Сопротивляясь темноте, или ныряя во мрак.

И снова она бежит, будто пытаясь сбежать от своего кошмара, которому уже было название жизнь. То порывисто, то резко останавливаясь, то снова не замечая ничего перед собой, несётся вперёд. Мелькают деревья, птицы, временами она поднимает глаза к небу. Слишком далеко, и ей, увы, туда никогда уже не попасть. Хотя и не надо. Ей ведь и здесь неплохо. Снова, вымученно улыбнувшись чему-то своему, она бежит, прикрыв глаза. Не зная, что её ждёт впереди, да и это неважно. Вода, земля, да хоть огонь. Всё это не страшно, если ты некромаг. Ей не страшен ни страх, ни боль, они просто должны быть чужды ей. Бесчувственных машин для убийств, вот кого хочет вырастить из них спятившая старуха - некромагиня. А ей вот больно. Нет, не физически, а где-то в районе сердца. Там где-то бьётся, точно в клетке, её эйдос, пытаясь сохранить в себе хоть каплю света. А его всё меньше и меньше. С каждым днём у них темнеют глаза. У Глеба они уже далеко не светло-карие, уже почти чёрные, ничего не отражающие. У Лены, ранее ярко-голубые, уже приобрели цвет вечернего неба, становясь всё синее и синее, и это уже далеко не цвет неба. Холодный взгляд синих, почти аметистовых глаз... Глаза - зеркало души. Они темнеют, и вместе с ними люди. Ещё чуть-чуть. И всё. Точка невозврата. Черта, через которую назад больше уже не перейти, не повернуть к свету. «Пока не поздно... Может ещё есть возможность что-то изменить...» - временами думала Жанна. *** Позавчера они с Леной, гуляя по лесу, встретили дикую лошадь. Жанна, с детства обожавшая этих животных, хотела подойти к жеребцу, намереваясь его погладить. Она осторожно, стараясь не наступать на сухие ветки, двинулась к лошади. Каково было её удивление, когда животное, чуть ли не встав от страха на дыбы, резко развернулась и помчалась прочь. Девушка недоуменно смотрела вслед лошади. Она на секунду увидела её глаза. В них стоял чистый ужас, смертельный первобытный страх, животное будто бы почувствовало приближение Смерти. Аббатикова обернулась и непонимающе посмотрела на Лену. Та стояла, закусив губу, явно о чём-то напряжённо размышляя. - Лен! – тихо окликнула её Аббатикова. Пока ещё обычная русоволосая девушка задумчиво посмотрела на Жанну. - Некромагия как яд. Каждый день заражает нас всё больше и больше. Пути назад уже давно нет, и ты, надеюсь, это прекрасно понимаешь. Тьма забирается во все клетки, поражая, главным образом, сердце и бессмертную часть души – эйдос. Конечно, не до конца, но это уже зависит от человека, насколько он будет готов сопротивляться своей внутренней Тьме, насколько он сможет сдерживать и управлять своей силой, не давая ей управлять им самим. А... А лошади и драконы интуитивно боятся некромагов. Жанна нервно теребила в руках какую-то травинку. Что их ждёт? Какова плата за Всемогущество? Страшно подумать. Бабочка случайно села на неподвижную руку будущей некромагини. Девушка невольно ею залюбовалась. Она хотела уже подуть на насекомое, чтобы оно улетело, как вдруг почувствовала руку на своём плече. - А ещё дыхание некромагов убивает мелких животных, так что осторожнее, если ты не хочешь, чтобы и без того короткая жизнь бабочки прервалась прямо сейчас. Жанна с сожалением стряхнула летающее насекомое с руки. Бабочка, недолго думая, улетела в поисках цветов. - Почему? – как-то совсем отрешённо, и даже с каплей ненависти к себе спросила Аббатикова. - Жанна, хватит. Хватит бороться с тем, чему мы не в состоянии противостоять. Самое большее, что мы сейчас можем сделать - это законсервировать в себе Тьму и не дать ей полностью нас поглотить. И всё. Магия смерти. Мы не можем даровать жизнь, только отнимать. И с этим придётся смириться. Нам всем сейчас тяжело. Глеб вообще почти перестал с нами