Горящий очаг

Мирдал тихо крался по хрустевшему снегу к собственному деревенскому дому так скрытно, как только мог светящийся в темноте золотистый дракон. Помимо него самого, окрестности освещались лишь колючими, но весёлыми звёздами — все уже спали, как надеялся добрый транжира подарков. Но даже спящая Агнара оставалась опасной девочкой — её интересовали не предметы, а сам дракон, что не попадался к ней в лапы с тех пор, как тот переселился к её сестре. Чтобы застигнуть незаметно того, кто с тобой прошёл огонь, воду, тёмных тварей потусторонних миров, навов и драконов — требовалось особое умение! Именно поэтому дракон избрал весьма странный, но в то же время очень неожиданный путь в этот дом. Агнара любила треск камина и запах дерева, а потому потрудилась сделать себе дымоход. Конечно, можно было бы купить электрический камин, и с ним было бы меньше хлопот, но сейчас каприз Агнары был только на пользу златопёрому. Он вспорхнул на крышу, постаравшись приземлиться глаже и безвучнее, и всё же с края свалился ком снега со звуком, будто ветер сдул с ветки дерева тяжёлый, мягкий и холодный груз. Пару секунд после хрустящего хлопка Мирдал стоял, погрузившись всеми четырьмя лапами в неглубокий сугроб на слегка покатой крыше, а потом поднялся к широкому прямоугольнику трубы и заглянул внутрь. И едва не чихнул от пахучей и назойливой сажи. Ну… хотя после протискивания Светлейший и начнёт больше походить на Варлада, зато и светиться перестанет, привлекая столько внимания. Поскольку Мирдал не питал никакого желания ломать себе шею, опускаться ему пришлось хвостом вниз — по счастью, крылья ему сильно помогали в этом деле, упираясь в стенки дымохода, пока лапы медленно опускали золотистого всё ниже и ниже. Шерсть и вправду покрылась маскировочной сажей, забиваясь в нос и щекоча так, что Мирдал даже был вынужден зависнуть и закрыть морду лапами, сдерживая рвущийся чих. Но ощущение, будто в ноздрях ворошили шерстинкой, не пропадало никуда и продолжало мучить задёргавшегося дракона. Воли еле хватало, чтобы не заявить о собственном прилёте чихом в резонирующем узком пространстве. Чтобы звук хоть как-то заглушить, Светлейший материализовал в спешке подаренный ему Агнарой носовой платок и сморкнулся в него. Уф… можно дальше спускаться. Сказано — сделано! Осторожно нащупывая неровности, за которые можно было зацепить когти, дракон медленно спускался всё ниже. Вот уже его хвост ощутил ещё оставшийся жар недавно горящего камина — недостаточный, чтобы сильно обжечь лапы, но всё же поставивший дракона в неловкое положение. Мирдал, выскочивший на плитку перед камином, сам зашипел, как угольки, ещё совершая несколько прыжков, пока подошвы не перестали саднить. Хорошо, что Агнара любила спать повыше, и не должна была стать свидетелем происходившего в её гостиной. Мирдал был уверен, что его подруга после очередного рабочего дня слишком устала и наверняка останется безучастной к появлению неожиданного гостя. На самом же деле, его столь шумное появление не могло пройти незамеченным. Приобретённый в камине «камуфляж» не мог скрыть родственную душу, и Агнара уже приготовила вторженцу небольшой сюрприз. А внешне всё выглядело так мирно и спокойно… Совершенно без скрипа отворив дверь в спальню, дракон нашёл свою копытную подругу спящей на своей кровати, ровно дышавшей и раскинувшей передние лапы на покрывшей подушку гриве. Тело не прикрывало съехавшее одеяло, словно даже в зимнюю ночь огненной синешёрстой Тагирион было жарко. Мирдал тихо подошёл к ней… вчера Она мило раскрыла ротик и поёрзала, просовывая лапу под подушку — видно, ей стало холодно без одеяла, вот она и тянулась туда, где теплее. Дракон залюбовался её телом, а потому не обратил внимания на мелькнувшую хищную ухмылку. Ухмылку, которая вспомнилась ему только тогда, когда подушка полетела Мирдалу в морду. — Я просто так не дамся! — последовал за этим громкий крик и следом на дракона, только успевшего избавиться от подушки, накинулось одеяло. Им чёрного, но в глубине своей сути золотистого самца, запутали, как сетью, ослепив и заняв лапы. Пытаясь отбрыкаться и откинуть одеяло, Мирдал впустил лапы вперёд — но хитрая самка тут же обвязала их прочными лентами, пакуя свой новогодний подарок. — Аг… ммм! — и завязывая бантик на всполошённой мордашке. — Вот так, с доставкой на дом! — ткнула пальчиком в нос дракона Агнара. Самец, словно извиняясь, посмотрел на неё и печально замычал, но Агнара не собиралась так просто его прощать. — Нельзя пугать спящих драконов! Иначе они становятся пациентами Радины! — она назидательно покачала головой. — Так что теперь придётся провести с тобой воспитательную беседу! Повернувшись к Мирдалу хвостом (и им же огрев его по носу), драконочка прошла к окну и распахнула его, впуская в комнату морозный воздух. Тепло ещё сохранялось в прогретом полу, но воздух быстро промёрз, заставив дракона снова распушиться. Агнара выглянула в окно, втянула воздух несколько раз, а потом вернулась к Мирдалу: — Тепло ли тебе, девица? — погрузила она лапу в густой мех на животе. — А сажу надо с тебя отмыть… Ты предпочтёшь тёплую, но глубокую ванну или прохладную талую водицу? Дракон издал очень протяжный стон, и невозможно было понять, какой вариант он имел ввиду. Агнара, поразмявшись