Новый маленький Иисус

      Идея Иисуса заключается в том, чтобы превратить все вычислительный мощности государства в одну гигантскую майнинговую машину. В стране стихийной компьютеризации, заполненной госсобственностью и околовластными структурами, армия чиновников использует миллионы компьютеров. А так как компьютеризация добралась до офисов и кабинетов, но не до умов пользователей, уровень компьютерной грамотности среди них удручающе низок. Это и сыграет на руку.       В нефтегазовой стране дешевое электричество. Вернее, оно было бы таким, если бы не монополия жилищно-коммунальных хозяйств и непрозрачность тарифов. Ты не знаешь, за что платишь, а если и узнаешь, то сменить поставщика не можешь – он один.       А в государственных учреждениях за электричество платит государство. В каждом кабинете стоят компьютеры. Простаивают. Потому что бумажный документооборот никуда не делся. И если в кабинете чиновника во время заполнения бумаг компьютер взвоет всеми своими кулерами, то чиновник максимум пнет системник. А в это время многомиллионный кластер машин майнит криптовалюту.       Иисус озвучит эту идею Петру через несколько минут, а пока он отмокает в ванной. Это даже не ванная, а душевая. Квадратное корыто, зажатое между стен. В нем нельзя ни лежать, ни сидеть. Приходится балансировать между двумя этими состояниями. Вход в корыто заложен рядом бетонных блоков, чтобы душевая удерживала немного больше воды, чем предусмотрено конструкторами.       На краю перегородки тлеет сигарета. Иисус пускает дым в потолок. Побелка отслоилась, покрылась черной плесенью и теперь свисает живыми лохмотьями. Потолок жив и существует за счет водяного пара и тепла.       Кое-где со стен отвалился кафель, и на месте квадратных плиток теперь бесформенные серые струпья цемента. Эта ванная – наиболее точное отражение жизни Петра Симонова. Такая же нелепая, уродливая, слепленная из разных кусков, заброшенная. И выглядит явно не так, как первоначально задумывалась.       Петр с братом Андрюшей живут здесь почти самостоятельно. Петру шестнадцать, брат на четыре года младше. Это интересное наблюдение. Между многими детьми в современных семьях четыре года разницы. Раньше Петр думал, это потому, что первый ребенок вырастает и перестает быть прикольным. Родители забывают, насколько ужасны младенцы, и решают завести еще одного.       Правда оказалась гораздо прозаичнее. Летом Петр устроился подрабатывать на завод. Работа его заключалась в «подай-принеси», а коллектив в цеху был стопроцентно мужским. Но ему довелось насмотреться на бухгалтерш и кадровичек. Штат их был непомерно раздут по сравнению с полупустыми цехами. И на месте всегда присутствовала лишь половина сотрудниц. Остальные находились либо в декрете, либо на больничном по уходу за ребенком.       Государственное предприятие – идеальное место работы для молодой девушки при наличии зарабатывающего парня/мужа (нужное подчеркнуть). Тебя не уволят, если ты уйдешь в декрет. Тебе оплатят все больничные. А через три с половиной года, когда пройдет беременность и закончится декретный отпуск, ты выходишь на работу и понимаешь, как хорошо было дома.       В этот момент у женщины и появляется мысль завести второго ребенка. Оправдания в ее голове звучат несколько иначе. «Ребенку нужен братик/сестричка (ненужное вычеркнуть)». «У всех по два ребенка, потому что один растет эгоистом». Самое честное из оправданий звучит как «материнский капитал». Но сермяжная правда заключается в том, что за всю свою двадцатисемилетнюю жизнь, проработав половину года и просидев три в оплаченном отпуске, хочется повторить.       Женщины рожают детей, которые им не нужны, что не ходить на работу, которая им не нравится.       Так у Петра Симонова появился брат.       