Emma's first Christmas with the Griffin-Woods

Лекса чувствовала себя истощенной. Она была на грани. Ее глаза практически болели, и она даже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько уставшей; ее маленькая девочка была благословением, без сомнения, но прорезывание зубов было настоящей болью в заднице. Брюнетка не спала уже почти сорок восемь часов. Она была измучена, и ее жена чувствовала себя не лучше, но это был рождественский день. И что еще более важно, это было первое Рождество Эммы, как их дочери. То, что она чувствовала себя словно зомби не испортит ей удовольствия. – Улыбайся, – Прохрипел голос Лексы. Ее движения вялые, в то время как она отчаянно пыталась привлечь внимание дочери. Эмма только продолжала хихикать, полностью игнорируя просьбу своей мамы смотреть в сторону камеры, которую держала Лекса. Она была очень сосредоточена на море подарков перед ней. Блестящие голубые глаза сияли на снимке. Подарки разных размеров завернуты в милую бумагу, виднелись из-под большой елки. – Са-ата. Ма-а. Ма. – Лепетала Эмма, подтянув подарок ближе к себе. Пухлые кулачки били по мягкой посылке. – Да, детка. Посмотри, что Санта оставил тебе, за то, что ты была такой хорошей девочкой, – Лекса усмехнулась, когда Эмма наконец повернула голову, чтобы посмотреть на нее. Взволнованная, сияющая улыбка Эммы навсегда запечатлелась в ее памяти. – Мама здесь, – сообщила Кларк крича из кухни. Звук шин скользящих по снегу разошелся эхом. Кларк была занята на кухне все утро. Готовя маленькие вкусности и рождественский банкет для семьи. Желудок Лексы уже несколько раз голодно ворчал из-за соблазнительных ароматов, плывущие с кухни. Ее миска Brank Flakes была плохой заменой, по сравнению с приготовлением Кларк. Помимо еды у Лексы была еще одна причина держаться около Кларк. Ее жена носила фартук "поцелуй шеф-повара", которым она была одарена в прошлом году зеленоглазой богиней, и Лекса пользовалась всеми преимуществами. – Кому-то нужна омела, – Хихикнула Кларк, на четвертый поцелуй. – Где моя внучка? – Прозвучал голос Эбби из соседней комнаты. Новая шапка Санты прочно надета на голову. Обе руки полны подарочных сумок, когда она вошла в комнату. – Баб. Ба, – Эмма двигалась, как ветер, ползя к своей бабушке. Подарки, которые держал врач были быстро брошены на пол, когда она подняла Эмму в воздух. – Вот она! – Хихиканье Эммы выросли в объеме при поднятии выше. – С Рождеством, Лекса. – Эбби, наконец, поздоровалась, взглянув на свою уставшую невестку. – Счастливого Рождества. – Разве эта малышка не дает вам выспаться снова? – Спросила Эбби, взъерошивая блондинистые волосы Эммы. – Конечно. – Кларк вошла в комнату, с подносом в руках, с тремя чашечками дымящегося кофе, возложенных на него. – Эй, мама, – Кларк поцеловала щеку матери. – Счастливого Рождества. – С Рождеством, милая. – У нее прорезается зуб, – уточнила Лекса, целуя корону голову своей дрочери. Которая, казалось, загипнотизирована шляпой своей бабушки. Эбби взяла за руку свою внучку, обученным глазом глядя на широкую ухмылку Эммы. – Вы давали ей какой-нибудь прорезывающийся гель? Мягкое обезболивающее должно помочь заглушить боль и предотвратить любую инфекцию, если она повредила кожу. – Да, – кивнула Кларк, положив поднос с напитками на журнальный столик. – И она жует кольцо зубами. – Ну, теперь она кажется в порядке, не так ли? – Улыбнулась Эбби, давая поцеловать свою щеку Эмме. – Обычно она не такая уж и гризли, но из-за вчерашнего веселья в снегу эта маленькая мисс просто не спала, – покачала головой Кларк, протягивая руку Лексе, пока они продолжали общаться. – Но моя очаровательная жена позволила мне немного отдохнуть. Пока она оставалась с ней в буквально всю ночь. – Сег. Сег. – Эмма хлопнула в ладоши, указывая на окно. Большой снеговик