Сопротивляясь темноте, или ныряя во мрак.

Дверь резко распахнулась. Жанна, не утруждаясь стучаться, ворвалась в комнату к Бейбарсову. Глеб даже бровью не повёл, но для приличия сделал удивлённое выражение лица. - Чем обязан? Аббатикова была явно в бешенстве, ещё чуть-чуть и она, казалось, начнёт сыпать проклятьями. - Почему ты не сказал? Некромаг вздохнул. Ну конечно, Ленка проболталась, иначе никак. А ведь он просто узнал у неё место нахождения зеркала Тантала. Ну, может, и ещё пару деталей... - Вас это не касается, - теперь голос его источал сталь. Как же его уже достала эта опёка со стороны сестёр. Точнее Жанны, её бессмысленные попытки его изменить, занять место в его сердце. Аббатикова с неженской силой схватила его за руку. Пожалуй, в эту минуту она его ненавидела. - Ещё как касается! Что ты знаешь об этом артефакте, для чего тебе он? Глеб в усталой злости сбросил руку некромагини и кинул рюкзак на кровать. Может, легче ей всё объяснить, и она наконец-то уйдёт? - Я прекрасно осознаю всё, что делаю. Не надо меня учить, Жанна!.. - Ты делаешь всё из-за Неё? Знал бы ты, как же я её ненавижу. Я бы с радостью остановила ей сердце, или применила технику «мёртвой руки», или сделала ей сицилиский галстук... В любом случае её смерть была бы долгой и мучительной, её самым ужасным кошмаром... – ненависть в её голосе была настолько сильной, что, сама того не понимая, она вызывала вокруг себя силу. Их силу. Тёмную, всепоглощающую, каждый миг пытающуюся вырваться из-под контроля. Жанна бы с радостью продолжила озвучивать свои фантазии на тему смерти Гроттер, но резкий удар некромагическим заклинанием отбросил её на стену. Внешне Глеб был как всегда спокоен, даже слишком, лишь сжатые до побеления кулаки и глаза, горящие чёрным огнём выдавали, что некромаг взбешён. В первый раз за все годы он поднял руку на кого-то из своих. Он убивал и за малое, Аббатикову щадило то, что она была его сестрой по дару, и у Глеба ещё оставалось к ней хоть какое-то чувство долга, преданности, того, что они провели вместе самые трудные годы своей юности. Но когда-то всё заканчивается... - Идиот, - некромагиня , отряхнувшись, встала. Кажется, при падении она ударилась ещё и щекой, от чего рот быстро заполнился солоноватой кровью. Жанна с отвращением сплюнула. - Не испытывай меня, Жанна. Глаза всё ещё полыхали опасным огнём, но он уже был спокоен. Даже глубоко в душе сожалел, что причинил боль Аббатиковой, но всё вышло спонтанно. Ярость взяла верх над самообладанием некромага. Эта Гроттер явно сводила его с ума. Жанна присела на край кровати и , казалось, с удивлением рассматривала свои ссадины на руках, Бейбарсов словно перестал для неё существовать. Глеб снова почувствовал прилив такой незнакомой для него жалости. Она всё-таки этого не заслуживала... - Это вышло случайно, - Глеб попытался приблизиться к некромагини, но натолкнулся на сильную преграду. Жанна пустым взглядом скользнула по ментальной стене, она даже сама не заметила, как это получилось, и снова переключила внимание на кровоточащие ссадины. На мгновение Аббатикова хотела произнести заклинание. Но потом отбросила эту идею. Эти раны были словно напоминанием о том, что всё реально изменилось. Нет никакой семьи, нет никаких «их», есть только ненависть и боль, выжигающие всё остальное. - Мне всё равно. Глеб посмотрел на неё с усмешкой. - Не ври, Аббатикова. Тебе никогда не было всё равно! Некромагиня поднялась с кровати и медленно приблизилась к парню. Как же она его ненавидела сейчас. Со всей этой самоуверенностью, манией к Гроттер, с этими глупыми принципами и уверенностью в том, что он победит. Любой ценой... Даже если ему придётся пойти по головам, даже если это будут головы самых близких и дорогих людей. Последние слова она озвучила вслух. Глеб, не собираясь отступать, спокойно кивнул. - И что... Ты сможешь даже убить меня, Глеб? Ту, с которой у тебя столько связано, ту, которая не смотря ни на что была рядом, когда даже все бы отвернулись? Замешательство было заметно только на секунду. - Да. Если бы потребовалось, я сделал бы это. Не убил бы, но сделал бы всё, чтобы мне никто не помешал. Мне кажется, ты это уже поняла. Жанна судорожно втянула воздух. Она это знала, очень хорошо знала. - Хорошо... И что ты собираешься делать с этим Зеркалом? - Не важно, это всё равно должно принадлежать некромагам. И я достану это, где бы оно ни было. И никто не посмеет мне помешать, - последние слова Бейбарсов особенно выделил. Жанна кивнула. Всё рушилось у неё на глазах. Её вера в их семью, в её любовь, в то, что когда-нибудь он забудет об этой рыжей драконболистке и будет с ней. С равной по силе и по духу, которая сможет быть с ним, которая будет с ним всегда. И которая никому не нужна. Глеб закинул на плечо рюкзак, скользнул взглядом по разрушенному шкафу, по Аббатиковой. Сегодня будет поистине великая ночь. Всё в его руках, он станет не победим, станет достойным приемником Тантала. У окна уже маячила ступа, он ещё раз обернулся на Жанну. Слов не было, ему уже не было её жалко, просто пустота. Как будто разорвалась та связь, которая держала их вместе. Теперь она была ему словно чужая. - Остановись, - голос некромагини непривычно твёрд. – Остановись, пока не поздно. - Мне нужна она, Жанна. И это последнее, чем я смогу её заполучить. А так... Уже давно поздно. Бейбарсов запрыгнул в ступу, на прощание послав обжигающий поцелуй. - Остановись же, Бейбарсов! – крик утонул в ночной мгле. Это был конец. Вроде бы сейчас надо было страдать, оплакивая свои мечты и надежды, а Жанна, напротив, чувствовала только лёгкость. Внезапно пришло осознание того, что никакой боли больше и не будет. Умерла любовь, которой суждено было быть вечной. Аббатикова больше не чувствовала к нему ничего. Всё закончилось.