Золотая клетка

Мне боль свою не исцелить, Я не могу ее забыть. Но знаю, нужно верить, нужно дальше жить. И если причинил я боль, Я заберу ее с собой. Ведь только так возможно судьбу мне изменить.*

С прибытием в Австралию все перевернулось с ног на голову, и Джин не упустил возможности пошутить над этим. Но даже его шутки не могли снять напряжения, которое витало в воздухе. Чимин все еще злился на Тэхена, но тот считал что извинений и обещания купить в ближайшее время новый ipod достаточным для прощения. Неожиданно этот конфликт расколол группу на две части: на стороне Чимина были Юнги, Хосок и Чонгук — они не могли понять такое пренебрежение к чужим вещам. Джин поддерживал Тэхена, ибо тот ужасно огорчался когда половина группы начала его дружно игнорировать. Намджун поначалу хотел помирить всех, но быстро плюнул на это дело и прятался за книгами. Тэхен после концерта в Сиднее принял еще одну попытку помириться с Чимином, и тот вроде бы его и простил. Но Тэхен каким-то неведомым образом поругался с Чонгуком, Скай не была свидетельницей этого и подробностей так и не узнала. Больше её взбесило то, что они как детсадовские мальчики начали жаловаться всем подряд, пытаясь ввязать в их ссору остальных. Скай это тоже не обошло стороной, но она в достаточно резкой форме сказала и Тэхену, и Чонгуку что она не собирается лезть в их склоки. Единственным, кого совершенно не волновали ссоры в коллективе была Лиен и менеджер. И если с ней все итак было ясно, то для Скай позиция менеджера оказалась неприятным сюрпризом. Мужчина не только не хотел скорейшего воцарения мира в группе, но и всячески поощрял такое, ведь ссора двух «больше, чем друзей» вызвала небывалый рост активности в фандоме. Такой неприятный разговор еще долго крутился у неё в голове, мешая жить спокойно. Скай понимала, что шоу-бизнес далеко не такой, каким кажется для простого обывателя, но корейская поп-индустрия продолжала ужасать. Скай за эти пару дней в Австралии даже толком не спала. Плохое настроение из-за конфликта в группе, волнение перед скорым возвращением в Америку и общество навязчивой Хани довели её до бессоницы. Сейчас она опять лежала на спине и пялилась опухшими глазами в темный потолок. Хани спокойно сопела на своей кровати и Скай лишь с завистью могла слушать её мирное дыхание и представлять как это чудесно — спать. Она еще какое-то время поворочалась на кровати и села. Уж если она не спит ночами, то надо это делать с пользой для себя. Встав с кровати, Скай на цыпочках прошла к своему рюкзаку и вытащила скетчбук с пеналом. Припомнив, что в этой гостинице ресторан с террасой работает круглосуточно, она натянула поверх короткой пижамы первые попавшиеся вещи и спустилась вниз. В ресторане обычное яркое освещение было сменено желтым и приглушенным. Из динамиков шла тихая расслабляющая музыка и Скай показалось что ей уже захотелось поспать. Она огляделась — если не считать бармена, который стоял за стойкой и медленно протирал её, клюя носом, тут никого не было. Можно было занять любой из круглых столиков, но Скай решила посидеть на террасе: в любом случае, свежий ночной воздух австралийской зимы должен успокоить нервы, принести вдохновение, а потом и сон. Она прошла сквозь стеклянные двери, широкую арку, увитую цветами и оказалась на свежем воздухе. Но тут, в отличие от ресторана, были посетители. Точнее, один. Он сидел за самым дальним столиком, рядом с фонарем. Перед ним лежала раскрытая толстенная книга, в листах которой торчала не меньше дюжины разноцветных стикеров-закладок. Он что-то писал, зачеркивал и с досадой чесал затылок. В очередной раз яростно зачеркнув строчку, он устало откинулся на спинку плетеного стула и закрыл глаза. Скай замерла и уже