Номер 202

— Номер 202, — говорю я на ресепшене, кутаясь в тёплое зимнее пальто. После морозной улицы открытые участки кожи щипало от разницы температур. Рядом с белоснежным диваном для посетителей стояла нарядно украшенная ёлка, переливаясь яркими огоньками. Рядом из кафе слабо доносилась новогодняя музыка. Милая блондинка-администратор подняла на меня взгляд, отрываясь от компьютера, и натянуто улыбнулась, приветствуя, как и многих других постояльцев. Наши профессии были схожи, мы оба играли роли, которые нам не нравились, вот правда мне платили на порядок выше и моя улыбка была менее фальшивой. — Минутку, меня не предупреждали о гостях, — девушка нахмурилась и потянулась к телефону, — разрешите, я уточню? — Конечно, — как можно приветливей ответил я, поглядывая на часы. Я опаздывал уже на двадцать минут. Чертовы пробки перед Рождеством. Все спешили скупиться и проведать родственников. Такси в предпраздничный вечер пришлось ждать почти сорок минут, а это с учётом того, что я и так позвонил заранее. — Как мне Вас представить? — Мистер Поттер. — Да, вас ожидают. Проходите. — Вас провести? — ко мне навстречу подошёл милый парень в красной униформе. — Не нужно, — бросил я, уверенно направляясь в сторону лифта. Это был далеко не первый мой визит сюда, и я прекрасно помнил, где что находится. Ехать пришлось недолго, но в компании. Молодая девушка с айфоном в руках зашла вслед за мной и молча нажала двенадцатый этаж, продолжая увлечённо перелистывать новостную ленту. В наушниках громко играла музыка. Я знал эту мелодию и непроизвольно начал подпевать. Девушка вопросительно подняла на меня недовольный взгляд.  — Простите, — бросил я, виновато улыбаясь. Нахмуренные черты лица будто по волшебству разгладились. В карих глазах зажёгся огонёк интереса. Она опустила взгляд ниже, оценивая дорогие модные туфли, и её взгляд уцепился за часы, которые стоили больше, чем моя старая квартира. Я не мог позволить себе выглядеть плохо. Меня покупали за большие деньги и упаковка товара должна быть соответствующей. Двери бесшумно разъехались, и соседка выпорхнула на своём этаже, помахав мне при этом рукой, будто мы старые знакомые, я ответил ей тем же. В голове всё также играла мелодия из её айфона. Лифт быстро доставил меня на последний этаж небоскрёба, позволяя насладиться прекрасным видом на открывшуюся панораму ночного Лондона. Тут, на тридцатом этаже, казалось, даже время бежит по-другому. Не было видно людей, которые вечно куда-то спешат, не слышно писка сигналов машин или гула, доносящегося из многочисленных магазинов и кафе. Тут было тихо, будто ты попал в другую реальность и можешь пожить среди облаков. Я на секунду задержался у двери, проверяя — всё ли нормально с костюмом, и постучал. Дверь открыли быстро, будто хозяин дежурил с той стороны в ожидании гостей. — Прости, пробки, — спокойно произнёс я, улыбаясь. Ответной улыбки не последовало. Хоть её не было никогда. По пристальному взгляду тёмно-карих, почти чёрных глаз невозможно было понять абсолютно ничего. Он мог смотреть так же и будучи крайне раздражённым или, наоборот, довольным. Я никогда не понимал, о чём думает этот мужчина, вот и сейчас он оставался для меня загадкой. — Проходи, — Северус отступил в сторону, пропуская меня внутрь номера. Апартаменты состояли из нескольких комнат и занимали почти весь этаж. В углу гостиной стояла аккуратная ёлочка, украшенная золотыми и красными игрушками. Под ней покоились несколько подарков в ярких упаковках, будто в номере жили маленькие дети. — Раздевайся, голоден? — Нет, но от чаю не откажусь, намёрзся, пока добирался. Мужчина кивнул, а я тем временем достал тремпель и повесил пальто в шкаф, предварительно вытянув кошелёк и телефон. В спальне был тихо включен телевизор, показывали сводку новостей. Торшеры по обе стороны от двухспальной кровати были включены и создавали уютную домашнюю атмосферу. На кресле висели вещи, а на тумбочке лежала увесистая папка с документами, будто этот человек не мог расстаться с работой даже в день перед Рождеством. Хотя, что говорить, если