Permezz tal-test

Весь лагерь расселся возле костра, Боги же сидели на специальных мягких мини-диванчиках. -Итак, первая книга называется «Перси Джексон и похититель молний», -сказала Афина, готовая читать, а главные герои вспомнили события прошлого года, -«Случайное исчезновение математички» -Мне уже не нравится название этой главы. -Сказала Гестия. -Поверьте, мне оно еще больше не нравиться. –ответил Перси, и все мысленно с ним согласились. -Послушай, я не хотел быть полукровкой. -Никто не хотел быть.       Если ты взялся читать эту книжку, потому что решил, будто сам полукровка, то вот тебе мой совет: закрой ее, и немедленно. Поверь всему, что наврут тебе мамуля с папулей насчет твоего рождения, и живи нормально.       Быть полукровкой опасно. Страшное дело. Сознание, что ты такой, убийственно, больно и гадко.       Если ты обычный парень и читаешь все это потому, что думаешь, будто это выдумки, — отлично. Читай дальше. Завидую, если ты веришь тому, что в жизни никогда ничего такого не было.       Но если ты узнаешь себя на этих страницах, если хоть что-то заденет тебя за живое, — сейчас же брось читать. Ты можешь оказаться одним из нас. А как только ты поймешь это, они рано или поздно тоже это учуют и явятся за тобой.       И не говори, что я тебя не предупреждал. -Теперь мы готовы ко всему, о чем бы там не говорилось. –один из детей Гермеса. -Зовут меня Перси Джексон.       Мне двенадцать. Еще несколько месяцев назад я ходил в частную среднюю школу-интернат Йэнси для трудновоспитуемых подростков штата Нью-Йорк.       То есть я трудновоспитуемый? -Все полукровки такие. –почти все согласились с высказываем Геры. Почти. -Что ж, можно сказать и так.       Я мог бы начать с любого момента моей короткой, жалкой жизни, чтобы доказать это, но в прошлом мае все действительно пошло наперекосяк. В общем, наш шестой класс поехал на экскурсию в Манхэттен — двадцать восемь дефективных подростков и двое учителей в желтом школьном автобусе, который вез нас к музею искусств Метрополитен поглазеть на древнеримские и древнегреческие штуковины.       Понимаю — смахивает на настоящую пытку. Аннабет укоризненно посмотрела на Перси. -Не волнуйся, там реально скучно. –шепнула Талия. -Большинство экскурсий в Йэнси такими и были.       Но на этот раз экскурсию вел наш латинист мистер Браннер, поэтому я еще на что-то надеялся. Все Боги и полубоги видели как краснел Хирон. Прям как волосы Ариэль. -Мистер Браннер был одним из тех парней среднего возраста, которые разъезжают в инвалидных колясках с моторчиком. Волосы у него жиденькие, борода нечесаная, и появлялся он всегда в поношенном твидовом пиджаке, от которого пахло чем-то вроде кофе. Крутым его, конечно, не назовешь, но он рассказывал нам разные истории, хохмил и разрешал гоняться друг за другом по классу. К тому же у него имелась потрясная коллекция римских доспехов и оружия, поэтому он был единственным учителем, на чьих уроках меня не клонило в сон. -Я тебе сразу говорил, что со школой у меня не сложились отношения.- опередил Аннабет Перси. -А очень жалко, особенно для сына Посейдона.-с явным сарказмом проговорила Афина. Все решили промолчать. -Я надеялся, что экскурсия получится о’кей. По крайней мере — что хоть раз, в виде исключения, я ни во что не вляпаюсь.       Но, дружище, я ошибался. -Не удивительно, -сказал кто-то из детей Гермеса, -Джексон же. -Понимаешь, именно на экскурсиях со мной случаются всякие пакости. Взять хотя бы пятый класс, когда мы ездили осматривать поле сражения при Саратоге и у меня вышла неприятность с пушкой повстанцев. Я и не собирался целиться в школьный автобус, но меня все равно поперли из школы. А еще раньше, в четвертом классе, когда нас возили сниматься на фоне самого крупного в мире бассейна для акул, я нажал какой-то не тот рычаг на подвесных лесах, и всему нашему классу незапланированным образом пришлось искупаться. А еще раньше… Впрочем, думаю, ты меня понял. -Истинный сын Бога морей, -сказал Гроувер, и все засмеялись, -я отлично помню этот день. --Я не виноват, она сама. –пытался оправдаться Перси, от чего все еще больше засмеялись. -Мистер Браннер собрал нас вокруг тринадцатифутовой каменной колонны с большим сфинксом наверху и стал рассказывать, что это был надгробный камень, или стела, на могиле девочки примерно наших лет. Объяснял нам про рисунки, высеченные по бокам надгробия. Я старался слушать, что он говорит, потому что это было любопытно, но вокруг все болтали, и всякий раз, когда я просил их заткнуться, второй сопровождающий нас учитель, миссис Доддз, зло на меня поглядывала.       