Сопротивляясь темноте, или ныряя во мрак.

Таймлайн: Между Локоном и Перстнем. Лес поражал своей двойственностью. На первый взгляд, такой живой, зелёный, наполненный умиротворяющей тишиной, вскоре это безмолвие уже пугало, давило к земле. Солнце с трудом пробивалось сквозь листву деревьев-старожил, и только малые части тёплых лучей достигали земли, которая дышала сыростью и её же жила. Мрачность здесь сочеталась с первозданной красотой и таинственностью природы, с совершенством вписывалась в лёгкие тени от деревьев, вплеталась в редкие порывы ветра и темноту поросших мхом стволов деревьев. Идеальное место для проведения ритуала. В десятках километров ни одного мага или человека. Чем-то этот лес напоминал Глебу их Алтай. Правда, там было гораздо опаснее. Лес тогда был живым организмом, подчиняющимся наставнице... - Ты пришёл, - Жанна улыбнулась. - А почему бы и нет? – с каким-то недоверчивым прищуром отозвался Бейбарсов, некромагиня только покачала головой. Девушка присела рядом с Глебом на поваленное грозой, старое, поросшее мхом дерево. Где-то на стволе пробивались маленькие грибы. Вроде их можно было использовать при заговоре от простуды. - Красиво... На этот раз Глеб не утруждал себя ответом, да и общество сестры по дару его немного тяготило. Другое дело, если бы здесь была ещё и Лена, как в старые добрые времена... Свеколт всегда вовремя нейтрализовывала конфликты. Некромаги, в своём большинстве, по сути одиночки, какие бы сильные чувства не испытывали к избраннику ли избраннице, рядом со смертью тяжело ужиться... Если, конечно, ты не сам её живое воплащение. - И как у тебя дела? - после небольшой паузы спросила Аббатикова, - какого это, жить с главной истеричкой Тибидохса? Бейбарсов смерил её тяжёлым взглядом. Локон уже не действовал на него в полную силу, что позволяло мыслить трезво. В первые дни за такие слова он бы упокоил любого. Сейчас же это вызывало лёгкое раздражение, но и то, умом он понимал, что Лизу он не любит. - Я её люблю против своей воли, я люблю человека, которого презираю, при этом он отравляет мне само существовование, а ещё я ничего не могу сделать из-за этого чёртового Локона! - Который, кстати говоря, подсунула тебе твоя любимая Гроттерша, - коварно усмехаясь, не преминула добавить Жанна. Глеб прекратил буравить взглядом старый дуб и резко развернулся к некромагине. - А если бы у тебя была возможность связать себя с человеком, которого ты любишь, даже против его воли, ты бы сделала это? Аббатикова напряглась. Она пыталась сделать это много раз, и Глеб это знал. Также любил давить на слабое место, как и она всегда любила вставить что-нибудь язвительное про драконболистку. Жанна немного помолчала, задумавшись. - А знаешь... – лицо её приобрело какое-то хищное выражение, и Глеб не сомневался, что всё то, что сейчас она скажет, было бы правдой. – Я бы сделала это при первой же возможности, как ты бы хотел провернуть это с Гроттер, не так ли? Триумфальное падение с башни? Красиво обманывать наивную девушку? Но знаешь, я тебя понимаю. Потому что бы поступила точно так же. Я бы ни минуты не сомневалась, потому что хочу счастья, Глеб. Разве можно осуждать человека, который хочет быть счастливым? Бейбарсов усмехнулся. - И этим несчастным, с которым ты бы хотела связать свою судьбу, был бы я, - понимающе подсказал он. Аббатикова смотрела на него устало, с сожалением. - Ты, - не стала оказывать сопротивление некромагиня. Глупо скрывать то, что и так хорошо всем известно. Глеб снова отвернулся от девушки, продолжив вглядываться в непроходимую чащу. Девушка буравила взглядом его спину. Какого, когда