этот день он проводит в компании мальчика по вызову? Тишина давила, и я решил как-то разрядить обстановку и обратился к мужчине, который молча меня рассматривал: — Никогда не хотел улететь куда-то на праздники? Встретить новый год где-нибудь на пляже, наслаждаясь теплом и голубым океаном? — Нет, не думал об этом, — простой ответ, не предполагавший продолжения. Мы встречались не первый раз, но каждый раз я ловил себя на том, что веду себя в его присутствии как кретин. Перед этим серьёзным, высокопоставленным человеком хотелось выглядеть умным, начитанным, а получалось только смешным и неуклюжим. Вот как можно унизить человека простым взглядом? А у него это получалось. В дверь осторожно постучали. По всей видимости, принесли наш заказ. Я удивился, когда на столе, помимо заварника с чаем и десертов, оказались салаты, нарезки, индейка и несколько гарниров. Тут при желании можно было накормить целую семью. Мужчина рассчитался с официантом и вернулся в гостиную, где уже был сервирован стол. — Я подумал, что ты голоден. Мой руки и будем ужинать. Вот теперь было чёткое ощущение, что мать отчитывает меня за то, что забыл помыть перед ужином руки. Странное чувство для человека, который не знает своих родителей. Раньше меня бы задело это, но сейчас я не почувствовал абсолютно ничего. Уже привык, что один в этом мире. Лучше свыкнуться с этой мыслью, чем болеть от чувства одиночества. Ванная не уступала богатством интерьера остальным комнатам: полы из белого мрамора, необычная отделка стен и новейшая сантехника. Все сияло, указывая на кропотливый труд уборщиц. Я быстро ополоснул руки и лицо, проверил телефон на наличие новых сообщений или пропущенных звонков. Никому я не был нужен, разве что оператор прислал уведомление о смене тарифа на следующий год. Я удалил сообщение, даже не вчитываясь в его содержание, и вернулся к столу. Северус уже нарезал индейку, золотая корочка так и манила отщипнуть кусочек и быстрее съесть. Живот предательски заурчал, требуя утолить голод. — Присаживайся, остынет. — Спасибо. Я удивился, когда он начал самостоятельно обслуживать меня, будто званого гостя. На тарелке скоро оказались несколько слайсов грудинки, картофель и брюссельская капуста, которую так любили подавать на Рождество. Пришлось брать салфетку и приступать к еде. Вместо чая мне налили вина и бережно передали фужер с янтарной жидкостью. По телевизору началась очередная рождественская комедия, и гул голосов доносился из спальни. Создавалось впечатление, что у нас свидание или даже романтический ужин после тяжёлого рабочего дня. Не скажу, что мне больше нравилось, когда с меня ещё в проходе стаскивали штаны и прижимали к любой вертикальной поверхности, но ужинать вот так было непривычно, слишком интимно, что ли. Мне легче было раздвигать ноги перед незнакомцем, чем принимать с ним пищу за одним столом и разговаривать о погоде и политике. Наедаться до упаду я не стал, но вот вино понравилось, и я с удовольствием допил бокал. Ожидание давило на нервы. Не то, чтобы я куда-то спешил, но деньги мне платили никак не за трапезу, поэтому хотелось побыстрее исполнить свои обязанности и свалить к себе домой, где ждёт родной диван и телевизор. После этих мыслей возвращаться домой как-то перехотелось. Не только ему было не с кем встречать Рождество. Сейчас я показался себе настоящим неудачником, вот только у меня не было миллиардного бизнеса и счёта с девятью нулями в банке. — Что-нибудь ещё будешь? У них прекрасное мороженое. — Нет, спасибо, — я замялся на минуту, но все-таки спросил: — Можно, я пока приму душ? — Иди. Только закрыв за собой дверь, я понял, что натянут, как струна. Всегда собран, расслаблен, я был готов исполнить любое желание клиента и даже не задумывался о том, насколько правильно то, что делаю, а сейчас, казалось, совесть просто сгрызёт меня с потрохами. Сложись жизнь иначе, я уже давно мог найти себе постоянного партнёра, путешествовать вместе с ним, возможно, даже купил бы дом на берегу озера в лесу, чтобы гулять там сутками, наслаждаясь природой и свежим воздухом. Мне