Новая жизнь.

*год спустя* POV Катя (отныне София) «Кто я? Как меня зовут?» — первые вопросы, которые я задала врачам, когда очнулась, но, увы, они не смогли ответить на них. По их словам, машина, в которой я ехала, загорелась и мои документы вместе с ней. И по-моему, все убеждены, что в той аварии никто не выжил, произошла ошибка. Я ведь жива. Да, я однозначно жива и уже около года восстанавливаюсь. Но есть одно «НО», я до сих пор не вспомнила ни своего имени, ни дня рождения, ни даже того, как я оказалась в Канаде. И, по словам врачей, никогда уже не вспомню. Только если увижу что-нибудь родное. Но что Родного я найду в чужой стране? Я точно уверена, что родилась и выросла в России, но она такая огромная… я и не надеюсь вернуться в родной город, тем более, что за прошедший год Оттава стала для меня более, чем родной. У меня тут друзья, знакомые, парень, у меня тут всё. После больницы мне пришлось полностью восстанавливать документы, придумывать новое имя и дату рождения. С того дня меня зовут София, и по примерным подсчетам мне 19 лет. И все же моей самой большой мечтой остается — увидеть родных. У меня же точно есть родители и они должны узнать меня. Хотя, я сильно изменилась. После аварии я решила, что раз уж мне выпал шанс изменить себя, я сделаю это кардинально. Я родилась, насколько понимаю, с вполне обычными светло-русыми волосами. Но я перекрасила их в черный, теперь для всех я строгая брюнетка и никто даже не догадывается о моем настоящем цвете. Еще я носила очки, но с уверенностью заменила их на линзы. Ну и закрепила всю «реконструкцию» брекетами. Хоть у меня не было особых проблем с зубами, я решила их привести к идеальному состоянию, поэтому уже в течение полугода ношу брекет-систему. Не буду рассказывать, что мне пришлось пережить за этот год, но поверьте, он был очень сложным. По непонятным причинам у меня не было с собой никакой одежды и денег. Но Добрые Люди (да-да, именно с большой буквы) помогли мне. Теперь же, я учусь на врача, с того момента, как они спасли мне жизнь, я решила, что будущее свяжу именно с этой профессией. *** POV Артём. Год. Прошёл уже год. Я так надеялся, что она жива. До последнего дня, но потом нам прислали труп. Он был настолько изуродован, что никто не опознал в нём Катю. Но они всё равно похоронили её. Я не был на похоронах, я не пришёл попрощаться с сестрой. За это меня винят все родные, кроме родителей и Кира. Неужели эти «все» не понимают насколько тяжело мне смириться с этим. Я хочу сохранить в своей памяти ту Катю, которую я любил, а не изувеченный труп. Я ни разу не был на кладбище, потому что не хочу видеть крест с её фото над могилой, это невыносимо для меня. И даже сегодня я не хочу ехать туда, лично для меня прошёл ровно год не со дня смерти Кати, а год и один день со дня её отъезда. Почему-то я уверен, что она жива, но я никому не говорю, ведь все посчитают это бредом сумасшедшего. Родители уже ни раз пытались отправить меня к «специалисту» и каждый раз всё заканчивалось провалом, для них, естественно. — Артём, — голос мамы. Чего она хочет? — ты готов? — К чему? — Мы едем на кладбище. — Я не поеду. — А разве тебя кто-нибудь спрашивал? Ты едешь, и это уже давно решено. — Нет, мама! Я не поеду! Я не хочу. — А я еще раз повторяю, тебя никто не спрашивает хочешь ли ты этого или нет. Ты обязан. — Я никому ничем не обязан. Езжайте, мам, мне нужно побыть одному, — мой голос стал жестким, и мама молча вышла из комнаты. — Я же говорила... — Я с ним поговорю. В этот момент в «бой» вступил отец. Он со стуком вошел в комнату и сразу заговорил: — Артём, ты должен побыть там. Хотя бы десять минут, ты должен с ней попрощаться. — Мне незачем с ней прощаться. Ну почему вы не можете понять, что я не хочу запомнить её, как труп, как человека, лежащего в могиле. Я хочу запомнить её живой, с румянцем на щеках и огнём жизни в глазах. Я люблю её такой. — Я понял, сын. Я понял. Через несколько минут послышался хлопок двери. Они всё-таки оставили меня одного и я благодарен им, как никогда. Я помню последние слова, которые мне сказала Катя: «Приблизишься к моей комнате хотя бы на шаг, тебе не жить. Люблю тебя.» С того дня мне не даёт покоя мысль о том, чтобы войти в её комнату. И я решился. Я перешагну запретную черту. И раз уж мне не жить, то я буду только рад этому. Я так люблю её.