Новая жизнь.

— Если я опоздаю в аэропорт из-за тебя, то, прости, братик, но домой ты вернешься уже на костылях. — К чему такая спешка? До вылета еще 2 часа. — До вылета, да. Но регистрация на рейс заканчивается через 30 минут! Шевели своей задницей. — Уже обуваюсь. *** Не удивляйтесь, это обычная жизнь нашей семьи. Кстати, будем знакомы, меня зовут Катя, а придурок, с которым я только что ругалась — мой брат-близнец, его зовут Артём. Сегодня я улетаю в Канаду, потому что у меня хватило мозгов поступить там в престижный университет, а Тёме, к сожалению (или к счастью) — нет. Потому он и остается с родителями в родной Москве, не знаю чем он будет тут заниматься, но я предвижу у него хороший карьерный рост в немаловажной профессии — дворник. Да, я его очень сильно люблю. Он, конечно, вовсю рвется в МГУ, но кому там нужен бестолочь, у которого даже по физ-ре в аттестате стоит 3, не говоря уж про остальные предметы. *** — Всё, доченька, пока. Обязательно позвони, когда долетишь до туда. — Конечно, мам, пап, я вас очень люблю. Пока. Я поцеловала каждого члена своей семьи в щеку, а подойдя к брату шепотом еще и добавила: — Приблизишься к моей комнате хотя бы на шаг, тебе не жить. Люблю тебя. И гордо развернувшись, пошла навстречу к своей мечте. (На следующий день.) POV Артём. — Ой, Тёмочка, что-то у меня сердце не на месте. — Мам, да все нормально, Катя же писала из Нью-Йорка, все у нее хорошо, долетела нормально. — Нет, сынок, всё равно что-то не так. (Оттава. Канада.) POV Катя. — Sorry, sir, where can I find переводчик…- (извините, молодой человек, где я могу найти). — Как сказать… — Interpreter — переводчик. Правильно я вас понял? — Ой, извините пожалуйста. Да, мне нужен переводчик, не подскажете, где мне его найти. — Чем я могу Вам помочь? — Ах, это Вы… понимаете, где-то в Нью-Йорке был потерян мой багаж, но я никак не могу объяснить это на стойке. Они упрямо не хотят понимать мой британский английский, который я так усердно изучала в школе. — Конечно, у многих здесь возникают проблемы с коммуникацией. Но, на самом деле от британского этот английский отличается лишь произношением, Вы скоро привыкнете. Пройдемте за мной. Я последовала за молодым человеком к стойке выдачи багажа. На удивление, я полностью поняла то, о чем он говорит и была просто уверена, что у меня нет сильного акцента. Но почему-то его поняли сразу, а я пол часа разъяснялась с этими милыми людьми и уже трижды извинялась перед ожидающим меня такси. — Девушка, Ваш чемодан найден. Но, есть некоторые проблемы… — Какие же? — Понимаете, он вообще не был доставлен в самолёт. — Извините, но это как? — Насколько я понимаю, Вы летели сюда из Москвы с пересадкой в Нью-Йорке. — Всё верно. — Так вот, люди в Москве каким-то образом не загрузили Ваш багаж в самолёт. Вероятнее всего, они либо не успели это сделать, либо попросту не заметили его. Так или иначе, он найден, но доставят его сюда не менее, чем через сутки. — Это всё, конечно, замечательно. Но что мне теперь делать? Ждать свой чемодан здесь до завтра? — Ну зачем же здесь. Вы можете оставить свой адрес проживания и контактные данные. Завтра мы доставим все к Вам. Я написала всю информацию на листке и направилась к такси, которое ожидало меня уже час. *** Отныне, дабы не напрягать свой и Ваш мозг для перевода, все диалоги и прочее я буду писать на русском языке, подразумевая разговор на каком-либо другом. Надеюсь, Вы меня поняли… *** — Что происходит? Я не слышала сама себя от шума тормозов. Водитель выкручивал руль в разные