Лексы, казалось, стоял на страже перед домом. – Говоря о снеге, я не могу поверить, что вчера она пошла, – широко улыбнулась Эбби. Ее рука мягко сжала плечо Лексы, молча говоря спасибо за заботу о Кларк и Эмме. – Ты покажешь бабушке, как ты ходила, Эмма? – Вы должны были ее видеть, – усмехнулась Лекса, и выглядя гордо, но уставши. – Она сделала первые шаги, прямо там, в снегу. – Она продолжала до тех пор, пока ее голос не сменился зевком. Эмма только снова хлопнула в ладоши при упоминании снега, прежде чем потянулась к Кларк. – М-ма. Сег. Кларк взяла свою маленькую девочку, а Лекса с тоской посмотрела на три нетронутых кофейных кружки. – Выпей кофе, детка, – сказала Кларк. – Тогда мы сможем начать открывать подарки. – Я думаю, кофеин может быть моим самым любимым подарком всего этого года, –Лекса вздохнула от восторга, когда ее губы вступили в контакт с горячей жидкостью. – Ты еще не открыла свой подарок от меня, Лекс. – Прошептала Кларк знойным тоном, заставляя Лексу подавиться вторым глотком. * Деревянный пол гостиной Гриффин-Вудс не было видно из-за количества порванной упаковочной бумаги и подарков, которые были завалены вокруг. У Кларк и Эммы было так много подарков от Лексы, что они, вероятно, не нашли бы время, чтобы использовать их все. Не то, чтобы Лекса заботилась, она просто хотела, чтобы ее жена и ребенок имели все это. Она хотела, чтобы они имели физический знак ее привязанности, и это согрело ее сердце, когда увидела вид благоговения на красивом лице жены, с каждым подарком который был любовно распакован. Молодая бизнесвумен тоже не осталась без подарков. Ведь Кларк Гриффин умела заботиться о своей жене. И Лекса в настоящее время с большим интересом рассматривала подарок от Рэйвен. Календарь, полный очаровательных девушек 40-х годов. С оголенными бедрами и одетых в подвязки. – Рассматриваешь что-то, что тебе нравится? – Дразнила Кларк, с мягкой усмешкой. – Просто восхищаюсь классными произведениями искусства, – Ответила Лекса, еще раз взглянув, прежде чем положить его на кучу со всем остальным. – Да, потому что ты такая любительница искусств, детка. – Я должна быть с тех пор, как женилась на такой прекрасной художнице, – Лекса двинулась вперед, мягко поцеловав губы Кларк. – Милая болтунья. Это были такие моменты, которыми Кларк по-настоящему дорожила. Да, она была более чем благодарна за все, что получила на Рождество, но то, что Кларк обожала больше всего в этом мире – была Лекса. Лекса и ее семья. – Ма-а. А-а-а. – Эмма рассмеялась, привлекая всеобщее внимание, и ее новые игрушки были отодвинуты в сторону, когда она схватила всю рваную бумагу, окружающую ее. Громко шелестела, когда она сжимали в руках. Гордо размахивая подарочной лентой перед мамой, бормоча и скрываясь за лицом снеговика на бумаге. – Кларк делала то же самое, – ласково вспоминала Эбби. – Она оттолкнула игрушки и провела два часа, играя в прятки в коробке от кукольного домика. Джейк записал все это. Я покажу тебе, Лекса-- – Нет. Лексе не нужно это видеть, – Кларк покачала головой. – О, я думаю, что мы точно посмотрим, – Лекса ухмыльнулась. – Не так ли, Эмма? Смех Эммы стал еще громче, когда она ползла к маме, забывая о рождественской бумаге. – Папа всегда любил Рождество, не так ли? – Вздохнула Кларк, воспоминания об ее отца всегда горько-сладкие, независимо от времени года. – Да, любил. – Эбби обняла плечи дочери. Кларк вздохнула, наблюдая за своей дочерью на мгновение, держась спокойно в объятиях любви всей своей жизни; Кларк сама теперь была родителем, и ее отец никогда не увидит этого. Никогда не увидит Эмму. Эта мысль оставила пустоту в душе Кларк, но она не будет зацикливаться на горе, не сегодня. Он хотел, чтобы она была счастлива. Праздновала, что она и будет делать. – Хотела бы я, чтобы папа