Миссис Доддз была какой-то мелкой сошкой, училкой математики из Джорджии, которая даже в пятьдесят носила черную кожаную куртку. Видок у нее был тот еще: казалось, она может загнать «харлей» прямо на крыльцо школы. Она появилась в Йэнси с полгода назад, когда у нашего бывшего математика случился нервный срыв.       С первого же дня миссис Доддз возлюбила Нэнси Бобофит, а меня считала дьявольским отродьем. Она наставляла на меня свой скрюченный палец и ласково говорила: «Итак, дорогуша», и мне становилось ясно, что еще месяц придется торчать в школе после уроков.       Как-то раз, когда она до полуночи задавала мне вопросы на засыпку из какого-то старого учебника математики, я сказал Гроуверу, что, по-моему, миссис Доддз — не человек. Он посмотрел на меня абсолютно серьезно и ответил: «Ты совершенно прав». -Эх… Если бы я понял сразу. –тихо проговорил Хирон, никто не понял про что он говорит, никто, кроме Перси и Гроувера. -Класс расселся на ступенях перед входом в музей, откуда мы могли наблюдать толпу пешеходов на Пятой авеню.       В небе собиралась гроза, тучи были тяжелые, мрачные, чернее, чем я когда-либо видел. Я подумал: может, все дело в глобальном потеплении, потому что начиная с самого Рождества погода во всем штате Нью-Йорк была очень странная. На нас то обрушивались жуткие метели, то затопляло, то от удара молнии вспыхивали лесные пожары. Я не удивился бы, если б сейчас на нас надвигался торнадо. --Зевс, ты было непрофессионально с твоей стороны, -Гера начала читать целую лекцию, на тему умения пользоваться магией. -Остальные, казалось, ничего не замечали. Мальчишки швырялись в голубей крекерами. Нэнси Бобофит пыталась прикарманить чего-то из сумочки некой дамы, и, конечно же, миссис Доддз делала вид, что ничего не происходит.       Мы с Гроувером сидели на краю фонтана, подальше от остальных. Мы подумали, тогда никто не догадается, что мы из этойшколы — школы для чокнутых бедолаг, которым все равно суждена одна дорожка.       — Велел остаться после уроков? — спросил Гроувер.       — Не-а, — ответил я. — Чтобы Браннер?.. Просто хочется, чтобы он хоть на минутку от меня отстал. То есть в том смысле — понял, что я не гений.       Какое-то время Гроувер сидел молча. Затем, когда я уже было решил, что сейчас он преподнесет мне какое-нибудь глубокое философское замечание, чтобы меня подбодрить, он сказал:       — Можно мне откусить от твоего яблока?       Аппетит у меня был неважный, поэтому я отдал ему яблоко целиком.       Я следил за потоком такси, ехавших по Пятой авеню, и думал о маминой квартирке, что находится дальше от центра, всего в нескольких шагах от того места, где мы сидели. Я не видел маму с Рождества. Мне ужасно хотелось сесть в такси и поехать домой. Она крепко обняла бы меня и была бы и рада, и разочарована. Она немедленно отослала бы меня обратно в Йэнси, напомнив, чтобы я старался, пусть даже это моя шестая школа за шесть лет и меня, возможно, снова выпрут. Эх, я бы не вынес ее печального взгляда! -Оооооооо, это так мило!! -Мистер Браннер на своей коляске остановился у основания пандуса для инвалидов. Он жевал сельдерей, читая роман в бумажной обложке. Над спинкой его коляски торчал красный зонтик, и это напоминало столик в кафе на колесах.       Я уже собирался развернуть сэндвич, когда передо мной возникла Нэнси Бобофит со своими подружками-уродками — думаю, ей надоело обворовывать туристов, — и вывалила свой наполовину недоеденный ланч прямо на колени Гроуверу.       — Упс! — Она нагло ухмыльнулась, глядя на меня и обнажив при этом щербатые зубы. Веснушки у нее были оранжевые, как если бы кто-то налепил ей на лицо крошки от «читос».       Я попытался сохранить спокойствие. Школьный воспитатель тыщу раз повторял мне: «Сосчитай до десяти и постарайся не выходить из себя». Но на меня что-то нашло, я просто обезумел. В ушах у меня словно рев прибоя раздался.       