у окна, выглянула из него и набрала снега в лапы. Скатывая снежки, драконочка подошла к «подарку» и растёрла снег между лапок. — У-у-у, ощути холодные прикосновения Судьбы! — смеясь, она сунула свои лапы под одеяло, вороша мех на груди Мирдала. — Эй! Ты слишком тёплый, тебе определённо не повредит немного охладиться! Хотя прикосновение быстро размокшего и вытекшего через пальчики снега к плечу Мирдала было не резким и аккуратным, он вздрогнул резко и с силой дёрнул путы, будто от щекотки, только заскрежетав зубами. Сажа легко сошла с шерсти, оставляя золотое пятно. Агнару заворожила её неожиданная холодная сторона… Захваченная идеей, самочка снова подскочила к окну, но на этот раз не за снегом. Мирдал заёрзал и попытался отползти, когда самка вернулась к нему с несколькими сосульками разной длины, что она быстро разложила на полу, вооружившись одной-единственной — толстой и короткой, с острыми кончиком. Судя по тому, что драконочка закрыла окно, именно в сосульках и заключалась её идея. — Зимой солнышко заходит рано и попадает в плен ночной темноте — вот и ты, Второе Солнце, в плену у Тёмной! Проси пощады! Мирдал заскулил искренне, не притворяясь, нагибаясь ниже в поклоне и прижимвя уши. Агнара, хохотнув по злодейски, подошла к нему, притаптывая копытами намокший от снега ковёр, и лизнула сосульку, немного заостряя её кончик тёплым языком. — Нет… нужно, чтобы ты плакал и смеялся, восхваляя меня! Ты так давно не бывал со мной, что я не только остыла, но и замёрз-зла… Посмотрим, выйдет ли меня отогреть! От прикосновения мокрой и холодной сосульки Мирдал инстинктивно дёрнулся — кончик скользнул по его подошве, лишь слегка надавливая, и оставляя за собой мокрую дорожку. Опустив сосульку до пяточки, самка сделала небольшую запятую и повела сосульку вверх, уколов ею между пальчиков дракона, пиляще скользя в ложбинке. Холодное покалывание заставляло подрагивать от морозного шока и щекотки сразу — в два раза более буйно, чем от чего-то одного! Мирдал почти подпрыгнул на полу, но Агнара быстро присела на его бёдра, хватая хвост и перевязывая им дрожащие крылышки прежде, чем перья или кисточка отомстят собственными лучиками- ворсинками. А потом сосулька начала обводить живот и чертить по бокам… Одеяло, приятно облегающее плечи Мирдала, вступило в своеобразный контраст вместе с холодком морозного оружия, которым забавлялась драконница. От прикосновения к горячему телу дракона сосулька плавилась, но самочка нисколько не расстраивалась — у неё ещё был целый запас, а то, что кончик притупился, только к лучшему! Именно им она и нащупала углубление в животике дракона, проскользив сосулькой по его пупку. Таких сладко-мучительных стонов от своего дракона Агнара ни разу не слышала. Влажный Мирдал, чёрный в золотую полоску, от морозных касаний, казалось, только теплел. Даже достоинство его поднималось, не без помощи ловких лапок, а иногда копыт. — Ты мой бессмертный Зорат, а я тебе Инанна!.. — прижалась к постанывающему Солнышку Агнара, будоражущей сосулькой подгоняя его в кровать. Сам тот одолеть такой сложный путь не смог бы — пришлось помогать, подталкивая самчика, пока дракон наконец-то не оказался на её ложе, упираясь кончиком в кровать. Агнара этого терпеть не стала — перевернула на живот и сама влезла, прислонив уже значительно укоротившуюся сосульку к набухшим яичкам дракона. Прикосновение без нажима сжало их будто в хватке лапы, но подобной близости Агнара не планировала, хотя уже безо всякого терпения елозила на драконе, увлажняя его не только водой, но и собой. Несколько колечек вокруг кончика… — Не дёргайся! — Агнара легла вдоль Мирдала в другом направлении, так, что копытца надавили на его горло и носик, передние и нос Агнары оказались как раз у задних лап, а кончик немного касался щёлочки, но не доставал дальше. Нет, щёлочка для хороших мальчиков… а для плохих хвостик! Мирдал мог бы попытаться оправдаться, но кто стал бы его слушать? Вместо этого самочка лишь утопила его в колкости своего хвостика, больше раздражающей, чем приятной. Приятность приходила, лишь когда самочка нажимала на стержень, но делала она это редко — куда быстрее двигались её пальчики, красными коготками расщекочивая лапки дракона. Заливистый смех через кляп звучал приглушённо, но услаждал длинные острые уши Агнары, ластившейся к бьющимся лапкам. Ёрзая, Мирдал через щекотку продолжал, уже совсем жаркий, двигаться навстречу, но самочка уже не хотела его останавливать, даже наоборот — щекотной стяжкой хвоста соединила его с собою, насаживаясь и прикрывая глаза от близившегося оргазма. Мирдал издал сладкий стон — наконец-то на смену холода пришло тепло самки, а Агнара двинулась ему навстречу, упираясь крыльями в кровать, одновременно придавливая дракона. Нетерпеливые задние лапы пушистой вцепились в сбившуюся простынь, смятую двумя телами, а дрожащие передние сцепились в замок с задними Мирдала. Солнышко и то изначальное, природное тепло любви, что распалялось взаимным притяжением, всё равно пересилило прохладу, превратив её в приятную свежесть и ощущение чистоты. Сосульки растаяли так же, как и души крылатых… и их тела, изливающиеся во взаимном обожании и полном расслаблении, ярком и тёмном сразу. Главное, что приятным и сладким!