В памяти наших имен

В двух московских семьях в разное время родились два мальчика, совсем не похожих друг на друга, никогда не встречавших друг друга, но связанных одной прочной нитью. Нить, что тянулась через года. Нить, по которой они должны были рано или поздно найти друг друга. Память.

Сергей Антонович нравился практически всем студентам. Молодой, привлекательный, с открытым улыбающимся лицом, взлохмаченной прической, в пиджаке поверх футболки он сам напоминал студента. Сергей Шастун был обладателем темно-каштановых, почти черных волос и больших зеленых глаз, которые он чаще прятал за очками. Ходил преподаватель всегда гладко выбритым, ведь стоило ему только отрастить небольшую щетину, он моментально становился старше лет на десять и походил на совершенно другого человека. Понадобилось время, чтобы студенты привыкли к новому семинаристу, но уже через пару недель всё пошло, как по маслу. Девушки любили молодого преподавателя за его обаяние и красивые утонченные руки с многочисленными кольцами и браслетами, парни – за хорошие шутки, благодаря которым семинары никогда не бывали скучными. Да, пожалуй, все в университете любили Шастуна. Все, кроме Матвиенко. Антон Матвиенко – невысокий парень с угрюмым лицом, но выразительными карими глазами, которые смотрели на всех либо со скукой, либо с презрением. Матвиенко всегда ходил с пучком темно-русых волос и скейтбордом под мышкой. Он катался на нем даже по коридорам университета, за что неоднократно получал выговоры от деканата. За всю жизнь у Антона был всего один лучший друг, с которым они виделись лишь пару раз после школы. Трудно поверить, но в детстве Антон был довольно энергичным и веселым ребенком. Он любил играть на пианино вместе с мамой, рано начал играть на гитаре и даже пробовал сочинять песни, но еще больше он любил проводить время с папой, который даже будучи сорокалетним мужиком оставался тем еще раздолбаем. Сложно сказать, как сильно Серёжа Матвиенко любил своего сына. И всё же, начиная с трех лет, он без конца повторял, что тот на него совсем не похож. А когда в семье появилась девочка, черноволосая красавица Алиса, она сразу стала любимицей папы. Антон продолжал играть на гитаре, радовать маму, но, как ни крути, ему сильно недоставало отцовского внимания. И он изменился. Матвиенко-младший быстро забил на учебу в школе, а потому выпускные экзамены сдать нормально не смог. Пошел он в университет на направление, которое выбрали родители, и ходил на пары только потому что требовали родители. Его практически ничего не интересовало в этой жизни, кроме скейтборда, игр и порно. У Шастуна и Матвиенко отношения не заладились с самого первого семинара. Пускай Антон и ходил на пары, но готовился он к ним крайне редко. Препод не мог этого не заметить, а потому стал спрашивать студента почти на каждом занятии, чем вызвал массу проклятий в свой адрес. Шастун вел семинары по экономике у менеджеров, и это был один из базовых предметов, но Антон Матвиенко его не знал и знать не хотел. Отсюда куча проблем. Однако, вслед за отрицанием, гневом и торгами вскоре пришло принятие. К тому же Антон не хотел портить отношения с отцом, которых и так не было, и мало помалу начал учить нелюбимый предмет. - Неплохо, неплохо, - явно удивленный Шастун сделал пометку в электронном журнале. – Но у вас всё равно еще два долга, Антон Сергеевич. Антон вспыхнул от злости. Никого в группе больше не называли по имени отчеству, только его. Похоже, Шастуна забавлял тот факт, что его собственное И.О. является перевертышем И.