В памяти наших имен

У имен тоже есть память. Имя впитывает запахи любимых мест, подобно кувшину наполняется музыкой родного города. Имя помнит гораздо больше человека. Даже когда человек уходит, память о нем сквозит через имена сотен тезок. Имя в одну секунду может изменить отношение к незнакомцу. Имя может разрушить одну жизнь и дать начало другой. Мы не выбираем свое имя, но можем выбрать имя, которое изменит нашу жизнь раз и навсегда. Имя, которое станет ответом на все вопросы. Имя, которое есть начало и конец всего. Имя как молитва. Имя как дар. Имя – проклятье. >>> - Бар не лучшее место для поиска любви. - И поэтому я туда пошел. «Какой длинный идиот»,- подумал я. Ты без конца болтал с барменом, и я решил, что так можно получить хорошую скидку на выпивку. Ты мне больше всех понравился из присутствующих в баре, но несмотря на это, я до последнего считал тебя идиотом. А имя-то какое дурацкое – Антон. Никогда бы не назвал так своего сына. Я ни с кем так много не смеялся. Только с тобой. Я знал, что мы станем отличными друзьями. Очень скоро я понял, что Антон – светлое и доброе имя. Утром – Антон. Ночью – Антон. Ни одно имя я не произносил так часто. Я быстрее забуду свое имя, чем твое. Антон, Антон, Антон. Кажется, теперь это мое любимое имя. >>> - Тебе вообще не идет твое имя. Ты не Сергей и не Серёжа. О! Я знаю, кто ты. Ты Сергуля. - Шастун, ты больной? - А вот сейчас ты вообще Матвеюга. У-у, злой и вредный Матвеюга. - Шастун! >>> - Кто этот Серёжа? - Он… Серёжа. Просто Серёжа. Друг. - И давно вы дружите? - Недавно. Мы даже не столько дружим, сколько просто пьем вместе, придуриваемся и кроем друг друга матами. - Прекрасная дружба, нечего сказать. - Дружба у нас и вправду так себе, - шепотом произнес Антон, разговаривая сам с собой. Он поцеловал в лоб спящего Матвиенко и натянул одеяло повыше. >>> - Серёжа… Се-рё-жа. - М? - Ничего. Просто мне нравится, как это звучит. - Что? - Твоё имя.