ты влюблена в человека, и он это знает, а ещё прекрасно этим пользуется, ни толикой не смущаясь, играет на чувствах, но всегда даёт понять, что ничего никогда не будет. Жанна красивая, сильная, равная ему некромагиня, зациклившаяся на своей любви. Глеб всегда пользовался её любовью, они не раз проводили вместе ночи, а на утро она находила чёрную розу на тумбочке, как дань романтике. Дружба и ничего более, - для него. Но даже такие отношения её устраивали. - Мы можем побыть сегодня вместе? – спросила некромагиня, слегка дотронувшись его плеча. Бейбарсов повернул голову и посмотрел ей в глаза. Кажется, что на миг в его глазах мелькнула жалость. - Тебе ещё не надоело? Аббатикова, может, хватит? Найди кого-нибудь, что ли... - с досадой произнёс Глеб. Жанна вспыхнула. Она ненавидела его прямолинейность, а точнее наглость и неуважение. - А почему бы тебе не забыть свою Гроттер и жить припеваючи с Зализиной, чтоб Лигул её побрал. Или найди себе кого-нибудь другого, - в тон ему ответила некромагиня. Где-то неподалёку вспыхнуло старое дерево, глаза девушки запылали ненавистью. Глеб смотрел на неё отчужденно, слишком спокойно, как будто изучая. - Ты имеешь в виду себя? – ухмыльнувшись, спросил Бейбарсов. Голос некромагини сорвался, Аббатикова не нашлась, что ответить. Лес вокруг словно терял своё великолепие, оставляя лишь место, где сидели два некромага. Глеб перевёл взгляд на девушку: только рыдающей Жанны ему не хватало. Но он ошибся, девушка была более, чем спокойна, только взгляд стал опустошённый. Парень, вздохнув, подумал, что они опять зашли слишком далеко. Зная слабые места друг друга, они постоянно ударяли именно по ним, растравливали старые раны, бередили прошлое и настоящее. Потому им обоим одинаково больно, и пора бы остановиться, перестать наносить удары, но остановиться должен кто-то один, просто взять и не ответить. Пока что у них это не получалось. Глеб обошёл бревно и встал позади Жанны, положив руки на её худые плечи, она даже не вздрогнула. Бейбарсов помнил Жанну с первого дня её пребывания в землянке. Совсем маленькая, хрупкая девочка с чёрными короткими волосами. Страшно заплаканная, трясущаяся от рыданий... Глеб тогда подумал, что она точно не выживет, даже после него умерли уже трое детей, а прожил там всего три месяца. Жанна казалась слишком слабой, даже по сравнению с ещё одной девочкой Леной. Та даже не сопротивлялась особо, сидела постоянно с книжками в руках, а ночью плакала, когда наставница заставляла спать вместе с холодными руками мертвяка, прибежавшими погреться. А потом Аббатикова внезапно перестала плакать и стала взглядом отпугивать хмырей, иногда хватало одного испуганного взгляда, чтобы вся нечисть убегала. Наверное, уже тогда они видели в её взгляде пока ещё дремлющую силу. Старуха смотрела на неё с одобрением, девочка будет талантливой... А теперь... Осталась лишь оболочка, железный, непробиваемый доспех, выкованный жестокой наставницей, а внутри боль и непонимание, что делать дальше. Она не видела своего будущего, как будто его и нет. Парень присел рядом и чуть приобнял. Аббатикова не была ему чужой, она была ему сестрой, человеком, с которым он провёл самые сложные годы своей жизни, но её не любил. И всячески пытался убить и её любовь, он бы страшно хотел заставить ненавидеть его, но не мог. - Жанна, живи своей жизнью. Тебе надо уехать, забыть меня. Для неё все слова пустой звук, легко говорить... - Забудь Таню, Лизу, всех! И мы уедем вместе, куда угодно, весь мир будет у наших ног. - До встречи, - бросает он и исчезает в вспышке телепорта. Жанна снова одна, совершенно одна.