О. его «лучшего» студента, а потому постоянно об этом всем напоминал. По аудитории прокатилась волна усмешек. Матвиенко сжался, пронзаемый взглядами со всех сторон. «Ублюдок. Ненавижу. Ненавижу», - гнев обжег мысли. А Шастун тем временем не переставал улыбаться, продолжая что-то печатать в заметках. Матвиенко сел на место, проклиная собственное имя. Лучше бы он родился Петей или Лёшей. Да хоть Арсением, черт возьми, лишь бы не терпеть таких унижений. Антон Сергеевич. Сергей Антонович. Антон. Сергей. Два имени. Одна история. Одно прошлое. >>> Однажды вечером, когда Матвиенко-младший полностью посвятил себя самоотверженному лежанию на кровати, ему пришло сухое сообщение от старосты. Карина Бендыч: «Привет. Ты единственный не записался на курсач и не выбрал научного руководителя. Нужно срочно сделать это до конца недели». Если первокурсникам еще спускали с рук такие оплошности, то ко второму курсу деканат относился куда строже. Забытый в своем собственном мире, Антон пропустил тот момент, когда следовало выбрать научрука и определиться с темой курсовой. К слову, к старосте у Матвиенко было особое отношение. Бендыч – высокая, красивая и скромная девушка, но при всем желании парень не мог признаться ей в симпатии. Обладая статусом изгоя, вообще сложно заводить хоть какие-то отношения в университете. Бендыч в свою очередь старалась избегать Антона, так как он казался ей не самым дружелюбным одногруппником, и по возможности всю информацию передавала ему не лично, а через соцсети. Такие дела. «До конца недели». Фишка в том, что неделя уже заканчивалась, ведь завтра суббота, а в это время сложно выцепить хоть кого-то из преподавателей. У препода по маркетингу уже был огромный список подопечных, с которыми он начал работу еще в ноябре, у препода по социологии тоже дел хватало. Как ни горько было признать Матвиенко, но у него остался единственный вариант – Шастун. - Не ожидал, - произнес Сергей Антонович, когда услышал просьбу студента. - Я тоже, - буркнул под нос Антон и отвел взгляд в сторону. - С темой вы хотя бы определились? - Пока нет, - еще мрачнее. - Напишите мне завтра вечером на почту. И желательно сразу скинуть примерный план работы. - Хорошо. В этот раз Шастун не был таким мерзким как обычно и не пытался его подкалывать, поэтому Матвиенко даже ощутил некоторое облегчение. И все-таки сама перспектива работы в команде с этим высокомерным дрыщом его нисколько не радовала. >>> Возможно, Антону только показалось, но отношение преподавателя к нему изменилось. Его стали меньше донимать на парах, и каждый новый семинар проходил быстрее и легче. После того, как Матвиенко скинул план курсовой своему научруку, наступило некоторое затишье, а потом целый месяц они вообще никак не пересекались и не контактировали, потому что Антон сдавал зимнюю сессию. В феврале его тоже не трогали, как будто вовсе забыли про него, а вот весной Матвиенко пришлось поднапрячь свои булки, потому что Шастун оказался очень и очень дотошным научруком. - Это надо убрать. В первой части не хватает частного вывода. А актуальность где? Переделать. Переделать. Переделать. Переделать. Матвиенко снова ненавидит Шастуна. Он уже и не помнит тему своей первой курсовой, но этот курсач он точно запомнит на всю жизнь. Когда он скинул преподавателю третий вариант работы, Шастун ничего не ответил. Зато через час Антон увидел на панели входящий видеозвонок от него и с тяжелым вздохом вывел изображение на стену. Понадобилась пара секунд, чтобы картинка настроилась, и Матвиенко увидел лицо своего преподавателя в HD качестве, как будто он сидел напротив него. - Значит, смотри, - сходу начал Шастун, разворачивая на экране текстовый документ, и включил виртуальный маркер, чтобы помечать ошибки. – Предлагаю сузить тему исследования, тогда мне будет проще объяснить, как правильно выстроить работу. Вот в этой части нужно… Матвиенко не слушал. Он безмолвно осматривал фигуру Шастуна, который сидел перед ним в домашних майке и шортах, без очков, из-за чего Антон не сразу признал в нем своего преподавателя. Этот подростковый образ никак не вязался с той научной фигней, которую втирал ему Шастун. Еще стоит отметить то, что Матвиенко откровенно говоря залип, наблюдая за тем, как Сергей Антонович поправляет челку, тряся перед лицом браслетами, и время от времени облизывает губы. Антон не замечал этих его повадок, который просто сводили с ума всех девчонок, потому что сидел на последней парте и чаще всего занимался своими делами. И сейчас, когда студент и семинарист