* * *

Всё началось в баре у Макара, в который Шастун ходил чуть ли не каждый вечер. К слову, бар так и назывался - «У Макара». Еще точнее, это был паб, но большинству посетителей было абсолютно наплевать, как именовать это место. В первую очередь, это была уютная хижина Ильи Макарова, и все приходили сюда как к себе домой. Здесь можно было послушать живую музыку, поиграть в настольные игры, вкусно поесть или просто выпить. Иногда парни натягивали белое полотно на стене, и все гости могли посмотреть с прожектора футбольный матч. Макар не терпел беспорядков, а потому сам работал барменом, знал практически всех посетителей в лицо и сам лично составлял расписание тематических вечеров. Поэтому кто если не Макар первым заметил невысокого парня нерусской внешности, который впервые появился в его пабе. - Этот тип меня напрягает, - честно признался Илья своему другу, протирая стаканы. – Такие чаще всего устраивают драки и разносят в щепки полбара. - Да расслабься ты, - сказал Шастун. – Если хочешь, я могу познакомиться и разболтать его. Думаю, он славный малый. - Ну что ж, удачи. Карие глаза впервые встретились с зелеными. Прозвучало заветное: - Антон. - Сергей. - Приятно познакомиться. Первая встреча не принесла ничего необычного. Но Сергей стал появляться у Макара всё чаще. Илья поглядывал на парня с опаской. - Шаст, ты когда работу нормальную найдешь? Мы, конечно, лучшие друзья, я знаю тебя с пеленок, но рано или поздно надо отдавать долги. - Я понимаю, понимаю, Макар. Скоро все утрясется. Мы с парнями новое шоу хотим организовать, а там и деньги пойдут. - У тебя вся жизнь сплошное шоу. Смотри, не прогори, как в прошлый раз. - Я слышал, тебе деньги нужны, - Матвиенко появился незаметно, как только Илья отошел к другому посетителю. – Ты парень харизматичный, смешной. Могу кое-что предложить. Антон в начале подумал, что его хотят развести на бабло, несмотря на то, что с Сережей они к тому времени стали хорошими приятелями. Но всё обошлось, и вот они уже вместе ведут небольшие корпоративы, еще позже – вместе снимают квартиру. Вместе готовят ужин, вместе проводят вечера, вместе планируют отпуск. - Кто этот Серёжа? – спрашивает каждый, когда Антон в очередной раз пытается свалить с общей тусовки «к Серёже». - Он… Серёжа. Просто Серёжа. Друг. >>> - Почему ты решил позвать меня вместе вести мероприятия? – как-то раз спросил Антон. - Вести корпораты в паре довольно удобно. Чувствуешь себя увереннее, и в паре удается генерировать больше шуток. Особенно, когда партнер попался удачный. А ты… ну, ты хороший партнер. - О, буду знать, что я «хороший партнер», - с сахарным эротизмом в голосе произнес Шастун. - Вот сейчас тебе лучше заткнуться. - Окей, партнер. - Антон! - Извините, партнер. - Пизда тебе, Шастун. Я задушу тебя, а труп сброшу в реку. - И что же ты будешь делать без партнера? – Шастун смеялся и пытался отбиться от ударов диванной подушкой. - Что-нибудь придумаю! >>> Матвиенко коснулся губами лба, затем поцеловал нос, щеки и подбородок Антона. - Не хочу терять тебя, - шепотом. - Меня довольно сложно потерять. Даже если потеряешь, всегда можно подойти к любому прохожему и спросить: «Простите, вы не видели здесь двухметрового придурка? Ах да, вон же он». А вот если я тебя потеряю, будет сложнее. Придется всюду расставлять ловушки с шашлыком и хачапури. - Вот ведь длинный идиот, - тихо засмеялся Серёжа и вновь поцеловал Шастуна. – Могу поспорить, в прошлой жизни ты был жирафом. - А ты благородным львом. Наверное, ты меня загрыз, и я явился в этой жизни мстить тебе. - И как же ты собрался мне мстить? Антон перевернул Сережу на спину и навис сверху. - Украду твое сердце. И, возможно, еще почку. - Ты глупый и совершенно несмешной. «Я ни с кем так много не смеялся. Только с тобой». - Зато я хороший партнер. - Антон! Взрыв хохота в спальне. Пауза. Тишина. - Когда мы встретимся в следующей жизни, какими мы будем? – спросил Серёжа. - Думаешь, мы встретимся? - Я уверен в этом. - Мне кажется, я буду маленьким, а ты большим. - Почему? - Просто. Для разнообразия. Хоть раз посмотришь на мир сверху. - Не боишься, что я тебя затопчу и не замечу? - Не боюсь. Боюсь, что мы можем и вовсе не найти друг друга. Боюсь, что мы можем потерять друг друга еще в этой жизни. Потерять навсегда. >>> Тихо шумел листвой осенний вечер. В пабе было мало народу, разговаривали вполголоса. Одна миниатюрная девушка взяла гитару, села на высокий барный стул возле стены и запела теплым, печальным голосом:

Май осень целовал, Ветром по губам. Осень слёзы дарила, Май нежно любила. За рассветы и сны, где они Доживут до весны, До весны. Там, где май Осень целует, Нежно шепчет, Что любит. Он украл ее сны, Где они Доживут до весны, До весны.