общаться, всё время один. Надо с ним поговорить... Аббатикова не спешила отвечать, а в который раз пыталась заплести свои непослушные чёрные волосы в незатейливую косу. Не спеша доплела и снова вернулась к их немного странному разговору. - Да, ты права... В последнее время он стал более скрытным и уже совсем не отвечает на мои чувства. Ты же знаешь, что он мне нравится, и раньше он мне отвечал, хоть малой, но взаимностью, а теперь... Он стал совсем холоден со мной. Лен, что мне делать? Свеколт только хмыкнула. Посчастливилось же ей не влюбиться в единственного парня за многие километры вокруг... Да, в одно время ей действительно казалось, что Глеб может быть с Жанной, но через некоторое время стало понятно, что он относится к обеим девушкам как к сёстрам, не более. Всё-таки общий быт, общие проблемы, ежедневная борьба за жизнь – это сближает. Они прекрасно чувствовали друг друга и держались вместе, оставшись один на один со спятившей некромагиней. А вот Жанна упорно пыталась добиться внимания юного некромага. Но несколько месяцев назад Лена заметила, что Глеб стал меняться, стал более замкнутым, уходил куда-то далеко в лес, подальше от любопытных глаз, никогда не показывал им свои рисунки, а он рисовал... Много, очень много, но никогда не говорил, что именно он рисует. Старуха всё это видела и только иногда злорадно посмеивалась, как будто что-то знала, и девушек это беспокоило. - А знаешь, Жанн, мне кажется, ничего. Ничего делать не надо. Мы здесь одни, я тебе не соперница. Если у тебя и есть шанс, он сам сделает первый шаг, не дави на него... А вообще, лучше ни от кого не зависеть. Любовь вызывает привязанность, привязанность - страх за другого человека, а некромагу должен быть не ведом страх. Любовь только усложняет, только делает человека слабее и зависимее. А это для некромагов недопустимо. Лена закончила свою тираду и с независимым видом посмотрела на Аббатикову. Та лишь усмехнулась. Свеколт пожала в ответ плечами. - Хотя как знаешь, я, пожалуй, пойду... Мне ещё зелье готовить. Лена развернулась и, не спеша, пошла по направлению к избушке, а Жанна так ничего ей и не ответила, лишь шёпотом заметила, что всё в мире слишком нестабильно, даже у них, у некромагов. И кто знает, не встретит ли в скором времени свою любовь и столь категоричная Лена? *** Именно после того разговора Жанна и поняла, что назад дороги действительно нет, и не было с самого начала. Придётся привыкать к себе, к своим силам. А главное, держать их под контролем. Ведь когда-нибудь придётся покинуть этот лес, вступить в общение с внешним миром. А как сказала старуха-некромагиня: " Некромагия - уже сама по себе как приговор. Клеймо. Некромагов по определению боятся, их ненавидят. Боятся и ненавидят, потому что истинный некромаг может нести только разрушение и смерть. Им не доверяют, ибо невозможно доверять тому, кого боишься. Некромага, такого, какой он есть, невозможно полюбить." Вот и теперь перед ними станет вопрос: ломать эти стереотипы и держать свои силы и желания под контролем, либо сеять вокруг лишь смерть и ужас. Пока для девушки первый вариант представлялся единственным возможным, она не была бесчувственной, не была истинной некромагиней. Сильной? Да! Но не бесчувственной... Всегда приходила на помощь к остальным, уже долгое время пыталась завоевать Глеба, противоречила закону о том, что некромаг не должен любить, но всё-таки с каждым днём всё больше ощущала, как некромагия проникает в каждую клетку, всё глубже просачивается в душу, сея в ней лишь мрак. Но они ведь смогут сопротивляться? Они не станут такими же как их наставница? Они ведь будут до последнего вместе, и враждебный внешний мир им всегда будет нипочём? Ответы на эти и другие вопросы могло дать только время. И они сами.