оказались лицом к лицу, Матвиенко был, мягко говоря, обескуражен. Антон уже приготовился опустить взгляд на обнаженные ключицы Шастуна, но строгий голос научрука вывел его из транса: - Матвиенко, может, лучше посмотришь на свой безобразный курсач? – произнес Сергей Антонович и снова поправил челку. О боже. Он еще ужаснее, чем думал Матвиенко. Что он делает? Зачем? Зачем он позвонил по видеосвязи? Зачем вообще Антон попросил его быть научным руководителем? Может, еще не поздно отчислиться? Что вообще происходит? Мысли мешались и путались. Матвиенко прочистил горло и с трудом выдавил: - Добрый вечер. - Добрый, - вскинув брови, ответил Шастун. – Я тебя разбудил? - Нет. Да. То есть… - Антон спрятал взгляд и провел ладонью по лицу. – Что там с курсовой? Сергей посмотрел на студента, потом усмехнулся и вернулся к документу. Шастун рассказывал долго и нудно. Матвиенко зевал, не скрывая скуки, а потом буркнул под нос: «Ботан, блин». Он наивно полагал, что это было достаточно тихо и неслышно, но буквально через минуту, закончив очередное длинное предложение, Сергей Антонович произнес: - Неужели я похож на ботана? – и хотя в его голосе не было ни тени упрека, Матвиенко быстро порозовел от смущения. - Да в том-то и дело, что не похож… Не похожи, - запинаясь, ответил последний. - Антон, скажи мне честно, почему ты пошел учиться на менеджера? «Антон». «Ты». Матвиенко передернуло. В стенах университета преподаватель ко всем обращался на «вы», и если и называл Антона по имени, то всегда с какой-то противной насмешкой. - Родители заставили, - честно ответил на вопрос Антон. - Заметно. Тебе ведь не нравится учиться, да? - А много студентов вы видели, которым нравится учиться? – хмыкнул Матвиенко. - Что ж, справедливое замечание… Хорошо. Сам-то ты чего хочешь от этой жизни? Хочу, чтоб ты исчез. Хочу бросить этот проклятый универ. Хочу уехать в другую страну. И еще хочу пиццу. Вслух всего этого Матвиенко, конечно же, не произнес. Немного подумав, он ответил: - Ну-у, возможно, я хотел бы стать музыкантом. - Вот как? – Шастун действительно был удивлен. – На каком инструменте ты играешь? - На гитаре, на синтезаторе и немного на ударных, - Антон оставался напряженным. И хотя сейчас Сергей Антонович разговаривал с ним по-человечески, Матвиенко совсем не нравилось, что их диалог медленно превращался в дружескую беседу. - Это круто. Почему ты не участвуешь ни в каких мероприятиях? - Да пошли они все, - опрометчиво бросил Матвиенко, но Шастун опять же ничего ему не сказал. В конце концов, они не в университете, и Серёже совсем не хочется вести себя, как занудный препод. А еще ему нравилась эта грубая, фамильярная, но какая-никакая искренность Матвиенко, которой не видел никто из его преподавателей и даже одногруппников. Осознав то, что его не собираются осыпать замечаниями и нотациями, Антон быстро расслабился и начал болтать похлеще Шастуна. Ему даже нравилось то, что они обсуждают всё что угодно, только не сраный курсач. Парень не заметил, как прошел целый час, за который он узнал кое-что о студенческом прошлом Шастуна, о его увлечениях, также Матвиенко немало рассказал о себе самом. Удивительно, как легко и непринужденно Антон общался с Серёжей, а Серёжа с Антоном. Так, словно они были знакомы уже давно. Очень давно. После первого такого случая Антон почему-то осуждал себя и долго не мог уснуть. Он ведь ненавидел своего научрука, а в итоге проболтал с ним почти два часа. Он пообещал себе, что в следующий раз он будет задавать вопросы исключительно насчет курсовой, но едва увидев улыбающееся лицо Шастуна, моментально забыл про все обещания. - Здравствуйте, коллега, - так начинался каждый новый разговор, но очень скоро парни вновь и вновь переходили на «ты» и обсуждали всякую всячину. Матвиенко понял, почему он не сможет отказаться от этих странных и бестолковых разговоров по вечерам. Потому что у него не было ни одного друга и, черт возьми, он просто устал от одиночества. Сергей Антонович в свою очередь тоже не мог похвастаться большим количеством друзей