увидел Эмму. – Голубые глаза Кларк нашли глаза цвета зеленого леса, и молчаливый разговор был обменен одним простым взглядом. Лекса слишком хорошо знала Кларк. Слова не нужны были прямо сейчас. Кларк не хотела их слышать. Она получила всю необходимую поддержку только от присутствия Лексы. – Он бы ее любил, – кивнула Эбби. – Джейк испортил бы ее, возможно, даже больше, чем Лекса. – Дразнил доктор. – Нет. Никто не сможет испортить нашу дочь на столько же, на сколько моя Лекса, – улыбнулась Кларк и продолжила. – Хм, я могу просто представить папу, одетого в какой -то ужасный рождественский свитер, пытаясь заставить всех петь Rudolph the red nosed reindeer. – И это было до того, как он сделал гоголь-моголь. – Помнишь, когда он чуть не лишил нашу улицу электричества, пытаясь повесить те старые рождественские огни? – Рассмеялась Кларк. – Помню? – ответила скептически Эбби. – Я несколько месяцев не могла смотреть в глаза соседям. Как только смех стих, Лекса потянулась за бокалом гоголь-моголя. – За Джейка. – За Джейка. – Они последовали этому примеру, чокаясь своими бокалами и выпивая за человека, которого очень любили. * Лексе был отдан приказ следовать. Приказ следовать письму: положи ноги вверх и расслабься, пока ужин не будет готов, детка. – Да, мэм. – Игриво произнесла Лекса, в то время как Кларк и Эбби вернулась на кухню. Всегда подчиняющая своей жене Лекса оказывалась устроенной на диване. Имея телевизионный пульт в руке, открытую коробку трюфелей на журнальном столе она искала для просмотра рождественский фильм. – Это то, что я называю расслабляющим, Эмма. – Улыбнулась Лекса, глядя на дочь. Лекса знала, что ее ждет. Ее рот наполнился слюной при мысли об ужине. Сладкий картофель Кларк, наряду с запеканкой из зеленой фасоли Эбби, был похож на кулинарные небеса. – У-у. У-у. – Эмма выбежала из своего игрового ограждения. Цвета на экране привлекли ее внимание. – Хочешь посмотреть телевизор, малышка? – Спросила Лекса, пока Эмма уткнулась головой в плечо своей мамы, зевая. – О, как насчет «один дома»? Лекса планировала посмотреть фильм. Она пыталась держать глаза открытыми, следовать вместе с хаотичной сценой многодетной семьи, бегущей через аэропорт, но это было бесполезно. Утешительное ощущение мягких диванных подушек и теплого веса Эммы, лежащего на ней, не позволяли измученной бизнесвумен бодрствовать. – Детка, хотела бы ... – Кларк не закончил свой вопрос. Улыбаясь при виде Лексы и Эммы, крепко спящих. – Мои усталые дети. – Кларк поцеловала каждого, выключив телевизор с плоским экраном, чтобы шум не мешал. С теплой улыбкой Кларк сфотографировала спящих красавиц, отправив фотку Анье, прежде чем тихо выйти из комнаты. * – Я не думаю, что смогу съесть еще что-то, – Воскликнула Лекса, тянувшись за еще одним кусочком шоколадно-сливочного пудинга. Рождественский ужин был идеальным. Каждый из них наслаждался, и даже Эмма съела в основном все ее пюре из зеленой фасоли. – Ты действительно пересилила себя в этом году, милая. – Хвалила Эбби, собирая тарелки. Лекса кивнула в знак согласия, наконец, положив десертную ложку. – Уверена, так и есть. – Оставь тарелки, мама. Мы закинем их посудомоечную машину позже. – Кларк подвинула стул ближе к своей жене. Прижимаясь ближе к ней, когда пальцы Лексы начал нежно играть с ее локонами. – Ладно, тогда как только мы закинем их, так сразу все в постель. Я валюсь с ног. – Эбби улыбнулась Эмме, которая радостно била своими пухлыми кулочками по стулу. – У тебя было хорошее Рождество, детка? На этот раз Лекса об этом не задумывалась. Ей не пришлось отталкивать старые воспоминания об изоляции. Этот день был прекрасен и полон любви. – Самое лучшее, – Лекса поцеловала ее в губы. – Все благодаря тебе и нашей прекрасной дочери. С Рождеством, Кларк. – С Рождеством, Лекс.