до чёртиков хотелось собственную семью и, возможно, когда-нибудь ребенка. В мире хватает таких же брошенных, как и я, детей, которым будет в такой нестандартной семье намного лучше, чем вообще без неё. Задумавшись, я и не заметил, как душевая кабина полностью покрылась паром, а кожа от воды уже начала становиться гусиной. Задерживаться дольше не имело смысла. Поэтому я быстро вымылся и вылез из душа, натягивая длинный махровый халат. Волосы немного завились от влаги и сейчас делали моё уже взрослое лицо по-мальчишески наивным. Все обычно говорили, что у меня глаза ребёнка, которому невозможно отказать, а я, смотря на себя в зеркало, видел лишь симпатичного брюнета с изумрудными уставшими глазами. Они давно не сияли так, как раньше, сказывались сложное детство и нынешняя работа по ночам. Взгляд упал на смазку — одинокую бутылочку на раковине возле одной единственной зубной щётки. Обстоятельства могли сложиться так, что подготовить себя будет просто некогда, поэтому пришлось всё быстро делать самому. Не хотелось, чтобы завтра я не смог встать с постели просто из-за своей глупости. Упаковка презервативов нашлась в кармане брюк, и я переложил её в халат, чтобы не нужно было тратить время на её поиски. Как бы клиенты не хотели кончить в меня без этой резинки, я отказывался. Не хватало ещё в двадцать два года заработать себе какую-нибудь из смертельных болезней, передающихся половым путем. Я оставил свои вещи сложенными на полке у входа и босиком пошлёпал в спальню. Северус стоял у панорамного окна и говорил с кем-то по телефону. Судя по разговору — с женщиной, к которой он обещал приехать завтра. Я не хотел подслушивать, но так вышло, что моё появление осталось незаметным. Я уже подошел к нему со спины и легко положил руки на плечи, когда он вздрогнул от неожиданности и повернулся ко мне, не разрывая разговора. — Да, хорошо. Передай Софи, что я её люблю. Пока. Стало стыдно, что я непроизвольно стал свидетелем личного разговора, по всей видимости с бывшей женой. Я догадывался, что он в разводе, но кольцо носил до сих пор. Вот только от него никогда не пахло женскими духами, что указывало на то, что он живёт один. — Прости. Я думал, ты меня заметил, — спокойно произнёс я, не прекращая гладить его спину сквозь рубашку. Мышцы были напряжены, видимо, разговор дался не настолько легко, как он хотел показать. Хотя это и понятно, никто не оправдывает пап выходного дня, их только обвиняют в том, что они бросили семью и ребёнка. Я же считал, что лучше один родитель, чем никаких вовсе. Захотелось обнять его, утешить, погладить по чёрным коротким волосам и вечно нахмуренному лбу. Вот только я сомневался, что мне это так легко позволят. Он был слишком сильный, чтобы показывать свою слабость даже перед шлюхой, которую мог и вовсе больше никогда не увидеть снова. Моя ладонь неспешно пробралась выше к вороту рубашки и обвела его, легко касаясь голой кожи. Галстук он уже снял, поэтому я продолжил дальше расстегивать одну маленькую пуговичку за другой. Потом распахнул полы рубашки и положил руки на голую грудь. Она оказалась прохладной, будто он мёрз в этой комнате за несколько тысяч фунтов за ночь. Ладони огладили грудь, живот и спустились ниже, касаясь члена сквозь брюки. Он значительно вырисовывался под тканью — большой и уже немного возбуждённый. Губы повторили дорожку за руками и проворный язык задержался на члене, лаская его через ткань. Мне помогли, Северус быстро расстегнул ремень, молнию на брюках и спустил их вниз. Мои старания были вознаграждены, налитой член красовался в ворохе чёрных, коротко побритых волос. Мужчина обхватил его ладонью у основания и направил в мой приоткрытый рот. Я почувствовал, что сам неплохо возбудился, и со вкусом принялся сосать его член, обволакивая слюной и скользя языком, стараясь глубже впустить его внутрь. Мне дико нравилось ощущать свою власть над мужчинами и понимать, что они тают в моих руках. Нельзя стать мастером дела без любви к своей работе. Я любил секс во всех его проявлениях, не смущался своего тела, твёрдо зная, что