Не помню, чтобы я хоть пальцем дотронулся до нее, но через мгновение Нэнси уже сидела на заднице в фонтане и вопила:       — Это Перси меня толкнул!       Миссис Доддз была уже тут как тут.       Ребята перешептывались.       — Ты видел?..       — …ее будто кто-то затащил в воду…       Я не понимал, о чем они. Понимал только, что опять попал в переплет. -Все как обычно. Ничего за эти годы не поменялось. -Удостоверившись, что бедная маленькая Нэнси в порядке, и пообещав купить ей новую рубашку в сувенирном отделе и т. д. и т. п., миссис Доддз повернулась ко мне. Взгляд ее торжествующе полыхал, будто я сделал что-то, чего она ждала весь семестр.       — Итак, дорогуша…       — Знаю, — огрызнулся я. — Теперь целый месяц придется корпеть над вашими заморочными задачками.       Ох, не надо было этого говорить!       — Пошли со мной, — велела миссис Доддз.       — Постойте! — взвизгнул Гроувер. — Это я! Я толкнул ее.       Я ошеломленно воззрился на него. Просто не верилось, что он пытается меня прикрыть! Миссис Доддз пугала Гроувера до смерти.       Она метнула на моего друга такой испепеляющий взгляд, что бороденка его задрожала.       — Я так не думаю, мистер Ундервуд, — заявила она.       — Но…       — Вы… останетесь… здесь!       Гроувер в отчаянии посмотрел на меня.       — Все в порядке, дружище, — отозвался я. — Спасибо за попытку.       — Дорогуша, — пролаяла мне миссис Доддз, — ты слышал?       Нэнси Бобофит самодовольно ухмыльнулась.       Я одарил ее своим фирменным взглядом «теперь-ты-покойница». Потом повернулся к миссис Доддз, но той уже не было рядом. Она стояла у входа в музей, на верху лестницы и жестами нетерпеливо подзывала меня.       Как она умудрилась так быстро подняться?       Мне сплошь и рядом приходилось переживать нечто подобное, когда я словно бы засыпал, а уже через мгновение видел, что кто-то или что-то пропало, словно из загадочной мозаики вселенной выпал кусочек и теперь мне остается только пялиться на пустое место. Школьный воспитатель говорил, что это часть моего диагноза — нарушение внимания при гиперактивности. Мой мозг неправильно истолковывал явления.       Я не был в этом так уж уверен.       Но пошел за миссис Доддз. -Зря… -Да знаю я. -Дойдя до середины лестницы, я оглянулся на Гроувера. Он был бледен и переводил глаза с меня на мистера Браннера, словно хотел, чтобы тот заметил, что происходит, но мистер Браннер с головой погрузился в свой роман. -Надо было внимательно следить за детьми, -Хирон говорил таким же тихим голосом. -Все уже прошло, -на удивление Перси был абсолютно спокоен. -Я снова посмотрел вверх. Миссис Доддз опять исчезла. Теперь она была уже внутри музея, в дальнем конце вестибюля.       «Ладно, — подумал я. — Она хочет, чтобы я купил новую рубашку Нэнси в сувенирном отделе».       Однако план ее состоял явно не в этом.       Я последовал за ней в глубь музея. В конце концов, когда я догнал ее, мы снова оказались в греко-римском отделе.       Кроме нас, в галерее никого не было.       Миссис Доддз, скрестив руки, стояла перед большим мраморным фризом с изображением греческих богов. И производила такой странный горловой звук… похожий на рычание. -Куда ты опять вляпался? –но на этот вопрос никто не ответил. -Тут было от чего разнервничаться. Странная штука — находиться наедине с учителем, особенно с миссис Доддз. Было что-то такое в ее взгляде, устремленном на фриз, будто она хотела стереть его в порошок…       — У нас из-за тебя проблемы, дорогуша, — сказала она.       Я постарался по возможности обезопасить себя и ответил:       — Да, мэм.       Она потянула свою кожаную куртку за манжеты.       — Ты что, правда думаешь, что тебе это сойдет с рук?       Миссис Доддз глядела на меня уже даже не как сумасшедшая. Просто воплощение злобы.       «Она учительница, — нервно подумал я. — Вряд ли она решится меня ударить».       — Я… я постараюсь, мэм… — пробормотал я.       Здание потряс гром.       — Мы не дураки, Перси Джексон, — произнесла миссис Доддз. — Найти тебя было делом времени. Признайся, и тебе не придется сильно страдать.       Я понятия не имел, о чем это она.       