У Серёжи пробежали мурашки по коже. Антон не смел прикоснуться к стакану, пока девушка пела. Ее голос сливался с шумом листьев, словно это пела сама осень. Как только замолчала последняя струна, Серёжа осторожно коснулся руки Антона, беззвучно прося: «Уйдем». И они ушли. Дома, засыпая на плече у Шастуна, Серёжа понял, что у него из головы никак не идет эта печальная музыка. - Антон, ты спишь? - Нет. - Расскажи сказку. - Сказку? Сколько тебе лет? - Я не могу уснуть. Придумай что-нибудь. - Сказку… - задумчиво произнес Шастун. – Хочешь сказку про жирафа и льва? - Хочу. Матвиенко устроился поудобнее. Антон положил ладонь ему на голову. Медленно, с некоторыми паузами и запинками, он начал рассказывать: - Жил-был лев. Он был очень хмурым, но сердце у него было доброе, и поэтому он не любил убивать других животных. Но он мечтал стать вожаком стаи, а потому был лучшим на охоте. Другие львы завидовали ему, считали его самовлюбленным, злым и держались от него подальше. Лев с добрым сердцем устал от одиночества и ушел из стаи насовсем. Он долго бродил по джунглям, пока не встретил жирафа. Это был самый высокий жираф, которого он видел в своей жизни. Жираф не сразу заметил льва и поэтому не убежал. А когда заметил, то решил, что бежать уже поздно и приготовился к смерти. Но лев не убил его. Лев подошел к жирафу и спросил: «Ты станешь моим партнером?». - Шастун! - Ладно-ладно. Я ж прикалываюсь. Лев спросил у жирафа: «Почему ты ходишь здесь один?». Жираф ответил: «Мне скучно с другими жирафами, потому что я слишком классный». «Какой длинный идиот», - подумал лев. Но он не ушел, потому что идти ему было некуда. И тогда они начали болтать с жирафом и очень быстро подружились. Антон замолчал. - И что дальше? – явно заинтригованный, спросил Серёжа. - Дальше? – Антон хотел было бросить «Они жили долго и счастливо», но передумал. – Ну… Лев и жираф долго дружили вместе. Но закон джунглей не разрешал львам и жирафам дружить. Однажды на водопой, где пили жирафы, пришла стая львов. Тот самый лев, у которого было доброе сердце, пытался прогнать их, но они не ушли. Они напали на него. Лев сражался очень храбро. Он почти перебил всех противников, но их было слишком много. Он смог спасти своего друга-жирафа, но сам погиб. Антон снова замолчал, но прежде, чем Серёжа поднял голову, он прочистил горло и продолжил: - Жираф долго грустил и плакал о большой утрате. Но это был действительно самый большой жираф в мире, поэтому он смог дотянуться аж до неба, взял оттуда одну звезду и загадал желание. Он загадал, чтоб в следующей жизни они снова встретились с тем львом и чтобы в той жизни не было этих страшных джунглей, в которых они не могут быть вместе. - И они встретились? – спросил Серёжа, затаив дыхание, совсем как маленький ребенок. - Да, конечно. Мы же с тобой встретились. - Это грустная сказка. Она мне не нравится. Я не хочу умирать. - Поверь, ты был очень храбр, - улыбаясь, прошептал Антон и погладил Серёжу по волосам. – Любой лев хотел бы быть тобой. - Лучше б вообще никогда не встречал этого жирафа. Стал бы вожаком стаи, подцепил бы себе какую-нибудь хорошенькую львицу… - мечтательно протянул Матвиенко. - Может, мне уйти? – почти обиженно произнес Шастун. - И куда ты пойдешь? - Что-нибудь придумаю. - Если хочешь, могу отвезти