хотела бежать обратно в номер. Это был Джин. И что он делал посреди ночи тут один она не имела ни малейшего понятия. Но любопытство взяло вверх, и Скай неуверенно пошла вперед. — Доброй ночи, Джин. От неожиданности он вздрогнул и распахнул глаза. Джин широко улыбнулся и выдвинул стул рядом с собой. Скай поблагодарила его, села рядом с ним и разложила перед собой на столе свой скромный творческий набор. Ненавязчиво она вытянула шею и попыталась разглядеть, что он такого писал в тетради. Джин без капли сомнения скомкал лист, отодрав его от пружинки, и выкинул через плечо. Продолжая улыбаться, он уперся локтями на стол, положил подбородок на ладони и уставился на Скай с самым заинтересованным видом. — Чем занимаешься? — растерянно спросила Скай, все еще впечатленная таким безжалостным уничтожением листка. — А, да учусь… — сказал Джин, но отвел взгляд. Он тяжело вздохнул и показал обложку книги. Скай не совсем поняла название, но там было что-то про историю театра. — Вы еще и учитесь? — искренне удивилась Скай. — Ну, я уже начал, прежде чем меня позвали в агентство. — Он пожал плечами. — Как-то жалко бросать. Тем более, век айдолов недолог, а мне… — Джин запнулся. — Ну, ты понимаешь. Образование нужно всегда. Скай понимающе кивнула. Она уже пожалела что пришла сюда — не хотелось отвлекать Джина от его занятий. Он выглядел смертельно усталым: глаза, как и у неё, были красными и немного опухшими от недосыпа, под ними залегли тени. Он подавил зевок и уткнулся в учебник. Скай в свою очередь раскрыла скетчбук и пока начала рисовать всякие геометрические фигуры, чтобы разогреть руку. Какое-то время они молчали, но это молчание было очень уютным и совершенно необременяющим. В ночной тиши были слышны лишь шелест страниц учебника Джина, да скрип механического карандаша Скай о бумагу. Вскоре она увлеклась вырисовыванием какой-то объемной абстракции и совершенно забыла обо всем. Из состояния творческого транса её вывело неожиданное прикосновение пушистой ткани к щеке и чувство теплоты. Скай вздрогнула, и поняла что Джин накинул на неё свой плед. — Ты замерзла, — пояснил он с улыбкой. — Да вроде бы нет… — смущенно пробормотала Скай, кутаясь в плюшевый плед, который пах фруктами. — Ты шмыгаешь. — Ой. — Скай смутилась. — Извини, я, наверное, тебе мешаю. Скай почувствовала себя очень неловко и ей захотелось закутаться в плед и бесследно пропасть. Но Джин вновь тепло улыбнулся и заверил её ему приятна такая компания. Она вновь смутилась и опустила взгляд в скетчбук. Джин взял ручку и возобновил свои занятия. Скай тоже продолжила рисовать, но теперь ей было очень сложно сосредоточиться на рисунке. Ночную тишину прервали лирические аккорды. Скай натурально вздрогнула и огляделась: она никого не заметила, но музыка продолжилась. Догадавшись, что скорей всего это скрытая от глаз акустическая система, она нахмурилась и постаралась абстрагироваться от романтического мотива и глубокого мужского голоса, который пел на французском. Джин хихикнул, отложил ручку и наоборот прислушался к мелодии. — Это какой язык? — спросил он у Скай. — Не могу понять. — Французский. — А ты знаешь его? — Нет, в школе я выбрала изучение испанского, как и большинство моих одноклассников, — пробормотала Скай, ковыряя ногтем этикетку на своем карандаше. — Французский у нас не пользуется интересом… — тихо добавила она. Джин в это время прикрыл глаза и покачивал головой в такт музыке. Скай невольно прислушалась и ей мелодия показалась до боли знакомой. Когда партию подхватил низкий голос Шер — это была одна из любимых певиц Скай — она поняла что это за песня. По спине пробежали мурашки, насколько слова песни были нужны в её состоянии. На глаза сами по себе навернулись слезы.