среди преподавательского состава, а большую часть друзей с факультета он растерял еще когда пошел в магистратуру. Вот так они и нашли друг друга. - Почему ты не контактируешь с одногруппниками? Ты с легкостью мог бы завести кучу друзей, - как-то раз вставил Шастун. - Если бы мог, то завел бы, - проворчал Матвиенко. - В свое время я постоянно тусовался с такими ребятами, как ты. У тебя классные шутки и вообще ты не дурак. - Мамма миа, сколько комплиментов, боже мой, - Матвиенко запрокинул голову и стал бить себя ладонями по лицу, изображая водопад из хвалебных изречений. - Теперь понятно, почему у тебя нет друзей, - засмеялся Серёжа. – Либо ты просто считаешь, что слишком хорош для всех остальных. - Само собой. Ты что, не видишь мою корону? - Я вижу только самовлюбленную редиску и больше ничего, - не прекращая улыбаться, сказал Сергей Антонович. - Кто из нас еще самовлюбленный, - фыркнул Антон. Дверь без стука открылась, и Матвиенко быстро выключил видеосвязь. Алиса, 16-летняя сестра Антона, услышав смех, заглянула к нему в комнату: - С кем ты разговаривал? - Ни с кем, - хмуро ответил Антон. - Не знала, что ты умеешь смеяться. - Не умею. Иди, куда шла. - Вот и пойду. - Вот и иди. Брат с сестрой не ладили с ранних лет, и если Антон был тем еще экземпляром, то и Алиса тоже оказалась не подарок. Матвиенко глянул на электронные часы. Почти десять. По новой звонить нет смысла, да и сам он не звонил Шастуну ни разу, - всегда одни только входящие. Антон хотел написать что-то и объяснить причину внезапного отключения, но Серёжа опередил его и написал сам: «Спокойной ночи, коллега», - и смайлик. «Спокойной ночи», - ответил Антон. И после некоторых колебаний тоже отправил ничего не значащий смайлик. Всего один смайлик, а Матвиенко уже знает, что он пиздец как влип. В ту ночь он снова не мог уснуть. Перед глазами стоял образ Шастуна, который без конца поправляет свою дурацкую челку. Антон до последнего не подпускал к своим мыслям слово «красивый», но у него просто не было выбора. «Да, да, он красивый. Матвиенко, ты проебался, понятно? Спи уже», - мысленно сказал себе Антон. И уснул. >>> - Эй, редиска, - позвал Шастун, когда увидел студента посреди пустого коридора. Матвиенко обернулся, хотя и так было понятно, кто его звал. - Не называй меня так, - строго, но с явной обидой в голосе сказал Антон. - Прошу прощения, Антон Сергеевич, - преподаватель догнал парня и поравнялся с ним. - Так тоже не называй. - Тогда буду называть тебя Матвеюгой. У-у, злой и вредный Матвеюга. - Да ну тебя, - надулся Антон. Во время разговора он не смотрел на Серёжу. В университете они исполняли в первую очередь роли преподавателя и студента, и Матвиенко смущался подходить к Шастуну на глазах у всех, но даже когда поблизости никого не было, вот такой обычный разговор вызывал неловкость. - Поможешь мне с КВН? – спросил Шастун. - Чего, блин? Какой КВН? - Клуб Веселых и Находчивых. - Вы немного ошиблись адресом, Сергей Антонович, - усмехнулся Матвиенко. – Советую поискать кого-нибудь повеселее. И понаходчивее. - Не прибедняйся, Матвиенко. Я знаю, что у тебя отличное чувство юмора, и вместе мы смогли бы написать в два раза больше годных сценок. - С чего это препод вообще взялся в КВН играть? - Просто потому что мне это нравится. - А мне нет, - Матвиенко бросил на пол скейт, который всегда носил с собой. – Извините, Сергей Антонович, но у меня курсач горит. До свидания, - но прежде, чем Антон успел поставить свою ногу на доску, длинная нога Шастуна пнула ее в сторону, а еще через секунду преподаватель сам встал на скейтборд и неуверенно покатился вперед. – Эй! - Не упрямься, Матвиенко, - громко произнес Шастун, неотрывно глядя на свои ноги, чтобы не грохнуться с доски. – Я помогаю тебе, а ты поможешь мне. И все узнают, какой ты на самом деле крутой. - Сергей Антонович! Верните мне мой скейтборд! - Студентам запрещено кататься по зданию университета. - Преподам тем более! Не прошло и пяти минут, как карма покарала бессовестного семинариста – из-за угла появился зам