Электро

За окном плыли черные тучи, заполоняя собой все бледное небо и сжирая его, не оставляя ничего. Крупные капли дождя бились о стекло, стекая вниз, оставляя на нем мокрые разводы. Раздался приглушенный грохот. Оба парня в комнате без света вздрогнули от внезапного шума и обернулись к окну, за которым на мгновенье сверкнула молния. Салли выдохнул и продолжил вытирать мокрые после душа волосы полотенцем. Когда с них прекратило течь, он скрепил их резинкой в недопучок и бросил полотенце на стул. Ларри, все это время лежавший на кровати, недовольно застонал: - Чел, нельзя же так долго торчать в ванной. Я чуть со скуки не помер. - У нас телевизор рабочий, включил бы его, умник. - Мне без тебя неинтересно. Салли закатил глаза, подошел к кровати и упал на Джонсона. Тот легко поймал его и опрокинул рядом с собой. Сал прижался к нему, и Ларри почувствовал свежий запах шампуня от капель воды на голубых волосах, которые превратились в кучу влажных мелких завитушек, вблизи выглядевших так потешно. Резинка их не держала, они упирались и рвались наружу, такие упрямые. - Можно я скажу, что ты похож на овечку? - спросил Ларри, улыбаясь, как он думал, как идиот. - Можно, - Салли повернул к нему лицо без протеза или как любит его парень «стремного куска пластмассы или из чего оно там сделано». В общем, Джонсон всегда просит его снять. Салли при этом испытает чувство, схожее с обнажением души. Наверное... - Сал, ты похож на овечку, - выдает Ларри. Салли послышалось "на девочку". Он шепчет: "Класс". Такие проявления нежности и открытый флирт со стороны Ларри не могли не нравиться, хоть и были для Фишера в новинку и иногда попахивали веселым бредом. Пусть Ларри делает что хочет, пока Сал любит его, будет не против и странного сравнения с овцой. Овечка, нет, вы слышали? Ларри прикоснулся к тонкой бледно-серой коже на щеке, обводя кончиками пальцев кривой шрам. Больших, самых заметных рубца у Салли всего два: от подбородка до скулы и от правого глаза к носу. Кожа на них светлая, огрубевшая, но странно-приятная на ощупь. Ларри так и тянуло вечно её трогать. Сал смотрел в потолок и дергался от щекотки, чувствуя себя сейчас натуральным мякишем с налитым кровью лицом. В темной комнате без света отчетливо слышно шум дождя с улицы. Салли встал, поставил на пол босые ноги и дошел до стены, где стояла любимая гитара. Фишер взял её в руку и вытащил из кармана джинс медиатор. - Хочешь послушать, как я играю? - спросил он, стоя спиной к Ларри. Салли крутил медиатор в руке, пристально разглядывая. Он не помнил, как положил его в карман. - А-то, я целую вечность ждал этого момента! Дерзай, чел. Сал присел на пол, недалеко от усилителя и удобнее обхватил гитару. Он провел медиатором по струнам, как привык делать всегда, снимая пробу. По всему телу пробежались мурашки, у которых было особое название, Салли не помнил какое, но оно значило примерно «от наслаждения музыкой». Он умел наслаждаться ей и ему хочется, чтобы Ларри тоже научился. Салли никогда ни для кого не играл, его руки непривычно дрожали. Мать с отцом, и те не слышали его игры. Приглушенные звуки из его комнаты в Нью-Джерси, где он сидел в одиночестве, не считаются. Сал не испытывал желания красоваться навыками, тем более сейчас. Ему просто хотелось, чтобы Ларри узнал ещё одну его сторону. Это как шрамы - его неотделимая часть, он сам. Просил же Ларри, в конце концов, чтобы Сал был с ним искренним. Салли не смотрел на Джонсона и не мог видеть, что тот наоборот, разглядывает его, как будто видит впервые в жизни. Ларри думал, что определенно что-то есть в том, что низкий мальчик с гитарой, с кудрявыми после душа волосами, играет только для него в особо дождливую погоду. - Это даже круче, чем Смысловая Фальсификация, - сказал он, едва заметно кивая самому себе. Салли сдержанно улыбнулся и снова сосредоточился на игре. Он ещё никогда так не старался не допустить ошибки. Когда подросток доиграл, он тяжело выдохнул, но остался горд собой. - Ну, как? Ларри приподнял брови и пожал плечами: - Мне нечего добавить, очень круто. У тебя точно талант, чел, потому что я никогда не слышал ничего подобного. - О, я знаю много песен, могу хоть каждый день тебе доказывать, что нет предела совершенства. - Ага, и твоей высокой самооценке тоже. Они рассмеялись. Салли подполз к кровати, облокотился спиной на деревянную ножку и притянул за шнур гитары усилитель. Он туго проехался по полу и чудом не отсоединился от инструмента. - Что ты бы хотел послушать? Я могу попробовать сыграть что-нибудь из метала. - Не надо, - сказал Ларри и свесился с кровати. Его волосы упали на пол, Сал с трудом устоял и не дернул их вниз. - Я бы сейчас посидел в тишине. - Э-э, тебе такой шанс выпал, а ты не используешь свои возможности! - И ты говоришь, что я не понимаю намеков? Чья бы корова мычала, Салли-кромсали. С этими словами Ларри повернул голову и попробовал поцеловать Сала. Вниз головой у него выходило плохо, к тому же он весь покрылся красными пятнами от прилива крови к голове. Раньше Салли бы подумал, что он выглядит нелепо, а теперь понял, что и сам не лучше. Они оба не могли похвастаться богатым опытом отношений, но любовь для этого и существует, чтобы прощать мелочи. Сал рукой повернул голову Ларри в нужное положение и соединил их губы. Внезапно все стихло. Салли мог поклясться, что тогда услышал, как глухо бьется чужое сердце. Дождь прекратился и оба сочли это довольно символичным. Парни предпочли посидеть в тишине и слушать дыхание друг друга, пока на улице снова не ливанет. Они одновременно растворились в уединении. И находили это великолепным.