тебя в зоопарк, к другим жирафам. - Да ну тебя, - Антон отвернулся от Матвиенко и перетянул на себя одеяло. – Сам себе сказки рассказывай, дурак. Серёжа улыбнулся темноте, молча придвинулся к Шастуну и обнял его со спины. - Антон. - Что? - Знаешь, почему я никогда тебя не брошу? - Потому что я хороший партнер? - Нет. Потому что ты болван, который один не выживет в джунглях. И еще потому что я тебя люблю. Вот так легко и просто, лежа в полудреме, Серёжа впервые признался в любви Антону. >>> Октябрь, ноябрь, декабрь. Где-то под Новый год Шеминовы позвали Антона и Серёжу на семейный ужин. Стас был старым другом Антона, а еще с недавнего времени стал помогать парням с организацией различных мероприятий, и вскоре они смогли сделать из этого довольно прибыльный бизнес. Спустя три часа, когда закончились все блюда и темы для разговоров, а Дарина начала убирать со стола, Стас неожиданно отвлекся: - Подождите-ка… а где ребенок? - Да, где ребенок? – повторил Серёжа, подразумевая Шастуна, который исчез вместе с маленьким Демидом. Пропажа обнаружилась в гостиной, где Антон сидел на полу и игрался с плюшевым львом. Он забавно рычал, щекотал Демида и был похож на человека, которого когда-то давно забыли в детском саду и так и не забрали. Антон не заметил Серёжу. А Серёжа не заметил, как его губы сами собой расползлись в счастливой улыбке, а грудь наполнилась теплом. >>> - Слушай… Ты никогда не думал о том, чтобы завести ребенка? – спросил Антон, лежа на коленях у Серёжи. - Даже не знаю. С детьми столько хлопот. Мне тебя хватает. - Дети это ведь продолжение нас самих. Продолжение нашей истории. Неужели ты не хочешь сына, который будет похож на тебя? - И кто его рожать будет? Ты или я? – хмыкнул Матвиенко. - Можно же усыновить. Почему нет? - Тогда он не будет похож на меня. Да и вообще… мы не семья. – На секунду в груди у Антона что-то защемило. - Не можем считаться полноценной семьей. - Давай уедем в Америку и поженимся. Помужимся. Замужнимся. - Не говори глупостей. - Почему сразу глупости? Если бы ты только захотел… Мы могли бы стать семьей. Настоящей семьей. - Зачем тебе это? У нас и так всё хорошо. Чем мы будем заниматься в Америке? На что жить? Где работать? - Ладно-ладно. Я просто… просто… Ай, да неважно. Просто Антон хотел носиться по магазинам с игрушками, покупать маленькие ботиночки и машинки. Хотел держать в руке крошечную ладошку. Хотел, чтобы кто-то радостно встречал его дома и кричал «Папа!». Хотел, но не мог признаться Серёже. >>> 31 декабря. Антон поздравил маму с бабушкой и сказал, что Новый год будет встречать с друзьями. А друзьям сказал, что Новый год будет встречать с родней. Единственное, что Антон знал наверняка, это то, что Новый год он будет встречать дома. А дом там, где Серёжа. Когда Антон открыл дверь, в прохожей его встретила подозрительная тишина. Он остановился, прислушался, но никто не спешил к нему с распростертыми объятиями. Как вдруг в дальней комнате послышалось странное копошение, и через секунду в коридор вырвался маленький лающий комок чистой радости. - Боже мой! – воскликнул Шастун, не веря своим глазам. – Дружок-пирожок, ты откуда такой взялся? – Антон упал на колени прямо в прихожей и подхватил щенка на руки, прижимая его к груди. - Это твой подарок. – Серёжа