декана, и Шастун заметил его слишком поздно, чтобы затормозить. Закончилось всё тем, что Серёжа просто упал под ноги заму, доска откатилась к стене, а Матвиенко, раскрыв рот, застыл в другом конце коридора. - Шастун, можно было просто поздороваться. Не обязательно падать в ноги. – Парням повезло, что зам декана был мужиком с чувством юмора. И все же, увидев скейтборд, он сердито прикрикнул: - Еще раз увижу эту чертову доску – конфискую нахрен и сожгу! Вот ведь спелись, два шиложопых… - Мужчина покачал головой, отпил кофе из пластикового стаканчика и пошел дальше своей дорогой, напевая какую-то песенку, будто ничего и не произошло. Когда он скрылся из виду, Матвиенко, который еле как сдерживался вплоть до последней секунды, взорвался громким безудержным смехом. Он сполз вниз по стенке и закрыл лицо руками, задыхаясь от хохота. В десяти метрах от него на полу по-прежнему валялся Шастун и не мог встать, потому что тоже подыхал со смеху. «Я ни с кем так много не смеялся. Только с тобой. Я знал, что мы станем отличными друзьями». >>> Матвиенко после долгих уговоров таки согласился поучаствовать в КВН и хотя он и не выступал на сцене, он генерировал идеи для сценок, познакомился со многими старшекурсниками и вообще неплохо провел время. Теперь, когда к Антону на переменах подходили старшики, одногруппники с нескрываемым удивлением и даже завистью наблюдали за ним, ведь до сих пор все считали Матвиенко нелюдимым социопатом. И за всё это стоило благодарить никого иного, как Шастуна. Здорово, конечно, но вот до защиты курсовой остался всего день, а презентация до сих пор не доделана и ничего не отрепетировано. - Всё из-за тебя, - не переставал бубнить Антон. - Из-за меня ты нашел новых друзей и из-за меня ты стал намного больше улыбаться. Из-за меня! – с гордостью выдал Шастун, который сидел сбоку в виде нечеткой полурасплывчатой голограммы. А потом как бы невзначай добавил: - Мне нравится твой смех. - Иди спи. Поздно уже. Я сам всё доделаю, - Матвиенко сделал вид, что последнюю фразу не расслышал, и постарался сохранить невозмутимое выражение лица. - Я хотел помочь. - Пока что ты только мешаешь. - Сейчас я доделаю таблицу и схемы со статистикой и скину. Всё будет чики-пуки. Курсовую Матвиенко защитил перед комиссией на пятерку, что стало огромным сюрпризом для всех. И только Шастун, казалось, совсем не был удивлен – он просто светился от гордости и еще долго ходил с загадочной улыбкой. - Видишь, учеба бывает интересной и порой даже приносит удовольствие. «Мне интересна не учеба, а ты. И удовольствие мне приносит не экономика, а общение с тобой», - подумал Антон, а вслух ответил скомканное: - Да, наверное… >>> Серёжа и Антон продолжали созваниваться даже во время летней сессии, а для семьи Матвиенко по-прежнему оставалось загадкой то, почему Антон стал счастливее, чем прежде, и почему изредка из его комнаты доносится заразительный смех. В июле парни впервые за всё время вместе пошли гулять. Причем именно Матвиенко предложил прогуляться, и хотя было очевидно, что Шастун согласится, такой шаг оказался очень непростым для Антона. - Возьму два скейта. Хочу еще раз взглянуть на твое мастерство, - неловко отшутился Антон, а сам чуть не заикался от волнения. В середине июля часов в девять вечера в одном из обычных дворов Москвы можно было увидеть двух самых счастливых людей на планете: два взрослых парня носились по детской площадке, как угорелые, один катал другого на спине, потом сидя на скейтах они съезжали вниз с больших горок, не боясь разодрать локти и колени в кровь, а когда сил уже ни на что не осталось, просто качались на качелях и разговаривали вполголоса, чтобы не спугнуть нахлынувшее счастье. Шастун только сейчас заметил, что на одной из детских горок был нарисован жираф. Серёжа долго рассматривал ее в потемках, потом запрокинул голову, вглядываясь в небо, но там не оказалось ни одной звезды. - Я вспомнил сказку, которую мне в детстве рассказывал папа. Очень странная сказка, но она почему-то всегда была моей любимой. Там был