Лепестки робкой надежды

      Время тянулось поразительно медленно. До этого момента Юи и не подозревала, что может быть настолько плохо. Даже когда вампиры выпивали её чуть ли не до последней капли крови, даже когда они делали ей больно и разрушали её психику раз за разом — ей не было так плохо и беспокойно, как сейчас. Прошел всего день с момента её похищения, и за это время она стала сама на себя не похожа. Хотя, кто знает, может, и не день, а больше? Или меньше? В камере, куда её поместили, было темно, и лишь несколько масляных ламп на стенах в коридоре освещали это место. Окон не было и в помине — судя по всему, темница находилась довольно глубоко под землёй. За это время Юи в полной мере прочувствовала холод, боль и жестокость.       Комори осталась одна, когда тот мужчина ушёл, но ненадолго. Скоро вернулся «похититель», как Юи решила его называть, который с пренебрежением поставил на холодный каменный пол небольшую мисочку с рисом и стакан молока. Юи было даже удивилась, что еда выглядит вполне съедобной, но рис оказался слипшимся и холодным, с запахом уксуса, а у молока, кажется, давно истёк срок годности. Конечно, она была голодна, но просто не смогла заставить себя выпить эту жуткую субстанцию. Если с половиной риса кое-как расправилась, то вот молоко решила не пить совсем. Похититель, который увидел это, обыденным тоном сказал, чтобы девушка ела поактивнее, ведь её смерть не в их интересах. Комори попробовала робко заметить, что это молоко просто невозможно пить, и что у людей от таких некачественных продуктов обычно бывают недуги. Блондин же усмехнулся, сказав, что людские недомогания — не его проблемы; ему велено лишь проследить, чтобы Юи съела все до последней крошки. Девушка вовремя сообразила, что сопротивление лишь все усугубит, и насилу расправилась с едой. Уэйн, кажется, его звали так, лишь усмехнулся и продолжил стоять у решётки, пока Комори мерзла до самых кончиков пальцев. Она пробовала заговорить с ним несколько раз, но на все её робкие попытки он отвечал молчанием. Как бы Комори не боялась, но этот человек был единственным, кто мог хоть что-то прояснить. У неё не было ни времени, ни возможности разобраться во всем, и оставалось лишь пытаться вывести на разговор вампира, которого, видимо, приставили следить за ней. Через несколько часов Юи уже была готова сдаться и расстаться с надеждой, но, внезапно, мужчина заговорил.       — Как жаль, что нельзя просто прибить тебя, — он щёлкнул языком и прошёл к противоположной стене, оперевшись на неё спиной и устремив свой взгляд на девочку, сидящую на полу за решёткой. От такого она как-то съежилась и почувствовала себя ещё более некомфортно, чем раньше. — Ты так раздражаешь вечными вопросами. Говоришь, говоришь, говоришь! И все заткнуться не можешь! — по спине тонкой струйкой побежал пот. «Кажется, он в ярости, » — только и смогла подумать Юи, чуть не плача от испуга. Она знала, что, когда вампиры не могут убить, они мучают, мучают и мучают, да так, что человеку жизнь покажется адом на земле. Сакамаки может и были относительно деликатны, чтобы не испортить игрушку раньше времени, но вот оказаться в руках этого вампира девушка не хотела совсем. Пока в её голове пролетали эти нерадостные мысли, мужчина продолжал. — Тем не менее, я просто не могу нанести тебе физический урон. Радуйся. Так что предлагаю сделку. Я отвечаю на твои вопросы, а ты затыкаешь свой говорливый ротик и больше его не открываешь. Идёт? — Комори выпала в осадок. Это у него всегда такие резкие перепады настроения? Однако, она кивнула, не веря в свою удачу. — Ну тогда вперёд, — мужчина развёл руками.       — Эм… — прокашлявшись, девушка начала говорить, — Скажите, зачем я вам нужна?       — Ну, это просто, — скучающим голосом сказал блондин, — Ты же ручная зверушка Сакамаки, донор. Мы похитили тебя, чтобы отомстить им.       — Почему вы тогда просто не убили меня? — задала вполне резонный вопрос Комори, приподняв голову.       — Так ведь не интересно. К тому же, твоя смерть будет недостаточной, чтобы они прочувствовали всё сполна, — в помещении было темно, но Юи даже так увидела, что в его глазах зажглись недобрые огоньки.       — А что они такого сделали, чтобы заслужить… такую месть? — девушке стало действительно интересно. Вампиры живут долго, Сакамаки — не исключение, так что за свою жизнь они наверняка успели наделать гадостей, и Юи — живой тому пример. Но что же можно сделать такого, чтобы тебе захотели отомстить жесточайшим образом?       — А это уже не твоего ума дело, — похититель покачал головой. — Не переживай, девочка, ты лишь приманка. Как только они зайдут сюда, ты будешь не нужна, и мы убьём тебя. Честно, обещаю, что это будет быстро, — от его усмешки блондинке стало не по себе, но она продолжила задавать вопросы, пока тот не передумал.       — Как давно вы… задумали это все? — продолжила говорить дочь священника, делая небольшие паузы и давая горлу передышку. Оно очень болело, особенно во время разговоров.       — О, как только ты появилась в их доме. Но эти чертовы Сакамаки окружали тебя постоянно. Они знали, что ты тут же привлечешь внимание их врагов. Хотя в эту неделю они почти не были рядом, так что наш план увенчался успехом, — мужчина достал сигарету и сделал глубокую затяжку. Кажется, тема Сакамаки была ему очень неприятна.       — Подождите, — голова едва работала, но способность соображать Юи все же не потеряла. Картинка начинала складываться, — где-то пять дней назад… не вы ли напали на меня в доме?       — Мы-мы, — кивнул блондин, — даже больше скажу: лично я. Только вот этот мальчишка слишком быстро обо всем догадался, подоспел как раз вовремя. И как ему пришла идея оставить тебя после того, как он понял, что за тобой ведётся охота? — похититель открыто насмехался. Было видно, что он крайне доволен, что все получилось.       — Что вы хотите с ними сделать? — продолжила спрашивать девушка, прижимая колени к груди, чтобы было теплее. Она была очень удивлена. Неужели все, что происходило с ней, не случайно и должно было привести к этому дню?       — Ну, думаю, к этому моменту ты будешь уже мертва, так что можно и рассказать, — пожав плечами, блондин улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными. — Они отправятся вслед за тобой. Все до единого. Так что поболтаешь с ними там, — он постучал носком туфли об пол.       — А что будет, если они одержат победу? — теперь Юи было действительно интересно.       — Этого не будет, — помрачнел похититель. — Мы готовились к этому давно, так что ни один член их гнусной семейки не выберется отсюда живым.       — А кто тот человек, который приходил сюда несколько часов назад? — девушка быстро перескочила с неудобной темы. Лучше не злить его.       — Можно было и поуважительнее. Для начала, он не — человек. Его имя — Вино, он глава самого крупного вампирского клана в Европе, — Юи собиралась спросить, а кто же тогда сам блондин, хотя он понял и ответил сразу же: «Я — его верный слуга и приближенный».       — А что насчёт… Сато? Он же не вампир? — девушка действительно волновалась. Будет очень плохо, если в школе будут другие вампиры…       — Ну, разумеется, нет. Он всего лишь сынок обанкротившихся человечишек, — блондин, докурив сигарету, затушил её об стену и бросил бычок на пол. — Мы лишь предложили ему деньги в обмен на то, что он приведёт тебя прямо к нам в руки. Он с радостью принял нашу помощь, такой хороший мальчик! — в голосе мужчины проскальзывал явный сарказм.       — …Ясно, — немного помолчав, девушка помрачнела. И зачем только спрашивала? Все равно она умрёт, так и не увидевшись с Субару, не вернётся в школу и не будет отдавать свою кровь. «Может, смерть — это избавление, посланное мне свыше?» — всерьёз задумалась Комори, и лишь оклик похитителя вывел её из транса.       — Вопросы кончились? — мрачно спросил он. Было видно, что ему надоело общаться с глупой человеческой девчонкой.       — Нет, простите, есть ещё один, — девушка действительно услышала все, что хотела, пусть информация и не обрадовала её. — Который сейчас час?       — Сейчас? Без пятнадцати десять, — не задумываясь, ответил мужчина. Наверное, у всех вампиров хорошо развиты биологические часы. — Это все?       — Да, — Юи кивнула, — Большое вам спасибо.       — А теперь выполняй свою часть договора. Будь добра, помолчи, — он сказал это довольно резко, поэтому Комори вздрогнула. Буквально минуту назад он говорил с усмешкой, хоть и злой, а теперь хмурится… и правда, вампиры странные.       Юи действительно замолчала. Говорить и не хотелось: она получила достаточно материала, чтобы поразмышлять. Девушка просто не могла поверить, что своей беспечностью подставит семью Сакамаки. Нет, не то чтобы ей нравилось то, как к ней относились в особняке, но она не считала, что братья заслуживают смерти. Ну, может и заслуживают… но не все. При мысли о Субару внутри все болезненно заныло. Блондин обвинил младшего Сакамаки в том, что он оставил её в опасности, но Комори была уверена, что у него была на то причина. Комори правда старалась мыслить оптимистично, думать, что за ней придут и спасут, но реальность камнем тащила вниз, к мрачным мыслям о смерти. Девушка поймала себя на мысли, что переживает даже не столько за себя, сколько за вампиров. Она подумала, что если бы ей дали возможность, то всеми силами убеждала их не идти за ней. Если ей и суждено умереть, то тащить за собой других (пусть и вампиров) — сомнительное дело. Несмотря на это, Юи их не ненавидела: она не желала им смерти. А особенно ему. На душе скреблись кошки. Девушку расстраивало даже не то, что больше не выйдет отсюда. Просто она исчезнет из этого мира так внезапно, ни с кем не попрощавшись. Отцу до неё дела нет, «подруги» из школы перестали быть таковыми, а вампиры, которым она была нужна хотя бы в виде пищи, наверное, возненавидели её…       Только спустя некоторое время Юи осознала, что вокруг как-то подозрительно тихо. Со стороны похитителя целый день доносился размеренный стук по экрану смартфона, а сейчас и этот звук пропал. Кроме того, самого блондина в поле зрения не было. Девушка поднялась на ноги и расправила подол школьной юбки, а после быстрым шагом пересекла расстояние между стеной и решёткой, — Извините, вы где? — нерешительно спросила та, и тут же схватилась за горло. Голос был на удивление тихим. Кажется, холод подземелья всё же сделал своё дело. Она нерешительно потолкала решётку, но та ожидаемо не двинулась с места. Напротив одиноко горела лампа, свет которой был довольно слабым и неярким. Внезапно стало страшно. Девушка сделала вывод, что, скорее всего, перестала быть нужна, раз за ней перестали следить. С другой стороны, ведь мужчина говорил, что он приближённый главы? А может, его вызвали по какому-то делу. Несмотря на мысли, изредка проскальзывавшие у неё в голове, Комори отнюдь не хотела умирать, особенно в таком месте. Оставалось только надеяться на лучшее.       Издали послышались какие-то звуки, и Юи сразу подняла голову. До этого она минут двадцать сидела на полу, поджав колени к груди и уткнувшись в них головой. Девушка вся обратилась в слух, стараясь разобрать смысл происходящего где-то вдалеке. Раздавались звуки борьбы — кто-то отчаянно сражался со стражниками, и, похоже, вышел победителем: «Где она?!» — раздался голос… такой знакомый голос! От неожиданности жертвенная невеста схватилась за горло и пошатнулась. Не может быть, он всё-таки пришёл!.. «Я здесь!» — хотела было вскрикнуть она, но раздался полусиплый шёпот, который можно было услышать только находясь рядом. Тогда Комори попробовала подёргать за решётку и постучать по прутьям, но звук вряд ли можно разобрать, даже при всём желании — его будто намеренно глушили. Тем временем Субару, а Юи была уверена в том, что это он, начал не приближаться к месту заключения Комори, только наоборот, уходить всё дальше и дальше, сражаясь с другими охранниками. Девушка упала на колени, бессильно схватившись за прутья. Конечно, он повернул не туда. А чего она ожидала? На глазах выступили злые слёзы разочарования. Его ведь надо было предупредить, чтобы он немедленно уходил отсюда! Девушка прикрыла и принялась тереть глаза, силясь прекратить плакать и взять себя в руки. А что ей ещё оставалось, если до конца её жизни осталось совсем немного? Всё перемешалось в голове, и из-за этого было ещё хуже.       — Подъём, — раздался рядом нервный, сухой и знакомый голос. Комори подняла заплаканные и покрасневшие глаза — и встретилась взглядом с Уэйном. Он в одно мгновение воспользовался ключами и открыл небольшую дверку, которая являлась входом в клетку. Девушка подниматься не стала — не было ни сил, ни желания. Физическая боль накатывала волнами, и каждая новая была сильнее предыдущей. Её знобило, а горло как будто царапали изнутри и полностью лишили влажности. Посмотрев на происходящее с блондинкой, мужчина цокнул языком, — делать мне больше нечего, с дурами всякими возиться… — с такими словами он схватил девушку, и небрежно, словно мешок картошки, закинул её на плечо. Юи же не сделала ничего, как и во время похищения — просто безвольно повисла. «Все кончено. Сейчас меня убьют», — мрачно заключила она, прикрыв глаза. Сейчас казалось, что даже это будет лучшим вариантом — так ей было плохо.       Пришла в себя уже в совершенно другом месте. Длинные и холодные коридоры подземелья сменились парадной и богатой обстановкой. Похититель всё ещё нёс её на плече, довольно быстро шагая из зала в зал. Начало казаться, что это место бесконечное, но в тот же момент блондин распахнул последнюю дверь.       Девушка оказалась в огромном зале. Насколько она могла различить в таком состоянии и с такого ракурса, он был отделан крайне богато. По стенам шла замысловатая лепка, покрытая позолотой, а в некоторых местах висели картины красивых женщин и мужчин в старинной одежде. Освещалось помещение немыслимо большой люстрой, которая издавала лёгкий перезвон, словно была сделана из хрусталя. Пока девушка осматривалась и пыталась оценить обстановку, мужчина приблизился к противоположному краю зала. Он скинул Юи с плеча, и та осела на пол, а сам присел в почтительном поклоне на одно колено. Девушка подняла голову, встретившись взглядом с ледяными глазами Вино. Он властно восседал на огромном троне, который сиял ярче всего, что было в этой комнате. Комори как-то съёжилась и постаралась стать меньше, чем она есть.       — Господин, я привёл её, как вы и просили, — с уважением заговорил похититель, не поднимая головы.       — Оставь её тут, справа, — раздался раскатистый голос мужчины. Одной рукой он указал на стенку рядом с троном, на котором он сидел. Блондин послушно перенёс девушку туда, а она даже не думала сопротивляться, — Я уже слышу, этот гадёныш близко. Видимо, он пришёл один… Что ж, значит, оставим девчонку в живых пока, остальные нам тоже нужны, — Юи надо бы радоваться, но сердце предательски екнуло и заныло. Значит, он не просто пришёл за ней, а ещё и один… Это усугубляло ситуацию. Уэйн тем временем по приказу лорда встал рядом с обессиленной девочкой, которая решила, что самым рациональным выходом будет поберечь силы и сидеть смирно. Но как можно сидеть смирно, когда…       Распахнулись большие двери в зал, и девушка тут же подалась вперёд, отчаянно выискивая взглядом дорогую фигуру. Субару действительно стоял там, в дверном проёме, но, боги, в каком состоянии… на нём места живого не было — словно только что он упал с высоты пятнадцати этажей на острые пики. Парень тяжело дышал, и Юи открыла было рот, чтобы вскрикнуть, но вовремя вспомнила, что голос пропал, и стушевалась.       — Где она, ублюдок? — буквально выплюнул из себя Субару эти слова, кулаком вытирая струйку крови, текущую изо рта.       — Можно и повежливее с тем, от руки кого ты примешь смерть, — усмехнулся мужчина, откидываясь назад в кресле. Субару сам отыскал взглядом Комори, и она несколько раз подумала о том, как же жалко сейчас, наверное, выглядит. Парень сжал кулаки ещё крепче, будто стремясь успокоиться и не броситься на вампира прямо сейчас.       — Что ты с ней сделал? — продолжил спрашивать младший Сакамаки. Грудь его часто вздымалась.       — Ничего такого. Просто подержал на голодовке, да обеспечил условия класса люкс в клетке, — будничный тон заставил Юи поёжиться. Это для него просто слова, а вот она из-за этого сильно пострадала.       — Тварь… сейчас же отпусти её, — голос Субару обычно был безразличным или спокойным, но сейчас в нём явственно проскальзывали металлические нотки.       — О, ты хочешь, чтобы я позволил ей идти? А как же Эленор, что тоже просила о свободе? Её вы не отпустили, — произнёс с какой-то странной горьковатой улыбкой мужчина, закидывая ногу на ногу. Увидев, как на лице Субару промелькнуло недоумение, Вино заулыбался ещё больше. — О, вижу, ты не в курсе? Верно, ты же младший. Что ж, я расскажу тебе…       — Мне не сдались твои объяснения, — всё с той же сталью в голосе проговорил парень. — Отпусти её сейчас же, и я сохраню тебе жизнь.       — Что? — зашёлся хохотом вампир. — Мне кажется, это моя фраза. Я в любом случае не намерен оставлять тебя и всех из вашей паршивой семейки в живых, — мужчина встал, распрямив плечи, и стал выглядеть даже более грозно, чем раньше. Он достал из ножен меч, блеснувший серебром в свете хрустальной люстры. — Советую попрощаться со своей паршивой и никчёмной жизнью.       Два клинка скрестились в безумной битве. Комори не знала, откуда парень взял меч — видимо, забрал у кого-то из охранников. Девушка порывалась встать и подбежать к ним, но блондин заметил это и сел рядом, крепко схватив её за плечо и не давая уйти. Пришлось наблюдать издалека — да и что бы она смогла сделать? Это не драка с Аято. Это происшествие тогда действительно напугало, а сейчас казалось совсем незначительным на фоне происходящего. Субару весьма неплохо обращался с оружием, и при ином раскладе у него были все шансы победить Вино, но сейчас последний был полон сил и энергии, а вот Сакамаки явно находился на своём пределе. Он не выпускал из рук меча, точно отражал все атаки, но казалось, что для него это непомерный труд, а противник двигался легко и непринуждённо. Юи завороженно следила за сражением, не в силах оторваться, и стала свидетельницей того, как в один момент Субару потерял бдительность, открылся, секунда — и ему в грудь уже уткнулся кончик меча противника. Сердце Комори пропустило удар — всё происходило очень близко, буквально в четырёх метрах от неё.       — Наконец этот момент настал, — мужчина зловеще улыбался, не скрывая радость.       Для Юи мир остановился. Если она немедленно что-то не сделает — то Субару умрёт. Он умрёт, умрёт её Субару… нет, такого нельзя допустить! Но… как?       В кармане юбки, словно по команде, потяжелело — девушка украдкой запустила туда руку, и нащупала… Ножницы! В памяти всплыл момент, как одноклассница вернула их ей, а девушка поленилась дойти до парты и небрежно бросила в карман. Сейчас она готова была благодарить себя за тот поступок. Все это время Вино не прекращал говорить о своей ненависти к Сакамаки. Комори покосилась на Уэйна — он, не отрываясь, слушал босса, но хватку не ослаблял. «Прощайся с жизнью, отброс», — произнёс тот, и Юи поняла, что медлить нельзя.       Свободной рукой она выхватила ножницы из кармана и ловко вонзила их в руку похитителя. Он, даже не сообразив поначалу, что случилось, ослабил хватку — этим девушка и воспользовалась, выскользнув из его рук. Кое-как, стоя на ногах, Юи бросилась в сторону парня. Дальше всё было как в замедленной съёмке.       Подбежала, со всех сил толкнув Субару, и шея тут же отозвалась дичайшей болью, словно туда вонзили десятки тысяч игл. Она упала на парня, но тут же неловко скатилась на пол, не в силах контролировать своё тело. Комори физически чувствовала, как жизнь покидает её с каждой секундой… это и называется смертью? По руке текла горячая и липкая кровь, мешаясь со слезами. Она видела, как Субару навис над ней, приподнял немного — как он что-то закричал, потом утёр ей слёзы. Девушка приоткрыла полусухие губы — верно, она ведь сейчас умрёт. Умрёт, не сказав самого главного. Того, что было с ней всегда, но форму приняло только сейчас. Сейчас, когда она поняла, что смерть этого человека волнует её больше, чем собственная. Она не собиралась отрицать и прятать это, особенно в самый последний момент своей жизни.       — …Тебя… люблю… — сиплым полушёпотом произнесла Юи, из последних сил, сложив губы в некое подобие дрожащей улыбки. Она хотела, чтобы он запомнил её такой — улыбающейся, счастливой. — Живи… — на выдохе выдала та, чувствуя, что глаза слипаются. Так хочется спать!..

Девушка закрыла глаза. Закрыла их, зная, что больше не сможет открыть. Зато, он сможет проснуться завтра. Он — самый дорогой на свете. Он.