А двенадцать лет спустя они проходят мимо вокзала и видят, как полицейские избивают бомжа. Симпатии Петра в силу убеждений и опыта всегда были не на стороне полиции. Поэтому он подходит ближе, достает телефон и начинает снимать.       Бесполезно вмешиваться и угрожать полицейским законом. Они закон на хую вертели.       Бесполезно писать жалобы в полицию. Система своих не сдает.       Бесполезно обращаться в контролирующие органы. Да, начальник прокуратуры спит и видит, как бы ему выебать полицию, а начальник ФСБ спит и видит, как бы ему выебать прокуратуру. Система силовых структур России – это чашка Петри, наполненная агрессивными микроорганизмами. Всю свою короткую жизнь они проводят в непрерывной борьбе за ресурсы, пожирая соседей. Но нужно знать, кто именно и кого ненавидит. Иначе высока вероятность, что твою жалобу перешлют тому, на кого ты пожаловался.       А вот общественный резонанс может возыметь эффект. Выложить на ютуб, зафорсить в соцсетях. Нечисть боится света. Полиция боится огласки. Пни правосудие, заставь его шевелиться.       И не светись. Сегодня ты свидетель. Завтра – подозреваемый. Послезавтра в семь утра твою дверь пилят болгаркой люди, внешне неотличимые от сотрудников полиции.       Полицейская дубинка в заднице и требование удалить видео и опровергнуть его содержимое.       Электрошокер в заднице и требование удалить видео и опровергнуть его содержимое.       Опасно взболтанная бутылка шампанского в заднице и требование удалить видео и опровергнуть его содержимое.       Медицинское заключение. Допрашиваемый сам себе причинил побои. Нет оснований не доверять сотрудникам полиции.        Суд. Обвинительный приговор. Нет оснований не доверять сотрудникам полиции.       Тюрьма. Пытки по расписанию. Пытки не по расписанию в случае жалоб. Нет оснований не доверять сотрудникам федеральной системы исполнения наказаний.       Лучше не светись.       Поэтому Петр стоит позади толпы, подальше от фонарей, снимает без подсветки.       Бомж дает отпор ментам.       Андрюша кричит «ауе!»       Бомж завладевает оружием. Толкает речь. Падает без сил.       Петр останавливает запись и бросается на помощь. Бомж низкорослый и тощий, он опирается на Петра всем своим весом, и Петр почти не чувствует его. Они покидают ментов, все еще силящихся подняться на дрожащих конечностях.       У Петра нет рационального объяснения, почем он решил помочь этому человеку. Это незнакомец. Вооруженный. Бородатый и грязный. Оказавший сопротивление сотрудникам полиции. Но в одном он был уверен точно: слова незнакомца пробудили в нем чувство, которому нет описания. Желание услышать что-нибудь еще. Мотивацию действовать. Силы менять мир.       Он не одинок в своем желании. Позади идут другие люди. Но незнакомец молчит, и толпа рассеивается. Представление окончено, вечер удался.       По дороге Петр знакомится. Он называет свое имя и представляет брата. Иисус говорит, что его зовут Иммануил Иосифович. Они идут к Петру домой.       И вот Иисус лежит в ванной в квартире Симоновых. Не квартире даже, а блоке общежития. Человеческий улей. Дом, в котором живет население небольшого города. Тонкие стены, пропускающие любой шум. Коридоры, выкрашенные в цвет безнадежности. Мусор, скапливающийся на лестничных клетках. Дом, который не принадлежит жильцам. Люди, у которых ничего нет.       Петр привел в дом незнакомца. Так может поступить только тот, кому нечего терять. Когда никакой твой поступок не может ухудшить ситуацию, ты свободен в своих действиях, потому что ничем не рискуешь.       Иисус думает об этом, плавая среди отмокшей крови, грязи и мыльной пены. Его тело с раскрасневшейся и сморщенной от пара кожей, счерными синяками на боках, его тело похоже на гнилое яблоко.       Заходит Петр. В руках у него ворох одежды.       - Вот. Это батины шмотки. Примерьте, когда отмоетесь.       - Отец не будет возражать?       - Если бы ему нужны были эти вещи, то он забрал бы их, когда бросал нашу семью.       - А мать где?       - В запое.       - Давно?       - Последние восемь лет.       Петр задерживается в дверях.       - Я залью ролик на ютуб? – спрашивает он.       - Залей. И оформи канал. Впереди еще много роликов.       Иисус приводит себя в порядок. Он проводит рукой по зеркалу, стирая влагу. В образовавшемся круге проступает его голова. Трещина на стекле делит лицо на две неравные половины.       В свитере с оленями и вельветовых штанах, с бородой и усами, принявшими ухоженный вид, с синяками и ссадинами – со всем этим Иисус похож на хипстера, забредшего в неблагополучный район.       Он находит в шкафчике машинку для стрижки. Подравнивает усы и бороду, выбривает висок, дополняя картину. Причесывается. Ничего общего с тем оборванцем, которого наверняка разыскивает полиция.       Иисус проходится по комнатам, разглядывая обстановку. Протертые ковры, вспучившийся линолеум, отклеившиеся обои, старую мебель с перекошенными дверцами. В закутке, отведенном под кухню, Петр жарит пельмени на электроплитке. Увидев Иисуса в новом облике, он улыбается, кивает и показывает большой палец.       Детская резко контрастирует с остальной квартирой. Это – центр управления полетами. Компьютер с тремя мониторами, ноутбук, планшет, несколько смартфонов. Андрей, сидящий на расстоянии вытянутой руки от всех возможных развлечений, что предлагает ему цифровая эпоха, играется с патроном.       На столе лежит пистолет. Он разряжен: магазины лежат рядом, коробка затвора оттянута и демонстрирует пустоту ствола. Пистолеты – детям не игрушка, поэтому Андрей играется с патроном. Он имитирует замедленный полет пули и уклоняется от нее, размахивая руками и издавая звуки зажеванной пленки.       - Чем ты занимаешься? – спрашивает Иисус у Петра, кивая на компьютеры.       - Фишингом. Создаю копии сайтов и собираю данные, которые вводят на них пользователи. Пароли, номера телефонов, кредитных карт…       - Воруешь.       - Лучше воровать, чем сдохнуть с Андреем от голода. Да и все равно я скоро закончу с этим. У меня есть несколько знакомых, с которыми мы разработали вирус. Он майнит криптовалюту в отсутствие пользователя за рабочим местом. Антивирь его не палит.       Сначала мы пробовали распространять его, вшивая в пиратские репаки компьютерных игр, но дело не пошло: наши релизы приобрели плохую репутацию. Сейчас думаем над тем, чтобы рассылать через емейлы. Работаем над прохождением через спам-фильтры.       - Госучреждения, - говорит Иисус.       - Что?       - Налоговая. Банки. Полиция. Фабрики и заводы. Школы. Почта. Везде есть компьютеры. У каждой организации –своя сеть, огороженная от остального мира, но взаимодействующая со смежными сетями. Идеальный маленький государственный интернет с тотальным контролем. В большинстве случаев с ним работают малограмотные пользователи, а администрируют не самые лучшие специалисты. Заразить систему будет легко. И никто не пострадает.       Петр на секунду замирает, потом бросается к компьютеру.       - Чувак, это офигенная идея, - бормочет он. – У меня есть знакомый в таможне, он обеспечит нам бэкдор. Вот только как так разослать майнер, чтобы не вызвать подозрений?       - Новогодние поздравления. Все поздравляют друг друга. Банки шлют электронные открытки налоговой, предприятия – таможне. Отделы обмениваются емейлами между собой. Администраторы закрывают глаза на предновогоднюю переписку.       - Точняк. Если сделать письмо достаточно вирусным, чтобы его захотела открыть и переслать подругам среднестатистическая тетка из «Одноклассников»…       Наползает ночь. Петр программирует. Андрюша играет со смертоносным снарядом. Иисус в открытую форточку отравляет небо сигаретным дымом. В это же время видео с Иисусом выходит в тренды ютуба.