лев… Кстати, ты очень похож на этого льва. Такой гордый и независимый. Так вот, тот лев ушел из стаи и долго бродил по джунглям в одиночестве, пока не встретил… - …жирафа, - закончил Матвиенко. Он внимательно наблюдал за выражением лица Шастуна, пока тот рассказывал. – И лев не убил его, и они стали лучшими друзьями. Да, я знаю эту сказку. Но она мне не нравится. - Почему? - Потому что лев в конце умер. - Но он совершил очень храбрый поступок ради того, кто ему дорог. Неужели ты бы не пожертвовал жизнью ради того, без кого жить не можешь? – Шастун говорил очень эмоционально, и это не могло не тронуть чувства Матвиенко. Антон не знал, что ответить. Он только смотрел на Серёжу, пытаясь найти в нём ответы на два самых главных вопроса, которые сейчас крутились в голове: «Смогу ли я умереть ради тебя? А смогу ли я жить без тебя?». Матвиенко уже давно признал тот факт, что он безответно влюблен в своего преподавателя, и никто не занимал столько места в его сердце, сколько занимал Шастун. Он даже не пытался как-то намекнуть на свои чувства, потому что страх был слишком велик. Пока они дружат и им хорошо вместе, вряд ли что-то сможет отпугнуть Серёжу. Поэтому пускай всё остается на своих местах. Счастье и так слишком хрупкая штука. Не нужно требовать от жизни большего, когда у тебя уже всё есть. - Всё равно конец слишком грустный. - Ну, не знаю. Мне кажется, хороший конец. Он дарит надежду. - Какая может быть надежда после смерти? - Там ведь есть продолжение. - Разве? - Когда лев погиб, жираф чуть не умер от горя. Он не мог ни пить, ни есть, ни спать, но однажды он посмотрел на небо и увидел звёзды. Жираф был таким высоким, что смог достать звезду и загадал желание. Он загадал, чтобы в следующей жизни они снова встретились с тем львом и чтобы в той жизни не было этих страшных джунглей, в которых они не могут быть вместе. - И они встретились? – спросил Антон. - Да, конечно. Мы же с тобой встретились. Матвиенко не мог сделать вдоха. Не мог унять шумное сердце. Он посмотрел на небо, но то по-прежнему оставалось таким же мрачным и пасмурным. Закрыв глаза, Антон втянул в себя воздух настолько, насколько позволяла глубина легких. Он чувствовал себя совсем невесомым, готовый унестись наверх, к звездам.

- Когда мы встретимся в следующей жизни, какими мы будем? - Думаешь, мы встретимся? - Я уверен в этом. - Мне кажется, я буду маленьким, а ты большим. - Почему? - Просто. Для разнообразия.

Антон Матвиенко ростом 169см. Серёжа Шастун - 192см. А еще Серёжа старше Антона на шесть лет. Но Серёжа никогда не чувствовал себя большим и уж тем более взрослым. Ему даже казалось, что такое суровое имя Сергей совсем ему не подходит, и он как будто бы украл его у кого-то другого. Но это имя принадлежит точно не ему. Или не только ему. - И все-таки я не сильно верю в эти байки про переселение душ и предыдущие жизни, - Матвиенко шагал по бордюру, Шастун шел рядом. – Вот есть ты, вот есть я. Здесь и сейчас. И всё. - Возможно, ты прав. Серёжа долго думал, почему у них с Антоном одинаковые сказки с разными концовками. И какая из этих концовок правдивее? Одна говорит о том, что лучше бы лев и жираф вообще никогда не встречались и тогда не было бы беды. Другая говорит о том, что двое встретились однажды и встретятся снова, потому что это предрешено судьбой. Просто за одной сказкой стояли два человека, для которых сказка в жизни закончилась по-разному. Каждый верит в то, во что хочет верить. Шастун проводил Матвиенко до дома, и они еще несколько минут разговаривали около подъезда. В это же время на парковку подъехала машина, в которой сидели родители Антона и его сестра – загостились у знакомых до позднего вечера и только что вернулись. И хотя Шастун ушел до того, как семейство добралось до крыльца, всё равно каждый заметил симпатичного незнакомца. - С кем это ты разговаривал, Антош? – спросила мама. - Да неважно. Знакомый с универа. - Что еще за знакомый? – не очень ласково поинтересовался Матвиенко-старший, и Антон стушевался. - Он… Серёжа. Просто Серёжа. Друг.