Единственное, что пришло мне в голову, — учителя нашли тайник со сладостями, которыми я приторговывал в своей комнате в общежитии. А может, они догадались, что я скачал сочинение по «Тому Сойеру» из Интернета, даже не читая книги, и теперь собираются аннулировать мою оценку? Или, того хуже, собираются заставить меня прочесть книгу. -Кто о чем, а Перси как всегда. — Итак? — настойчиво спросила миссис Доддз.       — Мэм, я не…       — Твое время истекло, — прошипела она.       И тут случилось нечто невероятное. Глаза ее загорелись, как угли для барбекю. Пальцы вытянулись, и на них появились когти. Куртка превратилась в длинные кожистые крылья. Она перестала быть человеком, обратившись в старую, сморщенную фурию с крыльями как у летучей мыши, когтями, пастью, из которой торчал целый частокол желтых клыков… и она явно собиралась разорвать меня на клочки.       Потом началось нечто еще более странное.       Мистер Браннер, который за минуту до того сидел снаружи перед музеем, вкатился на своем кресле в дверь галереи, зажав в пальцах шариковую ручку.       — Эй, Перси! — воскликнул он и подбросил ее в воздух.       Миссис Доддз кинулась на меня.       Пронзительно вскрикнув, я метнулся в сторону и почувствовал, как когти распороли воздух рядом с моим ухом. Я подхватил в воздухе шариковую ручку, но, оказавшись в моей ладони, она перестала быть ручкой. Это был меч — бронзовый меч мистера Браннера, которым он всегда вооружался в дни турниров.       Миссис Доддз развернулась ко мне, сверля смертоубийственным взглядом.       Коленки у меня стали как ватные. Руки так ужасно тряслись, что я чуть было не выронил меч.       — Умри, дорогуша! — хрипло прорычала миссис Доддз. -Как же весело я живу, -многозначительно протянул Джексон. -По моему телу пробежала дрожь неописуемого ужаса. И я сделал то, что напрашивалось само собой: выпад мечом.       Металлическое лезвие пронзило плечо фурии и прошло сквозь ее тело, как нож сквозь масло.       Миссис Доддз разлетелась, как песочный замок, в мощной струе воздуха. Она рассыпалась желтой пылью и будто испарилась на месте, оставив после себя только запах серы, предсмертный пронзительный визг и разлившийся в воздухе дьявольский холодок, такой, словно два ее пылающих красных глаза все еще следили за мной.       Я остался один.       С зажатой в кулаке шариковой ручкой.       Мистер Браннер куда-то подевался. В галерее не было никого, кроме меня.       Руки у меня все еще тряслись. Наверное, в мой ланч подмешали мухоморов… или от чего там бывают галлюцинации? -История о том, как Перси убил своего первого монстра, -смеясь, сказал кто-то из детей Ареса. -Неужели все это плод моего воображения?       Я вышел из музея.       Начался дождь.       Гроувер сидел возле фонтана, как палатку раскинув над головой карту музея. Нэнси Бобофит стояла все там же, вымокнув до нитки после купания в фонтане, и жаловалась своим подружкам-уродинам.       — Надеюсь, миссис Кэрр надрала тебе задницу, — сказала она, увидев меня.       — Кто? — спросил я.       — Наша учительница, болван!       Я заморгал от удивления. У нас никогда не было учительницы по имени миссис Кэрр! Я спросил Нэнси, о чем это она.       Она попросту выкатила на меня глаза и отвернулась. Я спросил Гроувера, где миссис Доддз.       — Кто? — удивился он.       После чего он замолчал и даже не взглянул на меня, так что я решил, что он меня дурачит.       — Не смешно, приятель, — сказал я ему. — Я на полном серьезе.       Над нами раздался раскат грома.       Тут я увидел мистера Браннера: он сидел под своим красным зонтиком и читал книжку так, словно вообще не двигался с места.       Я подошел к нему.       Он посмотрел на меня несколько рассеянно.       — А, вот и моя ручка. Пожалуйста, впредь приносите собственные письменные принадлежности, мистер Джексон.       Я даже не сразу понял, что по-прежнему держу ее. Я отдал мистеру Браннеру его ручку.       — Сэр, — спросил я, — где миссис Доддз?       — Кто? — Он непонимающе уставился на меня.       — Ну, другой преподаватель. Миссис Доддз. Учительница математики.       Мистер Браннер нахмурился и склонился ко мне, мягко и участливо глядя в глаза.       — Перси, с нами нет никакой миссис Доддз. Насколько мне известно, в школе Йэнси никогда не было миссис Доддз. Ты хорошо себя чувствуешь? -Все, конец главы. –сказала Афина и закрыла книгу.