Ты шанс последний получил, Но шрам любви неизлечим. И вдребезги разбитый наших дней хрусталь. Но есть душа, ты это знай, Спаси ее и не продай. Иначе жизни двери Закроешь навсегда. Сможешь все, сможешь все Ты должен жить, борясь, как прежде, Сможешь все, сможешь все, Но не уходи. Нужно жить на свете лишь для одного.*

Джин приоткрыл глаза, вслушиваясь в строчки на английском, но все равно мало что понял. Что-то про шансы, шрамы от любви и призыв жить дальше. Когда он повернул голову и увидел, как в глазах Скай блестят слезы, что-то в очередной раз перевернулось в его душе, а сердце забилось в груди словно сумасшедшее. Скай моргнула и две крупные капли потекли по её щекам. Он, следуя зову сердца, протянул руку и утер влажную дорожку на её щеке. Прикосновение прохладного пальца Джина к её горячей щеке словно обожгло. Скай вздрогнула, прикрыла глаза и нервно засмеялась. Она с остервенением потерла свои щеки пледом. — Хах, — выдохнула она и с опаской посмотрела на Джина. — Как еще этот вечер может стать более неловким? — пробормотала она. — Ну… — Джин напустил на себя шутливую задумчивость, но глаза у него оставались черными, а взгляд обжигал. — Неловкий поцелуй? Скай округлила глаза. Джин сделался очень серьезным и подался вперед. Одну руку он положил на спинку стула Скай, а другую на её шею. Ладонью он сразу же ощутил жар её кожи и бешеное биение сердца под ней. Сама Скай разумом понимала что это все неправильно. Он связан по рукам и ногам правилами агентства и имиджем айдола, а она… Скай лихорадочно пыталась разобраться в калейдоскопе своих чувств, воззвать саму себя и Джина заодно к разуму. Но чем ближе становился Джин, тем все аргументы становились зыбкими и утекали сквозь пальцы, как вода. Её ресницы затрепетали, веки послушно опустились когда Скай почувствовала теплое дыхание на своих губах. Еще никогда она не испытывала такие чувства: смущение, желание и страх. Эмоции, которые она так долго сдерживала, нахлынули на неё, затапливая рассудок. В груди стало больно, а дыхание сбилось и Скай поняла, что не может вздохнуть. Тем временем теплые и удивительно мягкие губы Джина коснулись её, а его указательный палец начал поглаживать чувствительную кожу за ухом. Поцелуй неспешно начал из целомудренного прикосновения губ превращаться в более чувственный и глубокий. Скай охнула и отпрянула. Эмоции все также бурлили в ней, и выход им нашелся только один — слезы. — Впервые после поцелуя со мной девушка плачет, — весело заметил Джин, вновь утирая щеки Скай. — Все настолько плохо? — Нет… Все… — Скай мотнула головой. Нужные слова не находились. Она еще раз мотнула головой и опустила её. — Скай… — тихо позвал Джин и уперся лбом в макушку Скай, вдыхая запах её волос. — Что-то не так? — Все не так! — Скай резко распрямилась и уставилась на Джина испуганными глазами. — Что вообще такое? — Она вцепилась ему в плечи и судорожно сжала их. — Я совсем недавно собрала свое сердце по осколкам… Мне… — Скай всхлипнула, ведь чувства её душили, хотелось сказать Джину так много, но она не знала как. Она не привыкла открывать кому-либо душу. — Я не хочу, чтобы мне было больно. Отношения запрещены, и если это выплывет наружу, я не смогу выплатить неустойку, потому что она огромна! А ты… Что будет с группой? Фанаты, думаешь, оценят это… Джин прищурился и улыбнулся. — Об отношениях я даже думать не смел. — Он вновь провел большим пальцем по щеке Скай. — Думаю, мы что-нибудь придумаем. — Джин, — взмолилась Скай. — Не надо… — Ты не хочешь? Скай не ответила. Сейчас она хотела всего, но она привыкла к тому, что жизнь не считается с её желаниями. На краю сознания засела гадкая мысль, темное воспоминание о матери, жизнь которой развалилась после встречи с корейцем. Джин увидел внутреннюю борьбу Скай, и это было не трудно: все чувства были написаны на её лице. Он вздохнул, и момент сделался максимально серьезным. Он снял ладони Скай со своих плеч, но прежде чем отпустить их, запечатлел на них мимолетный поцелуй. — Я готов ждать, — тихо сказал Джин. — С-спасибо… — пролепетала Скай и начала крутить уголок пледа. — Мне уйти? Тебе надо побыть одной? — Нет, думаю мне пора. Скай скинула с себя плед и сразу же почувствовала холод. Она сгребла свои вещи, невнятно пробормотала пожелание спокойной ночи и буквально сбежала с террасы.