мне нравится, а что нет. Он позволял на секунду почувствовать себя важным, будто десятки мужчин, которые трахали меня за всё время, могли каким-то образом заполнить пустоту в душе, ощутить себя не таким одиноким. Вот только они всегда уходили, а я искал нового. Порой мне казалось, что это не они мной пользуются, а я ими. Пришлось расслабить горло, чтоб взять его полностью. Слюна капала, но я лишь растирал её по члену, помогая себе рукой. Долго баловаться мне не позволили и резко подняли с колен, разворачивая спиной и толкая к окну. Я только и успел, что скинуть халат и всунуть презерватив ему в руку. Пришлось прогнуться в спине, расставив ноги, и облокотиться о холодное стекло. Снизу открывался такой восхитительный вид, что я забыл, чем мы тут собирались до этого заниматься. Чужая ладонь обвела мои ягодицы и несколько пальцев протиснулись внутрь, проверяя готовность. Я был готов, но все равно охнул, когда член заменил пальцы. Пришлось заставить себя расслабиться, чтобы боль прошла и секс начал приносить удовольствие. Чужие бедра монотонно бились о мои, вдалбливаясь с каждым разом всё глубже. Холод на улице создавал яркий контраст с жаром внутри меня, он разгорался с каждой секундой всё сильнее. Моя рука накрыла собственный член и начала дрочить в такт с его толчками. Я был близок к оргазму, когда секс стал по-настоящему диким, ненасытным. Я чувствовал злость, которую он выплёскивал на меня и с радостью принимал её, освобождая его наконец. Волна удовольствия скручивалась внутри, желая выйти на свободу. Это желание вытесняло все другие, и наслаждение взорвалось в голове ярким фонтаном, разливаясь негой по телу. Я, вскрикивая, кончаю, и на минуту уплываю из этого мира. Мой оргазм будто подстегнул его собственное желание. Член последний раз резко вошёл, и мужчина кончил, слегка завалившись на меня. Казалось, время остановилось, больше не было ничего, только безудержная радость и чистое удовольствие от оргазма. Хотелось умереть и запечатлеть этот момент навсегда. Северус пришёл в себя раньше меня. Отошел в сторону и выбросил презерватив в урну. Я мог лишь смотреть на голого мужчину, расхаживающего по пустому номеру отеля, мои ноги пока не вспомнили как ходить. — Я в душ. Ты со мной? Киваю и плетусь следом. Хотелось завалиться на кровать и спать, а не ехать домой через весь город. Часы на стене показывали полночь, час дороги. Дома буду под утро, если не уеду в ближайшее время. — Я тебе ещё нужен? — спросил я, входя в душевную кабину следом за ним. В голове уже прояснилось и захотелось покурить, хоть я бросил год назад. — К кому-то спешишь? — Нет, просто предпочитаю спать в своей кровати. — Понятно. Я не успел потянуться за мылом, когда Северус сам начал меня намыливать будто маленького. Когда он намылил волосы шампунем, моё настроение опустилось ниже плинтуса. — Зачем? — тихо спросил я, отступая на шаг и просто смывая пену под струёй воды. — Тебе не нравится? — он действительно удивился моей реакции. Я боялся признаться, что нравится, настолько, что я буду вспоминать это ещё долго и желать почувствовать снова. Как бы я не старался отстраняться от клиентов, постоянно напоминая себе о своей роли, но я вечно забывался, оставляя с ними часть себя, особенно с теми, кто мог быть вот таким нежным. — Я могу уйти? — резче, чем хотелось, спросил я. Северус странно на меня посмотрел, будто сожалея, что я отошёл и не оказал ему такую же ласку, а я начал ругать себя за то, что веду как девственница на свидании, хочу, а делаю вид, что мне не нравится. — Прости. Я не это имел в виду, — постарался исправить всё я, возвращаясь к нему в душевную кабину. — Я справлюсь сам. Поезжай. Деньги на твоём счету, как обычно. Второй раз просить не пришлось, я быстро вытерся, оделся и вылетел из номера, по пути вызывая такси. Сумма, которую перевели на мой счёт, была в два раза больше стандартного тарифа. Возможно, он хотел, чтобы я остался до утра? Сейчас было поздно гадать, что он хотел от меня на самом деле, вот только почему-то складывалось ощущение, что не секса вовсе, это уж точно…