подслушаю, разнюхаю, и сразу же расскажу вам. А пока…       Как меняется лицо мистера Сангвиса! Признаюсь, никогда не видел его настолько удивлённым. Что-то в этом конверте не то, но я не верю, что мистер Ахас смог найти на их семью какой-то компромат. Даже если семья Сангвиса и нарушала закон, то они смогли скрыть это даже от меня, а это, признаться, достижение. Но я волнуюсь за бедную Вили, как она там?       Нам придётся оставить их здесь. Я понимаю, что оставлять Олега одного в такой ситуации – не по-джентельменски, но от нашего присутствия он ничего не выиграет, даю вам честное слово. Кроме того, если Вили всё же умудрятся сцапать, а у меня складывается ощущение, что и до этого дойдёт, то я хочу быть в числе первых зрителей. Прекратите так смотреть на меня, дорогой читатель, я не могу вмешиваться в происходящее! Если меня кто и видит, то, как обычного прохожего. А обычно меня и вовсе на замечают, как и вас. Если я, или ещё хуже, вы вмешаетесь в ход событий, то всё пойдёт наперекосяк, поэтому нам придётся просто беспомощно смотреть на происходящее.       Но я чувствую: шоу обещает быть весёлым.