***

— Хен! — Чонгук ущипнул Джина за колено. — Ты вообще меня слушаешь? Джин рассеянно заморгал и затем посмотрел на Чонгука. Тот подозрительно сощурился и внимательно оглядел хена. Тот сидел с дебильной улыбкой на лице и пялился в окно. Чонгук расправил свою тетрадь у него на коленке и опять начал задавать вопросы, чтобы понять, как решать это уравнение. Обычно, с домашкой он пристает к Намджуну, но сегодня с утра он был очень не в духе, и мало бы чем помог. Но, выяснилось, что и второй по уму в группе находится где-то в своих мыслях. Чонгук тяжело вздохнул, смирившись, что Джин ему не поможет. Он положил тетрадь на подлокотник кресла и уткнулся взглядом в формулы. Напряженно пожевывая кончик ручки, Чонгук начал что-то соображать и неуверенной рукой записывать свои математические преобразования. Когда решение замаячило на границе сознания, в номер постучались. Чонгук вздрогнул от этого внезапного звука и решение из его головы вылетело, как испуганная птица. Чимин заглянул в номер и бочком проскользнул в него, тихо закрыв за собой дверь. Чонгук кинул мрачный взгляд на него и попытался воспроизвести ход своих мыслей. — Хен! — Чимин подошел к Джину. — Дай почитать договор. Чонгук оторвался от своей тетради и удивленно поднял брови. Джин тоже очнулся от своих грез и с непониманием уставился на Чимина. Тот старался не выдавать свое волнение, но то и дело чесал правую бровь, да крутил на руке браслет. — Зачем? — Джин встал со своего места, подошел к своей сумке и начал неспешно там копаться. — Да, хочу кое-что перечитать. — Ой, да ладно! — хмыкнул Гук. — Ты-то у нас все знаешь про половые связи! Чимин бросил злой взгляд на ржущего Гука. Джин приоткрыл рот, а затем тоже засмеялся. Чимин недовольно поджал губы и выхватил бумаги, которые протягивал ему Джин. — О, я тоже хочу посмеяться! — из ванны вышел Хосок, вытирая голову полотенцем. — Вспомнили самый большой прокол Чимина, — сразу же оповестил Чонгук о причине их веселья. — Я бы после такого сразу же уволился, чтобы Скай в глаза не смотреть. — А ты попробуй с ней хотя бы поговорить, а не только таращиться, да воздух ртом ловить, — огрызнулся Чимин. Хосок присоединился к общему веселью. Джин от смеха сел на пол, и начал икать. От этого звука Чонгуку стало еще веселее, и он тоже скатился на пол. Чимин криво улыбнулся и отошел к окну, пробегаясь глазами по первым строчкам. — Да ладно тебе! — сказал Джин, немного отдышавшись. — Она даже этого не помнит. — Так, а что читаешь-то? — Хосок подошел к Чимину и посмотрел на бумаги в его руках. — Чимин-и, видимо, решился закрутить интрижку на работе. — Чонгук тоже подошел к Чимину и навалился на его плечо, читая вместе с ним контракт. — Ой, что за глупость. — Хосок поморщился и отошел от Чимина, словно тот был заражен болячкой. Джин сел на полу по-турецки и пытался скрыть улыбку, но у него плохо получалось. — Чимину сложно держать себя в руках, — ляпнул Джин и первый начал ржать со своей шутки. Чимин молчал, вчитываясь в контракт. Чонгук тоже притих, а его взгляд бегал по строчкам с невероятной скоростью. Хосок фыркнул пару раз и отошел к своему чемодану в поисках футболки. Чимин узнал, что хотел, и вернул договор Джину. Хосок начал что-то ворчать, но на него не обращали ровно никакого внимания, пока он с шумом не захлопнул свой чемодан и не уселся на него, скрестив руки на груди. — Я считаю, что это плохая идея, Чимин, — заявил он. — Да ты просто завидуешь! — в момент ощетинился Чимин. Хосок поджал губы. — Я считаю, что сейчас нам всем не до отношений. Вы чертовы эгоисты! — А что сразу мы? — возмутился Джин. Хосок бросил на него красноречивый взгляд, но промолчал. Джин не оценил этот благородный жест, или же придуманная им шутка была слишком хороша, чтобы остаться неозвученной. — Не переживай, и на уродливую лошадь найдется своя наездница. В следующую секунду в лицо Джина влетела подушка. Чимин закатил глаза и поспешил покинуть номер, пока острый на язык Чонгук не придумал еще пару плоских шуток и он не отвесил наглой мелочи отрезвляющий пинок под зад. У него уже висело одно предупреждение от менеджера за то, что он отмутузил Тэхена за потерянный плеер. Оказавшись в тихом коридоре, его губы расплылись в счастливой улыбке. Им отношения не запрещены.