Мы в тупике, Адриан

      — Абонент не отвечает или находится вне зоны действия сети, — сообщил равнодушный женский голос после десятка унылых гудков. Вздох. Маринетт, помедлив, нажала на красную кнопку.       Она, в общем-то, ни на что не рассчитывала, набирая его номер. Можно сказать, пальцы сами начали скользить по клавишам, отзывавшимся при каждом касании легкой вибрацией. Маринетт действительно не надеялась услышать его ровное дыхание и обычно спокойный голос.       Да и не смогла бы. Ведь номер никогда не принадлежал Адриану. Маринетт сама купила SIM-карту через некоторое время после расставания, понимая, что минутные слабости возможны. Тогда было бы не избежать истерик, обвинений и глупых признаний в любви с ее стороны. Это только помешало бы как ей, так и Агресту.       Девушка потянулась и встала из-за столика в кафе, где сидела последние минут двадцать. Еда в заведении оказалась на удивление невкусной. Дюпэн-Чэн оплатила счет, после чего неторопливо направилась на работу.       Еще несколько лет назад Маринетт хотела стать дизайнером одежды, надеялась, что однажды Адриан, которого так любила, выйдет на подиум в наряде, что создала она. Вот только мечты рухнули. И на тот момент, когда это случилось, сожалений не было. Сейчас же Маринетт, пожалуй, не хватало даже скромного хобби.       Работала Дюпэн-Чэн в крупном рекламном агентстве. Вот только приняли ее туда не за талант, рвение и даже не за природное женское обаяние. Просто директор агентства был безнадежно влюблен в Алью, которая за короткий промежуток времени стала довольно успешной в своих кругах журналисткой, известной живым языком и морем идей.       Ее обязанности состояли в ответах на звонки, составлении документов и прочей возни с бумажками. Также Маринетт проверяла расписание, назначала встречи и изредка таскала кофе директору. Ничего интересного, предполагающего хоть каплю творчества. Да и отношение к ней начальника напрямую зависело от того, насколько была благосклонна Алья.       — Доброе утро, — поприветствовала Маринетт коллег. Как и всегда, в ответ последовало несколько кивков. Остальные же даже не оторвали взгляд от монитора компьютера. Самые разговорчивые члены коллектива приходили либо впритык к началу рабочего времени, либо по некоторым причинам задерживались. За опоздания им не влетало лишь потому, что сам директор с завидным постоянством приходил позже где-то минут на сорок.       Маринетт подошла к своему рабочему месту. Вздохнув и настроившись на очередной скучный день, плюхнулась в кресло на колесиках и нажала на кнопку системного блока компьютера. Послышались привычные шуршаще-гудящие звуки.       До начала рабочего дня оставалось около десяти минут. Стоило попить кофе прежде, чем начнутся сводящие с ума звонки. За день порой приходилось говорить столько, что к вечеру Дюпэн-Чэн едва соображала.

***

      Директор был не в духе. Это стало понятно уже тогда, когда тот прошел в свой кабинет. Обычно мужчина улыбался и рассеянно здоровался с сотрудниками, на ходу давал указания и в шутливой манере просил кофейку у секретарши, коей являлась для него Мари. В этот же раз начальник прошел в кабинет без слов, яростно хлопнув дверью.       — Что опять не так, — протянула Дюпэн-Чэн, закатив глаза и крутанувшись на стуле. Желания идти к директору не было никакого. Обреченно вздохнув, Мари схватила блокнот и ручку, где ежедневно записывала задания на день. Мужчина порой заваливал поручениями с головой, потому, чтобы ничего не забыть, приходилось конспектировать.       Осторожный стук в дверь, как и обычно, отозвался тишиной. Директор редко отвечал, приходилось приоткрывать ее и робко замирать в проеме, ожидая его кивка. Маринетт сделала так, как и прежде. В этот раз мужчина сидел к ней спиной, в одном из кожаных диванов. На стеклянном столике перед ним стоял графин с крышкой, внутри которого находился коньяк, и бокал-снифтер.       «Ничего не меняется», — подумала Маринетт прежде, чем обозначить свое присутствие тактичным покашливанием. Каждый раз, когда директор был зол или расстроен, мужчина утешался с утра алкоголем.       — Простите… — Дюпэн-Чэн извинилась за вторжение и прошла в центр кабинета.       Это была довольно просторная светлая комната с высокими потолками и большими окнами. У противоположной к двери стены стоял массивный рабочий стол, на котором находился, как правило, только монитор компьютера. Все бумаги директор клал в выдвижные ящики или откладывал туда, где имелось свободное место в книжном шкафу. По центру помещения располагалось два кожаных дивана черного цвета, стоявшими напротив друг друга, между которыми находился небольшой прямоугольный стеклянный столик.       — Садись, — вполне спокойно отозвался мужчина. Андрэ Бенуа был тем, кто легко заводился и также быстро остывал. Как правило.       — Я постою, — отозвалась Маринетт, надеясь, что слова прозвучали без какого-либо эмоционального оттенка. В прошлый раз эта неосторожность стоила ей получаса выноса мозга. С другими сотрудниками подобного не случалось, однако Дюпэн-Чэн — постоянно. И все из-за особенностей ее трудоустройства.       — Через час придут стажеры, — посмотрев на часы, сообщил Андрэ Бенуа. Мужчина тоскливо посмотрел на графин и, вздохнув, отставил его в сторону.       — Стажеры? — удивленно спросила Маринетт. До этого момента она и понятия не имела об этом, что было несколько неожиданно. Обычно всякое мероприятие или событие сопровождалось бумажной волокитой, к которой Дюпэн-Чэн имела непосредственное отношение.       — Просмотри их личные дела, — мужчина встал с дивана, прошел к своему столу и, покопавшись в ящике, извлек оттуда три тонких папки. — И подумай, к кому из работников можно было бы их прикрепить.       — Хорошо.       Разговор был окончен. Покинув кабинет, Маринетт с облегчением выдохнула. Она была искренне рада, что начальник был в лучшем расположении духа, нежели она предполагала. Девушка села за свое рабочее место и начала просматривать документы о стажерах. Содержимое первой же папки заставило ее сердце пропустить удар. Черт.       — Почему именно он? — очень хотелось кричать, биться головой об стену, реветь и истерично смеяться одновременно. В графе с именем значилось короткое: «Адриан Агрест».       «И что теперь делать?..»