стороны, пытаясь избежать столкновения и всё это происходило в считанные секунды, но… — ТОРМОЗИ! *** POV Артём. Только что по всему Интернету разлетелась новость об ужасной аварии в Оттаве. По моим подсчетам, сестра уже давно должна была обживать новую квартиру, но почему-то сейчас мне и вправду страшно. Я еще не говорил об этом маме, сначала, мне стоит все-таки дозвониться до Кати и убедиться, что все в порядке. — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Эта надоедливая мадам повторила мне эту фразу уже 10 раз. Теперь мне стало по-настоящему страшно. Я тихо вышел из своей комнаты и пошёл к маме, но, опоздал. Она уже смотрела новости, где показывали эту злосчастную аварию. — Эта ужасная трагедия произошла сегодня в Оттаве, не более 30 минут назад. Туристический автобус столкнулся с двумя легковыми автомобилями, к сожалению, выживших нет. — Она была там, — мама говорила не своим голосом. — Мам, ты чего? Она же звонила из аэропорта 2 часа назад. Она уже давно в квартире, я уверен. Давай ей позвоним. Но я уже знал, что она не ответит. До этого же не отвечала… — Не надо, не звони. Она сама мне позвонила, полчаса назад, сказала, что уже едет в такси, а потом крик. И связь оборвалась. — Почему ты не сказала мне? У меня почему-то пропали все эмоции, мне стало так тошно от самого себя, от всего, что меня окружает. Такое ощущение, будто, я умер. Не она умерла, а я. — Потому что у тебя была бы именно такая реакция. И ты ведь всё и без того прекрасно понимал. Ты думаешь тебя не слышно, а я прекрасно уловила крики из твоей комнаты. Ты кричал: «Да почему, он, блять, выключен. Она жива, жива…» — Тём, мне очень жаль. — Почему ты говоришь так, будто тебе все равно? — Мне не все равно, у меня просто шок. Через час вернется отец. Что я ему скажу? Кати больше нет? — Не говори так! — я сам не заметил, как мои слова превратились в крик. — Она есть! Она жива! — Тём… — Не трогай меня. Если тебе всё равно на неё, значит и на меня тебе тоже всё равно? Не трогай меня! Я ненавижу себя. Я не смог защитить её, как брат. Я развернулся, вышел из дома и пошёл прочь. Слезы покатились по моим щекам. Сейчас мне больше всего хотелось закричать, во всё горло, я еле сдерживаю себя. Хотя, что в этом плохого, у меня только что умерла сестра… и я сделал это, я встал посреди аллеи и просто дал волю эмоциям. И только сейчас я осознал, как люблю её. Всю жизнь она была для меня самым родным человеком. Мы всю жизнь поддерживали друг друга и у меня нет никого роднее и дороже нее. А теперь и её нет. — Артём, это ты? Брат, что случилось? Я посмотрел на человека, который подошёл ко мне. Это был никто иной, как Кирилл — мой лучший друг. Но сейчас мне было не до него. Совсем не до него. — Она умерла! — истерика, вот как это называется, — Катя. Она у-мер-ла. Грёбаная Канада, грёбаный университет. НЕ-НА-ВИ-ЖУ. Я плакал на плече у Кира, как часто плакала в моих объятиях Катя. От этой мысли мне стало ещё хуже. — К-как умерла? Кто умерла? Какая Катя? — Какая Катя?! Моя, блять, Катя! Моя Катя, её больше нет. — Ты бухой что ли? И я рассказал ему всё, что знал про эту аварию. А знал я, как оказалось, совсем немного. — Кир… её больше нет, понимаешь… — хоть я и повторял это уже несколько раз, но сам я не понимал, точнее, не хотел понимать это. — Тём, Кать… блять. Тём. Да, нас всегда звали так: «Тём, Кать.» — говорили все. И нас это очень сильно бесило. Но теперь я понимаю, насколько всё это было важно… — Тём, тебе надо домой. Твоим родителям нужна поддержка. Пойдем. И мы пошли.