стоял, привалившись к дверному косяку, и улыбался. Антон поднял на него глаза, мокрые, но такие счастливые, что Серёжа сам с трудом сдержал слёзы. - Я назвал его Тони, если ты не против. - Тони? В честь меня? - Нет, в честь Железного человека. Конечно, в честь тебя, дурень. Тони был очень пушистым, игривым и громким щенком. Антон еще не до конца понял, какая это была порода, и вырастет ли его пес когда-нибудь. Даже если не вырастет, все равно это был лучший подарок в его жизни. Уже через час в инстаграме Шастуна появилась новая фотография с питомцем, а под ней хэштег: #ушастаушастыйдруг. Антон до позднего вечера играл со своим новым другом, и они вместе с Тони даже чуть было не снесли елку. Серёжа расставлял закуски на праздничном столе и краем глаза смотрел на безобразников, что носились по комнате, грозя разнести все к чертовой матери. И хотя он опасался за целостность всех хрупких и бьющихся вещей в доме, именно в этот самый момент он чувствовал себя частью семьи. Маленькой, но очень дружной и очень счастливой семьи. >>> Бам-бам. Бьют куранты. Антон с замиранием сердца смотрит на часы, а потом в последний момент отрывает кусок салфетки, быстро пишет «Дожить до весны» и бросает подожженную бумагу в шампанское. - Ты загадал желание? - Да. - Какое? - Нельзя говорить, а то не сбудется. - А мое уже сбылось. За окном взрываются десятки фейерверков. Серёжа целует Антона. Этот год должен стать особенным. >>> Два месяца. На первый взгляд, так мало. Но многое произошло за эти два месяца. Когда Матвиенко увидел билеты в Америку, ему аж поплохело. - Серёж, поедем на Рождество в Нью-Йорк. Представь, как там красиво будет! На недельку останемся там, можем поездить по штатам. Ты же хотел в Кентукки. Или в Чикаго. Куда захочешь. Серёж?.. Серёжа молчал. Он давно мечтал посетить Америку, но почему-то именно сейчас, когда Шастун протягивал ему билеты, всё внутри кричало «Нет». Серёжа не хотел никуда ехать, хотел провести зимние каникулы в родной кровати, дома, с семьей, но и отказать Антону он не мог. И вот он вроде уже согласился, и чемоданы собраны, Тони на время поселился у Макара, но за пару часов до вылета Матвиенко просто слетает с катушек и устраивает скандал на ровном месте. Он кричит на ничего не понимающего Антона, обвиняет в том, что тот думает только о своих «детских хотелках» и не хочет взглянуть на жизнь по-взрослому. А Антон и знать не знает, о каких хотелках идет речь, потому что все, о чем он думал в последнее время, это то, как бы обрадовать Серёжу. И всё пошло под откос. Антон ушел и несколько дней не появлялся дома. Серёжа сам съездил к Илье, чтобы вернуть питомца. Спросил про Шастуна, но Макар ничего не знал. Уходя, Серёжа заметил осуждение в его взгляде. Шастун вернулся, и они зажили по-старому, как будто ничего не произошло. Но равновесие было нарушено, гармония исчезла, и каждый чувствовал это. 14 февраля, в День всех влюбленных, который Серёжа раньше и за праздник не считал, Матвиенко вдруг решил устроить Антону сюрприз. Он заранее заказал специальный торт в виде сердечка, на котором были изображены мультяшные жираф и лев, а посередине крупным шрифтом I♥U. И хотя Серёжа не любил все эти ванильные милости, торт ему понравился. А еще к торту прилагалась небольшая открытка, на которой было написано:

