Сопротивляясь темноте, или ныряя во мрак.

- Думала, я не узнаю? – голос Бейбарсова звучал совершенно спокойно, даже чуть с нотками сожаления и разочарования. Девушка вопросительно вздёрнула брови и продолжила рассматривать рисунки. - У меня к тебе тот же вопрос. Кстати, и кто же это? - с лёгким презрением спросила Аббатикова, кидая взгляд на рисунок, где была изображена, вполне, заурядная, в поношенном свитере, но довольно симпатичная девушка, одно в ней цепляло – это ярко-рыжие волосы и смеющиеся зелёные глаза. Глеб, до этого спокойно стоящий, облокотившись на ствол дерева, резким движением выдернул папку с рисунками из рук молодой некромагини. Та только фыркнула. - Я вообще-то предупреждал, чтобы вы не трогали эту папку. Неужели так трудно что-то запомнить? Жанна сделала вид, что даже не услышала эту фразу. Ведь какая по сути разница? Защитил он эту папку тремя проклятьями, да это пустяк для них троих! Так что сам виноват... - И всё-таки, Глеб. Парень улыбался уголком губ. - Правда, хочешь знать, кто она? Ответ последовал незамедлительно. - Естественно. - Драконболистка. Таня Гроттер. Всё? Твоё любопытство удовлетворено? Жанна задумалась, будто что-то припоминая... - Это та, которая ухлопала давнюю союзницу нашей старухи? Не хило, не хило... Глеб только кивнул. Злости на Жанну за то, что она без спроса полезла туда, куда не надо, уже не было. Всё равно рано или поздно она об этом узнала бы. Так не лучше ли не тешить себя пустыми надеждами?.. - И? Бейбарсов оторвался от своих размышлений и немного озадаченно посмотрел на Аббатикову, которая явно чего-то ждала, только вот чего, он не понимал. - Что и? – с издевкой спросил Бейбарсов и тут же об этом пожалел. Не надо было так... Жанна смотрела на него довольно странно. Одновременно и с болью, и с насмешкой. Обычно после такого не знаешь, что ожидать: слёз или смеха. Девушка встала с поваленного дерева, подошла ближе к Глебу и неожиданно игриво улыбнулась. - Нарисуй меня. Странная просьба, она даже сама не ожидала от себя чего-то в этом роде, слова вырвались помимо воли. - Не могу. Ответ был предельно краток, даже звучал как-то жестоко и безоговорочно. Как приговор. Жанна всё так же старалась улыбаться, но только если сначала и вправду это была очень искренняя улыбка, то сейчас она улыбалась очень нервно и натянуто. Но ей казалось сейчас важным не сдавать позиций, а если она перестанет улыбаться, хотя бы через силу, то она банально расплачется. Хотя и причин-то и нет, но... Аббатикова так до сих пор и не научилась хорошо контролировать свои эмоции, не то, что Глеб, по лицу которого понять что-либо практически невозможно, если, конечно, он сам не хочет этого. Жанна ему даже завидовала в этом. Да, блин, не может же она ему сейчас ясно показать, что ревнует его к какой-то неизвестной драконболистке. Немного помолчав, она всё-таки решилась его спросить. - Почему? Почему ты рисуешь её? - Потому что... Потому что не могу иначе, может быть люблю... Но не могу иначе. Иногда рука уже сама выводит очертания её профиля. Прости, Жанн, -молодой некромаг говорил правду. Он и сам уже точно не знал, что это: любовь, наваждение, страсть или проклятье старухи, про которое кроме него никто не знал. Аббатикова, на удивление, на это заявление отреагировала довольно спокойно, по крайней мере, внешне ничем не показала своего истинного чувства. Только хмыкнула... Извинился ещё... Интересно за что только? За то, что не может её нарисовать, или за то, что он любит другую, которая сейчас находится за сотни километров, неизвестно где и даже не догадывается о существовании некромага Бейбарсова, а она рядом, только вот... не нужна. Больше разговоров об этой девушке у них не было. Жанна больше старалась никак не проявлять своих истинных чувств. Снова жизнь, если её, конечно, можно было назвать жизнью, вернулась в своё привычное русло. Утром они вставали до восхода, девочки убирались в избе или готовили, что-то отдалённо напоминающее завтрак. Хотя опять же в этом не было никакой нужды, ведь была цыганская шаль, но со старухой никто не спорил. Весь день они либо изучали древние фолианты, либо ходили по лесу в поисках каких-нибудь ингредиентов для зелий. Почти каждый день одно и то же, и жизнь бы там всем надоело ещё за месяц, если бы буквально каждый день им не приходилось бороться за свою жизнь, отрываясь от преследований злых духов, натравленных ведьмой, не забираться в такие непроходимые лесные чащи, что даже животные предпочитали туда не заходить. Испытаний было много, а фантазия и жестокость некромагини, казалось, не знали границ. Вначале было сложно. Очень сложно. Первые полтора года они даже почти не помнят. Помнят, что хотели сбежать, помнят смертельный страх перед старухой, помнят ежедневные ночёвки на кладбище, помнят, какого спать в закрытом гробу. Воспоминаний много, да только лучше бы их и не было. Сейчас уже всё не так сложно: мертвяки к ним даже подходить боятся, хмырей они за водой посылают, они уже почти полноценные некромаги... Они довольно сильно сдружились с друг другом, заменили друг другу семью, сумели не замкнуться в окружающем их кошмаре. На первых порах, в самые трудные минуты им казалось, что всё это просто сумасшествие, плод их больного воображения, казалось, что так просто не может быть. Возможно, это и было бы сном, если бы на утро они хмуро, ничего не говоря, не брели с кладбища к землянке, по ходу залечивая раны, оставшиеся от когтей мертвяков, обнаглевших мавок и прочей не менее жуткой нечисти. Было бы сном, если бы Глеб в первый раз, пытаясь бежать, чуть не умер от ожогов... Суровая реальность. Жизнь жестока и беспощадна. Чужие - всегда враги. Общество враждебно. Вот, что вбивала своими испытаниями, наказаниями им в сознание их наставница - некроведьма. И надо сказать, она в этом преуспела. Ломались внутренние барьеры, всё дальше пропуская яд некромагии, позволяя ему въедаться в душу. Они были сильными, но другого выбора у них и не было. Либо жить, либо умереть. Выжить в нечеловеческих условиях - вот теперь их цель. Выжить любой ценой - вот, одна из главных истин, привитых им их старухой. А чтобы добиться цели нужно идти и по головам, и по трупам. Всё остальное не так уж и важно. А они были ещё всего лишь детьми, подростками. И сопротивление было сломлено. Они уже во власти Мрака.