«Спасибо звёздам, что мы все-таки встретились. Эта жизнь была бы такой бессмысленной без тебя. Давай проживем еще хотя бы пару жизней вместе, ведь я не умею любить никого, кроме тебя. Я и не хочу любить никого, кроме тебя. Я хочу любить только тебя одного. Всегда».

Серёжа был безумно счастлив, что наконец смог сложить свои мысли в такие красивые и правильные строки, в которых выразил все свои чувства к Антону. Простая открытка превратилась в произведение искусства. Матвиенко забрал торт из кондитерской раньше полудня и попробовал его спрятать, но Шастун все равно не появлялся дома весь день. Серёжа накрыл стол и принялся ждать. Несколько раз звонил, но всё безрезультатно. Устав ждать, Матвиенко задул свечи и отправился выгуливать пса. Когда он вернулся, дверь была не заперта. И хотя до прогулки Серёжа выглядел очень расстроенным, на улице он заразился энергичностью Тони, и домой уже вернулся в приподнятом настроении. И когда он увидел Антона, вернувшегося домой, парень не смог сдержать радости. Однако, его ввел в замешательство тот факт, что Шастун так активно собирал свою сумку. - Дружок-пирожок, ты куда собрался на ночь глядя? – спросил Серёжа. Когда Антон поднял на него красные, опухшие глаза, Матвиенко пронзил смертельный холод. - Серёжа, - Шастун выдохнул его имя вместе с приторным запахом сигарет, - Нина беременна. Беременна от меня. Серёжа потерял дар речи. Он даже думать не мог в эти мгновения, не то, что говорить. Мозг наотрез отказывался воспринимать слова Шастуна, как будто они были сказаны на ином языке. - Как это… от тебя? Мы же с тобой уже почти год… или… - Серёжа начал прикидывать в уме и произносить вслух бессмысленные числа и даты, которые не имели никакого значения, и все же он ни в какую не мог признаться себе в том, что Антон ему изменил. - Серёж. Прости. Ты даже не представляешь, как я сейчас ненавижу себя. Серёжа сделал несколько шагов назад, чудом не упав. Он весь дрожал, трясся с головы до ног. Он без конца открывал рот, как бы произнося беззвучное «А», пытаясь произнести имя, которым дышал, которым жил всё это время. И вот теперь больше нечем дышать. И Серёжа готов умереть прямо сейчас. - Скажи, что это шутка. Очередная идиотская шутка. – Голос Матвиенко со скрипом выходил наружу. Серёжа захлебывался истеричным смехом. – Ха-ха, очень смешно. Ты же хороший партнер, да? Ты не мог так со мной поступить. Не мог. НЕ МОГ. Антон больше минуты не поднимал голову и не смотрел в глаза Серёже. Серёжа подошел и ударил его по лицу. - Ты! Ты! – кричал он, задыхаясь. Он кричал «Ты!», потому что не мог произнести имени. Имени, которое он помнил тысячи жизней до и будет помнить тысячи жизней после. Имени, которое есть начало и конец всего. – Ты! Посмотри на меня, мать твою! Антон подставил лицо сережиному крику. Слезы струились по его щекам. Губы беззвучно мяли одно единственное слово: - Прости. Серёжа снова отошел назад, отвернулся и запрокинул голову, глотая слезы. - Ну почему, почему?.. Я же любил тебя. Я так сильно тебя любил… - голос так сильно дрожит, словно вот-вот порвется, как струна. – Ну почему?.. По коридору носился Тони. От нехватки внимания он лаял все громче и громче. Щенок появился на пороге комнаты и, увидев вместо любимых хозяев два сгустка жгучей боли, завопил как бешеный. - Да заткнись ты! Шавка тупая! – Матвиенко отбросил щенка ногой, и Тони жалобно заскулил. - Тони тебе ничего плохого не сделал, - Антон уже более-менее пришел в себя и вытер рукавом лицо. - Убирайся. Проваливай. И пса своего забери. Шастун бросил сумку, взял собаку и исчез. Матвиенко упал на кровать и похоронил себя под бетоном убийственной тишины и ворохом душащих одеял. >>> Серёжа провел в постели два дня, даже не пытаясь встать. Не было сил ни на что. Стоило один раз проснуться, как жизнь навалилась на него неподъемным грузом. Матвиенко зарылся с головой в одеяло и уснул вновь, желая не просыпаться больше никогда. Серёжа встал только тогда, когда в прихожей послышалась возня – кто-то пришел. Серёжа сидел на краю кровати и безразлично смотрел на Антона, как на предмет мебели. После долгого сна всё произошедшее теперь было отделено призрачной пеленой и звучало далеким эхом, будто из прошлой жизни. - Поздравляю, - неожиданно произнес Матвиенко безжизненным голосом, и Шастуна словно молния ударила. - С чем? - Ты же хотел детей. Семью. Вот, пожалуйста. Мечты сбываются. Это ты загадал на новый год, да? - Нет, - еле слышно. – Нет. Совсем не это. Антон ушел, оставив ключи на тумбочке возле входа. Серёжа нашел на кухне нетронутый торт, но открытки нигде не было видно. >>> Пришла весна. Одна. Лето было холодным и дождливым. Сентябрь на удивление выдался теплым и был золотым вдвойне: ярко светило остывающее солнце, сиял роскошный ковер листьев, укрывших землю. Как-то раз посреди ночи раздался звонок: - Сергей Шастун. Как тебе? – пьяный голос с того конца телефона. - Ты украл мою жизнь, мою собаку, а теперь и мое имя. Замечательно. - Извини, что привык любить только одно имя. Молчание. Сдавленный голос Серёжи: - Лучше б я тебя никогда не встречал. И имени твоего не знал. Лучше вообще никогда никого не любить, лишь бы не тебя. - Мы еще встретимся? - Надеюсь, что нет. >>> Несколько дней Матвиенко не находил себе места. Не помня когда, зачем и почему он отправился в бар, в котором всё началось. Антона там не было, но от этого легче не стало. Серёжа пил один стакан за другим, заливая в себя вместе с виски строки, отравленные тоской:

Тише, видишь, Спит моя любовь. Тише, слышишь, Бьет по венам кровь. Я выбираю огонь и стрелы, Ты засыпаешь под шум дождей. Если бы можно бы было Забыть на века города Если бы можно бы было Сжечь всё в сердце дотла, Я б никогда не любила Людей с картечью в руках И сердце б свое не схранила В тайных забытых церквах. Любишь ярче – Горишь быстрей. Читаешь сказки – Мечтаешь вольней. Ты же не видишь Моих измученных рук, Я оставляю на память тебе лишь звук.

Это был тот же голос, что пел про любовь мая и осени. Где-то в дальнем углу паба пьяная девушка тихо всхлипывала. Серёжа смотрел невидящим взглядом прямо перед собой и с невидимыми слезами проглатывал каждую ноту. Голос пел, плакала гитара:

Май осень целовал, Ветром по губам. Осень слёзы дарила, Май нежно любила. За рассветы и сны, где они Доживут до весны, До весны. Там, где май Осень целует, Нежно шепчет, Что любит. Он украл ее сны, Где они Доживут до весны, До весны. Там, где май осень целует, Наши руки рисует. Возвращаться домой Одной. Не жди, ведь никто Не придёт.

Это было последнее, что Серёжа запомнил с того вечера. Он не помнил, как он спрыгнул со стула, подобно разъяренному льву, выхватил гитару из рук испуганной девушки и разбил инструмент об пол. Не помнил, как Макар чуть было не снес ему башню своим огромным кулаком. Не помнил маленьких нежных ручек, которые минуту назад гладили струны, а сейчас – его лицо. Он помнил только тихую грустную мелодию, похожую на колыбельную. >>> - Тише, видишь, спит моя любовь… - негромко напевала Оксана, убаюкивая малыша. Серёжа извинился перед девушкой, что пела печальные романсы в пабе. Подарил ей новую гитару, а через год – обручальное кольцо. А Оксана подарила взамен мертвому имени новую жизнь, и через много лет Серёжа вновь смог произнести: - Антон. Антон Сергеевич Матвиенко. - Мне нравится, - улыбнулась Оксана, прижимая к груди ребенка. – Антон. Светлое, доброе имя.

* * *

- Здравствуйте. Я ваш новый семинарист, Сергей Антонович Шастун. Не Шестун, а Шастун. Преподаватель написал на доске свое ФИО, разложил на столе необходимые гаджеты и обвел взглядом аудиторию. - Все на месте? – поинтересовался он у старосты. - Все. - Хорошо. Начнем опрос. Итак… Антон Матвиенко. Вы готовы? - Готов, - послышался мрачный голос с последних парт. Матвиенко возненавидел Шастуна в первую же минуту. Столько народу в группе, а спросить надо обязательно его. Ну что за длинный идиот? Антон встал со стула, выпрямился и поднял голову. Спустя двадцать пять лет карие глаза вновь встретились с зелеными.